14
Родители Саши уехали на третьи сутки. Мама обняла её на прощание, поцеловала в обе щёки и сказала:
— Сашенька, мы будем скучать. Ты только звони чаще, хорошо? И приезжайте к нам в Сочи, я вам пирогов напеку!
— Обязательно, мам, — ответила Саша, чувствуя, как внутри нарастает облегчение. Она любила родителей, но их шумная энергия выматывала её. Три дня непрерывного веселья, громких разговоров и вопросов про огород и детей были для неё испытанием.
Папа обнял её и шепнул:
— Глеб хороший парень. Держись за него. И не переживай, мы редко будем вас беспокоить.
— Пап, вы не беспокоите, — соврала Саша, но он только понимающе усмехнулся и подмигнул.
Когда машина с родителями скрылась за поворотом, Саша выдохнула так громко, как будто держала воздух в лёгких целую вечность. Она зашла в дом, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как тишина накрывает её с головой.
Мартин подбежал к ней, виляя хвостом, и она присела, поглаживая его.
— Ну вот, — сказала она ему. — Мы снова одни. Или почти одни.
Она взяла телефон и написала Глебу: «Родители уехали. Я свободна. Ты не хочешь наконец сходить в кино?»
Ответ пришёл через минуту: «Я уже в машине. Выходи».
Саша засмеялась. Он всегда был готов. Она быстро переоделась — лёгкое платье, сандали, волосы распущены — и выбежала во двор. Глеб уже ждал её у калитки, стоя рядом с чёрной BMW в той самой рубашке на две пуговицы и солнцезащитных очках. Он снял очки, когда увидел её, и улыбнулся.
— Привет, — сказала она, подходя ближе.
— Привет, — ответил он, открывая ей дверь. — Как ты?
— Свободна, — выдохнула она, садясь в машину. — Боже, я так рада. Я люблю их, но они такие... громкие.
— Знаю, — усмехнулся он, садясь за руль. — Ты была похожа на кота, который хочет спрятаться от детей.
— Точно, — засмеялась Саша.
Они поехали в кинотеатр. В машине играла тихая музыка, и Саша чувствовала, как напряжение, которое копилось три дня, медленно отпускает её. Глеб периодически бросал на неё короткие взгляды и улыбался.
— Ты очень красивая, когда улыбаешься, — сказал он.
— Я всегда улыбаюсь, когда рядом с тобой, — ответила она.
Кинотеатр оказался почти пустым — они выбрали вечерний сеанс какого-то старого фильма, который шёл уже пару недель. Саша взяла большой попкорн и колу, Глеб — кофе. Они сели в самом дальнем ряду, подальше от всех, и когда свет погас, Саша положила голову ему на плечо.
— Уютно, — прошептала она.
— Очень, — ответил он, касаясь губами её макушки.
Фильм был скучным, но им было не до него. Они шептались, смеялись над какими-то глупыми моментами, и Глеб кормил её попкорном. В какой-то момент Саша взяла его руку, переплела пальцы и прижалась к нему ближе.
— Спасибо, что вытащил меня, — сказала она. — Мне очень нужно было это.
— Я всегда вытащу тебя, — ответил он. — Когда захочешь.
После фильма они вышли из кинотеатра, и вечер уже опустился на город. Воздух был тёплым и влажным. Глеб обнял Сашу за плечи, и она прижалась к нему.
— Может, не поедем домой? — спросил он. — Прогуляемся?
— Давай, — согласилась она.
Они пошли по набережной, мимо кафе и уличных музыкантов. Саша слушала, как играет саксофон, и чувствовала, как её душа наполняется покоем. Глеб молчал, но его молчание было тёплым и правильным. Она знала, что он рядом, и ей ничего больше не было нужно.
— Глеб, — сказала она, когда они остановились у перил, глядя на воду.
— М?
— Я так рада, что ты есть. Ты не представляешь.
Он повернулся к ней, убрал прядь волос с её лица и ответил:
— Я тоже рад. Ты — лучшее, что случилось со мной.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала его — мягко и нежно, как будто хотела вложить в этот поцелуй всю свою благодарность.
Когда они вернулись домой, было уже почти полночь. Глеб остановил машину у её ворот, но не выключал двигатель.
— Зайдёшь? — спросила Саша.
Он улыбнулся и вышел из машины. Они зашли в дом, и Мартин уже ждал их у двери, виляя хвостом.
— Я поставил твой любимый чай, — сказала Саша, когда они прошли на кухню.
— С мелиссой? — улыбнулся он.
— Конечно.
Они сидели на кухне и пили чай, а за окнами шелестел ветер в листве. Саша чувствовала, как её мир снова становится тихим и уютным, каким он должен быть.
— Ты знаешь, — сказала она, глядя на него поверх кружки. — Я люблю своих родителей, но мне гораздо комфортнее с тобой. В тишине.
Глеб поставил кружку и взял её за руки.
— Я знаю. Ты не любишь шум и суету. И я тоже. Мне нравится быть с тобой в тишине. Это так... естественно.
Она улыбнулась и переплела свои пальцы с его.
— Мы такие одинаковые.
— И разные одновременно, — улыбнулся он. — В этом и есть наша сила.
Они сидели так до глубокой ночи, говоря ни о чём и обо всём сразу. А потом Глеб провожал ее до калитки, и она поцеловала её на прощание — долго, нежно, с той самой теплотой, которую он любил в ней больше всего.
Когда он ушёл, Саша закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Мартин лизнул её руку, и она улыбнулась.
— Знаешь, Мартин, — прошептала она. — Кажется, я наконец-то нашла свой дом.