«Полынь и корицу»
На следующее утро Варя проснулась в съёмной квартире - не у Семёна, она всё-таки уехала в тот вечер, потому что решила: слишком быстро. Но его запах остался на её свитере. Полынь, хвоя и что-то горькое, как прошлогодний снег. Она свернулась калачиком и смотрела в потолок, пока Кехно не заворочался внутри.
Нравится, сказал он хрипло, даже не спрашивая.
Варя: Заткнись,
Сильный. Упрямый. Как тот, прошлый.
Она знала, о ком он - о прежнем хозяине, карельском шамане, который умер в лесу, не дожив до тридцати. Кехно не умел горевать, но иногда, когда Варя была на грани, он выдавал такие фразы, от которых у неё щипало в носу.
Варя: Он не прошлый, он другой.
Кехно промолчал. Это было хуже, чем если бы он спорил.
Съёмки четвёртого выпуска начались с испытания, о котором шептались даже видавшие виды операторы. Участников привезли в старую больницу на окраине Москвы- здание с выбитыми окнами, облупившейся краской и запахом, который не выветрился даже через десять лет после закрытия. В подвале, по слухам, когда-то делали подпольные аборты, а на втором этаже вешалась медсестра. Настоящий рай для экстрасенса, если у тебя есть чувство юмора. Если нет - чистый ад.
Испытание называется «Тени прошлого»,объявил ведущий.
Ведущий: В этой больнице пятнадцать предметов, принадлежавших умершим. Ваша задача - не просто найти их, но и рассказать историю владельца. Каждый предмет - чья-то жизнь. Каждая жизнь - чья-то смерть.
Семён стоял у входа, разминая пальцы под повязками. Он чувствовал больницу кожей - даже через ткань, даже на расстоянии. Здание дышало чужой агонией. Он подумал: «Как Варя?» и тут же одёрнул себя.
Варя вошла следом, обвела взглядом коридор и сказала тихо, почти про себя:
Варя: Здесь их семеро.
Семен: Кого?
Варя: Мёртвых. Которые не ушли. Кехно говорит, они злые. Не трогай их, если можешь.
Семен: А ты?
Варя: Я их не боюсь. Она поправила чёрную линзу.
Варя: Я своя.
Испытание разбили на пары. Семёну досталась Дженнифер Бьянки - итальянская ведьма с тяжёлым взглядом и браслетом из слоновой кости, который она никогда не снимала. Варя работала с Анжелой Гомой - медиумом, которая плакала во время каждого испытания, но никогда не ошибалась.
Семён и Дженнифер пошли в левое крыло. Через пять минут итальянка остановилась у двери с облупившейся краской, взялась за ручку и вдруг отшатнулась.
Qui c'è morte violenta, сказала она по-итальянски, потом перевела:
Дженнифер: Здесь насильственная смерть. Женщина. Её душили.
Семён подошёл, коснулся дверного косяка кончиками пальцев через повязку. Информация шла рвано: тени, тёмная комната, руки на горле. Он не мог разобрать лицо.
Семен: Не хватает, слишком много слоёв.
Дженнифер: Сними повязки
Семен: Нет.
Дженнифер: Боишься?
Семен: Да. Боюсь, что не смогу потом заснуть.
Она посмотрела на него с неожиданным уважением и пошла дальше.
Варя в это время стояла посреди коридора на втором этаже. Её тело дрожало, а голос уже начал меняться Кехно просыпался.
— ДЕВОЧКА В БЕЛОМ ПЛАТЬЕ. ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ. БЕРЕМЕННА. УМЕРЛА НА СТОЛЕ. ОНА ЗДЕСЬ, В УГЛУ, СМОТРИТ НА МЕНЯ. ОНА ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ЕЁ РЕБЁНКА НАЗВАЛИ АННА. ЕЁ НЕ НАЗВАЛИ.
Варя открыла глаза, пошатнулась, и Анжела Гома подхватила её под руку.
Анжела: Ты в порядке?
спросила медиум.
Варя: Кехно... он сейчас на пределе. Варя вытерла пот со лба.
Варя: Он не любит больницы. Слишком много мертвецов, которые не хотят уходить.
Анжела: А ты? Ты хочешь уходить?
Варя посмотрела на Анжелу долгим взглядом голубо-серым, усталым.
Варя: Я не знаю. Иногда мне кажется, что я сама уже наполовину там.
Второй этаж, правое крыло. Семён шёл один Дженнифер отстала, увлечённая каким-то старым зеркалом. Он остановился у палаты с номером 13. Из-за двери тянуло холодом не сквозняком, а чем-то другим. Тем, что он научился распознавать с детства.
Он толкнул дверь она не поддалась. Тогда он снял повязку с правой руки и приложил голую ладонь к дереву.
Информация ударила, как током.
Мужчина. Средних лет. Врач. Он не лечил, он убивал. Уколы, которые не спасали, а убивали. Он думал, что это милосердие. Он ошибался. И однажды пациент, которому повезло выжить, пришёл к нему домой и сделал с ним то же самое. Укол. Смерть. А потом призрак врача вернулся сюда, в больницу, и теперь стоит за этой дверью.
Семён отдёрнул руку. Сердце колотилось где-то в горле. Он быстро намотал повязку обратно неаккуратно, как в детстве, когда боялся собственных видений.
Варя: Эй, Ты чего?
Варя. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрела на него с тревогой.
Семен: Ничего. Просто... здесь врач.
Варя: Какой врач?
Семен: Убийца. Мёртвый. За дверью.Ты его не чувствуешь?
Варя: Чувствую.
Варя подошла ближе.
Варя: Кехно сказал: не трогать. Этот привязан к месту. С ним нужно работать ритуалом, а не касанием.
Семен: Я не умею ритуалы.
Варя: Я умею.
Она встала напротив двери, закрыла глаза и зашептала что-то на карельском. Голос её понизился, но не до Кехно это была сама Варя, её собственная магия, её собственная сила. Семён смотрел на её профиль рыжие волосы, чёрная линза, бледная кожа и чувствовал, как страх отступает.
Через несколько минут дверь скрипнула и приоткрылась. Из палаты пахнуло формалином и сухой пылью.
Варя: Всё. Он ушёл. Не навсегда, но на время. Этого хватит, чтобы мы закончили испытание.
Семен: Спасибо
Варя: Не за что.
Она улыбнулась уголком губ.
Варя: Просто помни: ты не один. Даже если тебе кажется, что за дверью стоит весь ад.
После съёмок а они затянулись до часу ночи Семён ждал Варю у выхода. Она вышла последняя, бледная, без палантина, волосы растрёпаны.
Семен: Твоя машина?
Варя: Не сегодня. Я на такси. Устала, за руль нельзя.
Семен: Тогда поехали ко мне. Я тебя чаем напою.
Варя: Семён, она посмотрела на него устало, ты же знаешь, что это не просто чай.
Семен: А что?
Варя: Ты же знаешь, повторила она.
Он молчал. Она тоже. Снег падал на их плечи, и никто не решался сделать первый шаг.
Семен: Я не буду тебя ни к чему принуждать. Просто чай. И спокойная ночь. Ты можешь спать на диване. Я на кухне.
Варя: А если Кехно проснётся?
Семен: Я с ним поговорю.
Она рассмеялась тихо, надтреснуто.
Варя: Ты серьёзно?
Семен: Абсолютно.
Они поехали к нему. Варя вела машину
прав всё-таки была у неё, а Семён сидел рядом и смотрел на дорогу. Иногда он бросал взгляд на её руки, сжимающие руль, и думал: «Я мог бы коснуться их. Если бы захотел. Если бы она разрешила».
Дома он размотал повязки руки болели после больницы, кожа горела. Варя сняла линзу и сразу зажмурилась.
Семен: Что ты видишь?
Варя: Теней сегодня мало. Больница их отвлекла. Она открыла глаза и посмотрела на его голые руки.
Варя: Можно я потрогаю?
Семен: Зачем?
Варя: Хочу понять, что ты чувствуешь, когда касаешься вещей.
Семен: Я чувствую всё. Каждый шрам, каждую смерть, каждую радость. Это как если бы ты одновременно смотрела все фильмы в мире на максимальной громкости.
Варя: Звучит страшно.
Семен: Это страшно.
Варя медленно протянула руку и коснулась его ладони кончиками пальцев. Семён замер. Он ожидал видений её прошлого, её боли, её Кехно. Но ничего не произошло. Просто тепло. Просто её пальцы на его шрамах.
Варя: Странно. Я думала, будет что-то... магическое.
Семен: Может, магия в том, что ничего нет? Просто мы.
Она убрала руку, и в комнате стало холоднее.
Варя: Ты странный, Семён.
Семен: Ты уже говорила.
Варя: Я повторю.
Она ушла в душ, а Семён сидел на кухне, сжимая кружку с уже остывшим чаем, и улыбался. В её футболке он не спал она была в своей одежде. И на диване, не в его постели. Они не были «котик» и «зайка». Они были просто Семён и Варя, два человека с чересчур чувствительной кожей и чересчур зоркими глазами.
В ту ночь Кехно проснулся в три часа. Варя спала на диване, укрывшись пледом. Семён сидел в кресле и не мог уснуть он смотрел на неё и боялся, что это сон.
НЕ СПИШЬ, ВЕДЬМАК?
голос Кехно был хриплым, низким, но не злым.
Семен: Не сплю.
ОНА ТЕБЕ НРАВИТСЯ.
Семен: Да, Нравится.
НЕ ПРИЧИНИ ЕЙ БОЛЬ.
Семен: Не причиню.
ХОРОШО. ТОГДА Я ТЕБЯ НЕ ТРОГАЮ.
Кехно затих, и Варя вздохнула во сне. Семён накрыл её пледом плотнее и вышел на кухню.
А утром в телеграм-канале «Скоты и гав гав» появился новый пост от Вари, хотя она ещё спала. Кехно написал. Всего три слова: «СМОТРИ ЗА НЕЙ, ВЕДЬМАК».
Семён поставил лайк