Глава 70
В ноябре ночи в городе Б холодные, при разговоре изо рта идет пар, создавая эффект «извержения тумана».
Е Шаньшань сидел в лимузине, ожидая своей очереди, и усердно строчил СМС Гунь Юэ. Поскольку слов было много, сообщение пришлось разбить на три части.
Только он нажал «отправить», как заговорил режиссер Чжан: - Шаньшань, это твоя первая дорожка. Нервничаешь?
Шаньшань покачал головой: - Нет. Чжэн Дун сказал, что нужно просто спокойно дойти от начала до конца.
Перед выездом Чжэн Дун проел ему все уши: - Шаньшань, на дорожке: увидишь что-то странное - не останавливайся! Увидишь что-то веселое - не останавливайся! Увидишь что-то невиданное - ИДИ МИМО! Просто иди. Сделал пару шагов, замер для фото, пошел дальше. Улыбаться или позировать - уже не важно, понял?
Требования были занижены до предела. Е Шаньшань обиделся. Неужели он похож на человека, который замирает перед каждой диковинкой?
Линь Сятьень тут же подлил масла в огонь: - Когда мы первый раз ходили на ТВ, он всю дорогу пытался отбиться от группы, я едва его удерживал.
- ... - «Чувствую себя жертвой заговора».
Режиссер Чжан потрогал свои аккуратные брови и тяжело вздохнул: - Шаньшань, когда вернемся, угостишь меня шашлыками.
- С чего это?
- С того, что я иду на огромные жертвы, соглашаясь выйти с тобой на одну дорожку!
Увидев их общее отражение в зеркале, режиссер Чжан мгновенно понял, почему Сюй Лоян на шоу не хотел попадать с Шаньшанем в один кадр.
Потому что есть такое понятие - «уродство на контрасте». Чжан всегда считал себя вполне импозантным зрелым мужчиной. Но рядом с Шаньшанем вопрос был не в импозантности, а в том, что тебя просто не видно. Е Шаньшань был настолько ярким «центром внимания», что все вокруг него автоматически превращались в размытый фон.
- ... - Е Шаньшань сморщил нос, чувствуя, как его самолюбие получает «тонны урона».
Когда лимузин остановился, даже сквозь закрытые двери послышались вопли фанатов и возбужденный голос ведущего.
Режиссер Чжан поправил воротник: - Идем, Шаньшань.
※※※
В это время на онлайн-платформах шла прямая трансляция. По мере прибытия гостей количество зрителей росло.
Организаторы вложились в рекламу по полной, масштабы явно вышли за рамки просто «защиты животных». Повсюду были СМИ со всего мира, вспышки камер не умолкали ни на секунду.
Из-за огромного потока комментариев чат летел с бешеной скоростью.
И вот камера переместилась к началу дорожки, и ведущий на пике эмоций объявил:
- А теперь поприветствуем всемирно известного режиссера Чжан Бочэна и известного актера Е Шаньшаня!
Лимузин медленно замер. Дверь открылась, первым вышел режиссер, а следом за ним на красную дорожку ступил Е Шаньшань.
Будь то фанаты, заждавшиеся своего кумира, пресса по обе стороны дорожки или зрители в чате трансляции - всех словно одновременно поставили на паузу. Все замерли в оцепенении, глядя на человека, внезапно возникшего в свете ослепительных огней.
Прошло несколько секунд, прежде чем крики толпы и щелканье затворов слились в единый гул, готовый разорвать барабанные перепонки, а чат на сайте превратился в сплошное мелькающее пятно.
«- А-А-А-А-А-А, МАТЬ ТВОЮ, А-А-А-А-А! ШАНЬ-ШАНЬ-ШАНЬ-ШАНЬ!!!»
«- А-а-а, Шаньшань!! Мой Господин ТС, мой Шаньшань, он так прекрасен, что я сейчас умру! Я сейчас сойду с ума, дайте мне досмотреть, и я пробегу сто кругов!! Помогите, я одна дома и ору в голос!! Не могу остановиться!»
«- Кто это?! Я двадцать лет сохну по красавчикам, но как я могла пропустить ТАКОЕ совершенство! Жизнь пуста, я иду в его фан-клуб, а-а-а-а!»
«- И слов не надо! Мой Шаньшань сияет! Ослепну, но досмотрю этот выход до конца! Болеем за него!! Что делать, я плачу от восторга!»
На экране Е Шаньшань уже ступил на дорожку вместе с режиссером Чжаном. Под мощными софитами он сам казался источником света.
На нем был безупречно скроенный английский костюм, придававший ему сдержанный и элегантный вид. Волосы аккуратно зачесаны назад, а лицо было таким, что, взглянув один раз, невозможно было ни отвести глаз, ни забыть его. Рост выше 180 см и идеальные пропорции тела великолепно сочетались с благородством и классикой его наряда.
В этот момент на его губах играла явная улыбка, ямочки на щеках казались искусным штрихом самого Творца. Глаза чуть прищурились в красивом изгибе - он улыбался кричащим фанатам и даже поднял руку, приветствуя их.
Хотя это был его первый выход на красную дорожку, он ничуть не тушевался; более того, от него исходила на удивление мощная харизма.
Он действительно был похож на звезду: стоит ей появиться, как она тут же приковывает к себе все взгляды.
«- Я сейчас утону в этой улыбке... А этот взгляд, эта фигура, эта талия, эти длинные ноги, эти пальцы! Вы говорите про лицо? Да на него можно смотреть по триста раз в день, ясно? Как там говорилось: "Прекрасен, словно яшмовое древо во дворе"? Мой Шаньшань - бриллиантовое древо! Аж глаза слепит!»
«- А-а-а-а, хоть он и смотрит в камеру, мне кажется, он смотрит прямо на меня, мое сердце сейчас взорвется!»
«- У меня руки дрожат, пока я это пишу. Почему каждый ракурс так идеален? У него даже волоски лежат красиво! И какая кожа белая, какая чистая! Всё, абсолютно всё в нем прекрасно!»
Тем временем на месте журналисты без остановки жали на затворы камер. Человек перед ними по имени Е Шаньшань явно был любимцем небес, он украл всё внимание без остатка. Фанаты скандировали его имя, и даже те, кто пришел ради других звезд, незаметно для себя влились в ряды кричащих.
Е Шаньшань сохранял улыбку на лице, про себя радуясь, что послушался Гунь Юэ и надел миниатюрные беруши.
Иначе при таком уровне децибел его барабанные перепонки точно бы ушли в «оффлайн» из-за травмы.
- Сняли, идем дальше, - режиссер Чжан поприветствовал знакомых журналистов и, прикинув время, негромко напомнил Шаньшаню двигаться. Заодно он взглянул на фанатов, которые едва не падали в обморок от восторга, и с грустью подумал: «Эх, и всё-таки мир чертовски зациклен на внешности!»
Под непрекращающиеся крики и вспышки они дошли до конца дорожки. Ведущие - мужчина и женщина - немного расступились, приглашая режиссера и Е Шаньшаня к себе.
- Добрый вечер! Мы все видели прекрасную серию рекламных роликов, которую представил нам режиссер Чжан. Все пять работ уникальны, но особенно "Олень" - он заставил многих зрителей плакать от сопричастности. Эта серия вызвала огромный резонанс в стране. Режиссер Чжан, что вы можете сказать по этому поводу?
Чжан взял микрофон: - Прежде всего, я благодарен Ассоциации за возможность сотрудничества. Все пять роликов - это работы, которыми я искренне доволен. То, что они тронули зрителей, доказывает их успех. Я достиг своей первоначальной цели.
- Спасибо, режиссер! - ведущий взял слово и повернулся к Е Шаньшаню. - Мы знаем, Шаньшань, что это уже ваша вторая работа с режиссером Чжаном. Фильм "Наблюдатель", дата выхода которого еще не определена, также находится на стадии активного постпродакшена. Расскажите, как вы договорились о втором сотрудничестве?
Услышав вопрос, Е Шаньшань вспомнил о чем-то, и его улыбка мгновенно стала такой сияющей, что ведущая, стоявшая рядом, невольно шумно вздохнула.
В этот момент на большой экран вывели крупный план лица Е Шаньшаня, и толпа фанатов снова взревела.
Шаньшань взял микрофон, и в его голосе слышался смех: - Режиссер пришел ко мне и сказал, что роль в рекламе идеально мне подходит, а на обед мне полагается роскошный набор с куриными ножками. Вот я и согласился.
Ведущий был крайне удивлен: - И на этом всё?
- Да, - кивнул Е Шаньшань, и его лицо вдруг стало скорбным. - Но самое главное... я уже стою здесь, а тот роскошный набор с куриными ножками так ни разу и не видел!
Ответив еще на пару вопросов, режиссер Чжан и Е Шаньшань наконец подошли к стене для автографов.
Е Шаньшань, подражая режиссеру, взял маркер, старательно вывел свое имя и снова повернулся к камерам.
- Шаньшань, посмотри сюда! - «Шаньшань, улыбнись!» - «Режиссер Чжан, положите ему руку на плечо!» - «Шаньшань, несколько кадров отдельно!»
Е Шаньшань послушно позировал, находя забавным менять позы каждые две секунды, хотя улыбаться было уже утомительно.
Когда с формальностями было покончено, он последовал за режиссером к месту, где стояла табличка с его именем. Сев, он ущипнул себя за щеку:
- Ох, лицо уже сводит от улыбок! Но всё равно было весело. Я всю дорогу переживал, как бы фанаты и журналисты не снесли ограждения по краям дорожки.
«Что за странные поводы для беспокойства?» - подумал режиссер Чжан, глядя на него. Он заметил, что Шаньшань снова ушел в свои мысли, и от того величественного образа сокрушительной красоты, что был на дорожке, не осталось и следа.
Вспомнив наставления Чжэн Дуна, Чжан пододвинул ему тарелку с фруктами:
- Шаньшань, держи марку. И помни: когда начнется вечер, аккредитованные фотографы в зале всё равно будут снимать. Не теряй лицо, ладно? Твой статус кумира должен быть безупречен.
Е Шаньшань с долькой мандарина во рту кивнул и невнятно пробормотал: - Мой статус кумира онлайн двадцать четыре часа в сутки!
※※※
Программа вечера была стандартной: благодарности организаторов, речи, показ документального фильма, между которыми крутили нарезку из роликов режиссера Чжана.
Е Шаньшань с очень серьезным видом пялился в экран, но на самом деле он потихоньку дремал. Поскольку его навык «спать с открытыми глазами» был прокачан на максимум, даже когда камера несколько раз проходилась по нему, никто ничего не заметил.
В этот момент сквозь дрему он услышал, что кто-то его зовет. Растерянно оглянувшись на звук, он увидел Сян Цзюньяна, сидевшего напротив. Тот был главным героем самого первого ролика из этой серии.
- Из того, что выставят на аукцион позже, есть что-то, что тебя заинтересовало? - Тон был покровительственным, как у старшего наставника. Режиссер Чжан, сидевший рядом, краем уха услышал это и покосился на Сян Цзюньяна.
Хотя тот улыбался очень дружелюбно, Е Шаньшань на подсознательном уровне не питал к нему симпатии, но ответил вежливо: - Я еще не смотрел список лотов.
Он взял помидорку черри, закинул в рот и с довольным видом принялся жевать - вкус оказался неплохим.
Режиссер Чжан не выдержал и пододвинул ему каталог аукциона: - Вот, посмотри.
Взяв его и пролистав, Е Шаньшань обнаружил, что лотов много. Некоторые вещи показались ему весьма достойными, и он задержал на них взгляд.
- Поскольку это благотворительность, стартовые цены довольно высоки, - с улыбкой заметил Сян Цзюньян.
Однако все за этим столом были людьми тертыми и сразу поняли подтекст: Сян Цзюньян намекал Е Шаньшаню, что вещи дорогие и он их не потянет.
Режиссер Чжан слегка нахмурился. Ранее менеджер Сян Цзюньяна уже приходил к нему с жалобами: мол, почему Шаньшань затмил их артиста, хотя именно Сян Цзюньян - главный герой первого ролика серии. Они даже заявляли, что если бы знали, чем всё обернется, то вообще бы не согласились на съемки.
Чжану это казалось смешным. Популярность - вещь непредсказуемая. Если ты сам не можешь сравниться с Шаньшанем, какой смысл жаловаться режиссеру? Тогда он ответил довольно холодно.
Он думал, что инцидент исчерпан, но не ожидал, что этот Сян Цзюньян решит подколоть парня здесь.
Впрочем, Е Шаньшань был единственным за столом, кто не уловил скрытого смысла, и серьезно ответил:
- Да, я тоже считаю, что цены завышены. Но вещи действительно хорошие, так что за них можно и переплатить.
Сян Цзюньян усмехнулся и промолчал.
Когда официальная часть закончилась, начался аукцион. Большинство артистов, кроме тех, кто реально увлекался коллекционированием, не проявляли интереса. Для них присутствие здесь было лишь способом подтвердить свой статус и попасть в новости.
Заметив, что Шаньшань продолжает внимательно изучать каталог, Сян Цзюньян отхлебнул вина: - Е Шаньшань, ты собираешься что-то покупать?
Кивнув, Шаньшань не стал вдаваться в подробности: - Да, попробую.
Ему приглянулась пара запонок, которые он хотел купить для Гунь Юэ. Недавно он заметил, что пара изумрудных запонок, которые он дарил раньше, используется слишком часто - нужно купить смену.
- Что ж, посмотрим, - Сян Цзюньян сейчас был звездой первой величины и планировал что-нибудь купить, чтобы его команда выпустила пресс-релиз. Благотворительность всегда идет в плюс имиджу.
Однако его забавляло, что Е Шаньшань «строит из себя богача».
Режиссер Чжан, заметив выражение лица Сяна, почувствовал неприязнь. Он заглянул в каталог, на страницу, которую листал Шаньшань, и тихо спросил: - Решил брать?
- Да, хочу купить в подарок.
- Господину Гуню?
Увидев, как Шаньшань расплылся в улыбке и закивал, режиссер Чжан почувствовал, что ему, человеку, посвятившему жизнь искусству, не понять этих приторных чувств.
Стоило зайти речи о господине Гуне, как в улыбке Е Шаньшаня будто растворялось сто фунтов меда - аж скулы сводило.
※※※
Запонки, которые выбрал Е Шаньшань, шли пятым лотом. Пока очередь не дошла, он со скучающим видом ел фрукты или просто витал в облаках.
Тот самый «статус кумира», который якобы должен был быть онлайн 24 часа, он так ни разу и не «активировал».
Режиссер Чжан обдумывал кастинг для «Гор и рек», покупать ничего не планировал и даже не брал табличку. Сян Цзюньян поднимал свою пару раз, но когда цена взлетала, выходил из торгов.
Сначала ему было неловко «проигрывать», но глядя на Е Шаньшаня, который наговорил лишнего, но сидел неподвижно, он повеселел.
В этот момент раздался голос ведущего: - Лот номер пять: пара запонок эпохи Возрождения. Сапфиры ручной огранки и натуральный агат в платиновой оправе. Благородное происхождение, богатая история. Изготовлены флорентийскими мастерами, долгое время хранились в королевской семье... Стартовая цена - 120 000 фунтов стерлингов.
Услышав это, Е Шаньшань прошептал режиссеру: - Похожая пара на весеннем аукционе Сотбис стоила гораздо дороже, - он выглядел воодушевленным. - Кажется, можно неплохо сэкономить!
Драгоценности с такой коллекционной ценностью всегда вызывали интерес. Пока они переговаривались, цена подскочила до 140 000 фунтов.
Шаньшань, не переставая болтать, поднял табличку. Аукционист объявил: - 142 000 фунтов! Тут же кто-то еще поднял руку: - 144 000 фунтов!
Люди за столом удивились, что Шаньшань вступил в торги. Это были фунты, а не юани. Сян Цзюньян посмотрел на него, его улыбка застыла, но он, сохраняя лицо, тоже поднял табличку.
Е Шаньшань заметил, что Сян Цзюньян тоже участвует. «Надо же, сколько людей со вкусом», - подумал он. Но запонки ему правда нравились, они идеально подходили к ауре «Его Величества», поэтому он твердо решил их забрать.
Цена стремительно ползла вверх. Когда она достигла 170 000 фунтов, Сян Цзюньян занервничал - отдавать полтора миллиона (в юанях) за пару запонок размером с ноготь было безумием.
Поколебавшись, Сян Цзюньян опустил табличку, его лицо покраснело от досады.
Е Шаньшань не обращал внимания на соседа. В его голове лимит на эти запонки составлял 250 000 фунтов (около 2,2 млн юаней), так что до предела было еще далеко. Он спокойно продолжал поднимать табличку.
На отметке 220 000 фунтов последний конкурент сдался. Аукционист ударил молотком: - ...220 000 фунтов - два, 220 000 - три! Продано! Поздравляю этого господина.
После этого Е Шаньшань прикупил еще коллекционные наручные часы и, удовлетворенный, отложил табличку. Он съел виноградинку, и на душе у него стало совсем светло.
Представляя Гунь Юэ в этих запонках и часах - «он будет просто неотразим!» - Шаньшань уже придумывал, как вручит подарок:
- Господин Гунь, что вы выберете: запонки, часы или веер, который я выиграл?
От этих мыслей он был на седьмом небе от счастья!
Режиссер Чжан, глядя на то, с каким будничным лицом Е Шаньшань только что потратил целое состояние (будто за хлебом сходил), внезапно осознал смысл фразы «блаженный сынок богатого помещика».
- Шаньшань, когда вернемся, угостишь меня шашлыками несколько раз. - Если не сейчас его обдирать, то когда?!
Проглотив кусок яблока, Е Шаньшань округлил глаза, изображая вселенскую скорбь: - Нет-нет! Две порции - это предел! Шашлык нынче дорожает с каждым днем.
- ...
Режиссер Чжан рассмеялся над его «скупостью»: - Ты тратишь два миллиона на запонки и девять миллионов на часы, и тебя жаба не душит?
- Конечно не душит! - Е Шаньшань ответил с полной уверенностью, а затем, понизив голос, описал свое состояние. Его лицо выражало одновременно сладость и легкую тревогу:
- Я понял, что ужасно хочу его баловать. Хочу купить ему всё на свете. Знаете, как это называлось в древности?
Чжан покачал головой - он не успевал за ходом мыслей парня.
- "Зажечь сигнальные огни, чтобы рассмешить наложницу", - драматично вздохнул актер Е. Его талант и дикция были на высоте: - Эх, ради моей любимой "императрицы" - что значит пускать деньги на ветер?
- ...