Глава 82
Когда Гун Юэ позвонил и сказал, что уже на подземной парковке, Е Шаньшань играл в карты с Сюй Лояном в кабинете Чжэн Дуна. Проигравшему на лицо клеили бумажные полоски - и, судя по всему, лицо Сюй Лояна уже полностью скрылось под ними.
Сюй Лоян пришел обсудить контракт, но Чжэн Дун ушел на собрание на полуслове. Е Шаньшань еще не ушел, и Сюй Лоян с завидным упорством научил его новой карточной игре. Они сражались больше десяти раундов, и всё снова закончилось полным разгромом Сюй Лояна.
- Брат, подожди пять минут!
Е Шаньшань повесил трубку, быстро сел рядом с Сюй Лояном и достал телефон: - Давай-давай, такой прекрасный момент надо запечатлеть!
У него самого под глазами тоже было наклеено по полоске, что делало его похожим на персонажа, плачущего «широкими слезами». Они сделали эффектное фото, Шаньшань скинул копию Сюй Лояну, и оба выложили посты в Weibo.
Сюй Лоян написал: «Ради сохранения нашей дружбы, я должен стать сильнее!» Очень воодушевляюще.
Закончив свой пост, он заглянул в телефон к Е Шаньшаню и увидел: «Человек в маске, в атаку!»
Сюй Лоян: «...»
Он хотел было спросить, не планирует ли Е Шаньшань расстаться с ним на ближайшие сто лет, но тот не только быстро печатал, но и быстро бегал. Сославшись на то, что Гун Юэ ждет внизу, Шаньшань уже был у двери. Он весело остановился, обернулся и помахал Сюй Лояну:
- Прощай, Человек в маске! - Его голос был полон самодовольства.
Почти одновременно вышедшие посты заставили фанатов рыдать от смеха.
- «Я, человек, который должен вам подыгрывать, просто не могу перестать ржать!»
- «Лоян и Шаньшань, дебютируйте уже дуэтом! Я и название придумала - "Придурочная парочка", звучит ярко!»
- «Карточные навыки, отточенные Шанем за три тысячи лет в замке - это не шутки! Бедный Лоян!»
- «Лоян прекрасен, сквозь маску я с трудом разглядела твое красивое лицо!»
- «Пожалуйста, сохраняйте такую частоту обновлений, не останавливайтесь! Лорд Е, я к вам обращаюсь!»
На подземной парковке, едва выйдя из лифта, Е Шаньшань увидел Range Rover, припаркованный неподалеку. Узнав домашнюю машину, он подбежал, открыл заднюю дверь и сел: - Брат, ты сегодня сменил машину?
- Угу. - Гун Юэ закрыл папку. Его взгляд упал на область под глазами Шаньшаня, и он осторожно стер остатки клея.
Е Шаньшань только сейчас заметил, что когда срывал полоски, клей не оттерся до конца. Почувствовав зуд, он просто подставил лицо поближе и закрыл глаза, ресницы его мелко подрагивали: - Брат, вытри, чешется.
Тщательно очистив кожу, Гун Юэ запечатлел поцелуй на порозовевшем месте: - Всё.
Шаньшань удовлетворенно выпрямился и спустя минуту вдруг тяжко вздохнул.
- Что случилось?
- Эх, чувствую, что несу на плечах груз мудрости, не подобающий моему возрасту. Тяжело это. - В карты-то играть... Непобедимость - это одиночество.
«...»
Е Шаньшань, пребывавший в меланхолии по поводу своей гениальности половину пути, наконец пришел в себя. Тема разговора резко сменилась:
- Брат, профессор Джулия сказала, что подарит мне тот костюм с открытия. Когда его пришлют, я надену его только для тебя одного.
Вспомнив что-то, Шаньшань как-то неестественно отвел взгляд от Гун Юэ, его глаза словно подернулись влагой.
Польщенный словами «только для тебя одного», Гун Юэ помассировал его покрасневшую мочку уха и отозвался: - Хорошо.
В одно мгновение прикосновение к уху вызвало в голове Е Шаньшаня бурю образов из «нового мира».
Он отхлебнул чистой воды из бутылки. - Выпью-ка я честной водицы, чтобы унять порочное сердце.
Утром двадцать девятого числа Е Шаньшань и Чжэн Дун отправились в фотостудию Juno.
Сегодня предстояло отснять рекламные плакаты. Контракт предыдущего лица серии «Мак» истек, нужно было срочно менять афиши в бутиках, времени оставалось в обрез. Именно поэтому Чжэн Дун так удивился, когда узнал, что Juno ждали именно Е Шаньшаня.
В студии всё было отлажено: рабочие устанавливали декорации, вокруг царила рабочая суета без лишнего шума. Е Шаньшаня проводили в гримерку. Его примерный образ уже был утвержден, теперь нужно было воплотить его в жизнь.
Согласно требованиям, в волосах Е Шаньшаня сделали несколько прядей темно-синего цвета. Челку не стали убирать наверх, а позволили ей естественно ниспадать, прикрывая брови и глаза.
Визажист с короткими каштановыми волосами, следуя эскизам, велел ассистенту открыть огромный кейс. Чередуя кисти разных размеров, он быстро нанес тон, а затем тщательно прорисовал линию бровей и макияж глаз.
Когда визажист отступил, Чжэн Дун, стоявший рядом, на мгновение замер от восхищения.
Поскольку Е Шаньшань и так был красив, обычно его красили легко. Самый густой макияж был на показе, но там всё было в белых тонах ради темы «Ледяного королевства».
В этот раз всё было иначе. За дело взялся ведущий визажист Juno, и нынешний образ был утвержден только после того, как были отвергнуты десятки других вариантов.
Теперь лицо Е Шаньшаня, которое и без того поражало, заставляло людей подсознательно задерживать дыхание.
Е Шаньшань встал и, разглядывая себя в зеркале, поправил челку. Внезапно он сказал визажисту по-английски: - Здравствуйте, скажите, можно вот здесь поставить родинку? - Его белоснежный указательный палец коснулся кожи под уголком глаза.
Визажист оценил образ и, решив попробовать, поставил точку карандашом там, где указал Шаньшань. Тот еще не успел оценить результат, как визажист замахал руками, словно его осенило, быстро стер точку ватной палочкой и скомандовал: - Начнем заново.
Затем он достал из нижнего ящика кейса коробку со специальными материалами, смешал каплю высокопигментированного гранатово-красного цвета и аккуратно поставил под глазом Е Шаньшаня алую родинку - «киноварное зернышко».
Когда он выпрямился, все почувствовали: ощущение от образа Е Шаньшаня полностью изменилось.
Обычно Е Шаньшань казался прозрачным и чистым, как хрусталь. Но с появлением этой родинки всё его лицо словно озарилось вспышкой пламени. Каждый поворот головы теперь был полон иного шарма, весь его облик наполнился негой и соблазном.
Е Шаньшань придвинулся к туалетному столику, разглядывая себя. Родинка выглядела так естественно, будто он с ней родился. В этот момент он услышал щелчки затвора - один за другим.
Обернувшись, он увидел визажиста, который с азартом щелкал камерой телефона: - Идеально! Это просто шедевр!
Посмотрев на снимки, Е Шаньшань обнаружил, что - и это не самохвальство - вышло действительно потрясающе!
Ярко освещенный столик, зеркало в золоченой раме, мужчина в тонкой белой рубашке, слегка наклонившийся к зеркалу. Из-за позы на его спине проступили очертания лопаток. Реальный человек и его отражение перекликались друг с другом. Даже в профиль это было захватывающе красиво.
Е Шаньшань сохранил фото себе и, предвкушая, как его «Величество» застынет в изумлении, радостно отправил копию Гун Юэ.
Поблагодарив визажиста, Е Шаньшань переоделся в легкую белую сорочку и пошел к режиссеру.
Штатным режиссером Juno был испанец Бамонд. В свои пятьдесят с лишним он почти двадцать лет снимал плакаты и ролики для бренда. Каждая его работа становилась мировым хитом.
Именно он настоял на кандидатуре Е Шаньшаня для серии «Мак» и, несмотря на сжатые сроки, всеми силами тянул время, засыпая Шаньшаня предложениями о сотрудничестве.
После короткого обмена фразами, по указанию Бамонда, Е Шаньшань небрежно закатал рукава и замер под камерой, позволяя мастеру изучить ракурсы и настроить свет.
Бамонд впервые увидел Е Шаньшаня в ролике для «Оленя». Та финальная слеза произвела на него неизгладимое впечатление. Когда он искал новое лицо бренда, эта картинка первой всплыла в памяти.
И Е Шаньшань полностью оправдал его ожидания - даже превзошел их.
- Режиссер «Оленя» не до конца раскрыл красоту этого человека.
- Е, - позвал режиссер. Е Шаньшань повернул голову. Тот мягким голосом начал описывать задачу: - Е, представь: полночь. Ты только что познал страсть. На тебе лишь наспех наброшенная рубашка. Твое тело еще возбуждено, но уже чувствуется усталость. Ты сидишь на бархатном диване, слышишь, как кто-то зовет тебя по имени, и поворачиваешься на голос. Сможешь?
Е Шаньшань прокрутил эти слова в голове и кивнул: - Смогу.
Бамонд встал за камеру и скомандовал «Начали!».
И тогда на его глазах, прямо в полночь, расцвел цветок мака.
В кадре Е Шаньшань медленно открыл глаза - не полностью, словно от усталости, что придало ему ленивый вид. Строгая белая рубашка была наброшена небрежно, застегнута всего на пару пуговиц. Раскрытый ворот обнажал кожу, создавая дерзкий контраст между порочностью и строгостью.
Он расслабленно откинулся на спинку дивана, вытянув ноги. Шея была напряжена, подбородок слегка приподнят. В его равнодушном взгляде читались легкое раздражение, послевкусие удовольствия и истома. Коктейль этих чувств делал его образ невероятно притягательным.
А алая родинка под глазом добавляла особую нотку, делая его похожим на дурманящий мак - ярким, губительным и манящим.
В студии стояла полная тишина, прерываемая лишь щелчками камеры и восхищенными вздохами Бамонда.
В течение следующего часа Е Шаньшань непринужденно менял позы. Бамонд сказал ему просто представлять состояние после близости и выражать его.
Е Шаньшань сидел, лежал, полулежал. Под конец он расстегнул последние пуговицы, обнажив грудь и тонкую талию.
Наконец Бамонд протянул Е Шаньшаню серебряную зажигалку, инкрустированную каплей малахита, и длинную тонкую сигарету: - Е, зажги её.
Е Шаньшань промолчал. Он лишь зажал сигарету в зубах, привычно крутанул зажигалку в пальцах и щелкнул - вспыхнуло теплое желтое пламя.
Он поднес огонек, табак затеплился золотисто-красным, в воздухе повисла струйка дыма. В этот момент его брюки с низкой посадкой полностью открыли талию, а распахнутая рубашка выглядела беспорядочно, неся в себе искру неприкрытого соблазна.
- Е.
Услышав зов, Е Шаньшань бросил взгляд в сторону и тут же, потеряв интерес, вернулся к зажигалке. Его алая родинка в дымке манила и лишала воли.
- Это была красота предельного искушения: не пошлая, скорее холодная, раздраженная, усталая - и всё же заставляющая тянуться к этому яду снова и снова.