«В плену у Фернандеса».

Я влетела в палату интенсивной терапии, едва дыша от бешеного бега по коридорам. Сердце колотилось где-то в районе горла. Адам всё ещё лежал неподвижно, но монотонный писк приборов на стене внезапно стал более частым и прерывистым. Мой муж сделал первый, тяжелый, хриплый вздох под кислородной маской. Его длинные тёмные ресницы судорожно дрогнули. Наркоз отходил мучительно и медленно, организм отчаянно боролся с парализующим сном. Я робко подошла к кровати и опустилась на край стула. Дрожащими, пальцами я бережно, едва дыша, накрыла его ладонь. Почувствовав это мимолётное тепло, Адам слабо пошевелил пальцами в ответ. Его веки медленно, с огромным трудом приоткрылись. Взгляд стеклянных глаз сначала был мутным, блуждающим, он долго всматривался в белый больничный потолок, не понимая, где находится. Но когда он повернул голову и его взгляд сфокусировался на мне — на моих заплаканных глазах и испачканном платье, — его зрачки мгновенно расширились. В них вспыхнуло такое безграничное облегчение, будто всё в эту секунду просто перестала существовать. Врач аккуратно приспустил кислородную маску с его лица, давая ему возможность говорить.

— Адель... — его голос вырвался из груди тихим, надломленным, клокочущим хрипом. Пальцы мужа сильнее сжали мою руку.

— Ты... ты жива?

— Жива, Адам, жива... Благодаря тебе, — из моих глаз снова лавиной хлынули слёзы, но на этот раз это были самые сладкие слёзы в моей жизни. Я прижала его ладонь к своей горящей щеке. — Пожалуйста, молчи, тебе нельзя разговаривать, у тебя была тяжелая операция...

— Плевать... — Адам слабо, но упрямо качнул головой, преодолевая удушающую слабость. В его глазах, лишенных прежней жестокости, горела робкая, отчаянная надежда.

— Посмотри на меня, Адель. Я... я помню, что сказал тебе на складе. Каждое слово. Я знаю, что был ублюдком. Знаю, сколько боли принёс тебе в школе и в этом доме... Но клянусь, у бассейна всё изменилось. Я влюбился в тебя и полюбил. Прости меня, голубоглазая моя... Дай мне шанс всё исправить. Не ненавидь меня, прошу...

Смотреть на то, как этот властный Фернандес сейчас хрипит от боли и умоляет меня о прощении, было выше моих сил. Вся прошлая обида, школьный буллинг, побои и страх — всё это в секунду сгорело в огне той пули, которую он поймал ради меня своей спиной. Он доказал свою любовь кровью. И моё израненное сердце наконец-то полностью оттаяло.

— Я не ненавижу тебя, Адам, — искренне, с теплой улыбкой прошептала я, наклоняясь к нему ближе и бережно целуя его бледный лоб. — Я прощаю тебя. Слышишь? Прощаю. Поправляйся скорее, мой безумный собственник. Я буду рядом.

На его губах появилась слабая, уставшая, но самая счастливая улыбка. Он удовлетворенно прикрыл глаза и снова погрузился в глубокий, но теперь уже спокойный и спасительный сон, крепко удерживая мою ладонь в своей руке.

*** Три года пролетели как одно мгновение, оставив позади все шрамы, страхи и ночные кошмары. Жизнь заиграла совершенно новыми, яркими красками.

Адель сидела за рабочим столом, проверяя финальные тесты своих студентов. В свои двадцать один год она официально дипломированный лингвист-преподаватель. Её любили ученики, а сама она горела своим делом, превращая каждый урок в маленькое лингвистическое путешествие. Адам тоже не стоял на месте. В девятнадцать он был дерзким парнем, а в двадцать два стал успешным, уверенным в себе основателем собственной перспективной компании. Он пропадал на работе, строил свой бизнес с нуля, но неизменно возвращался домой к той, ради которой билось его сердце. В последнее время их разговоры по вечерам всё чаще заходили в одну очень трепетную русло — они всерьёз задумались о том, чтобы подарить этому миру новую жизнь и стать родителями.

Изменения коснулись и всей семьи. Изабелла, хоть и далеко не сразу, сквозь время и долгие притирки, всё-таки смогла разглядеть чистую душу Адель и искренне приняла невестку в семью. С Меланией и Эммой они и вовсе стали неразлучными подругами. Их девичники в Барселоне всегда были наполнены смехом, бесконечными разговорами и теплыми объятиями. Даже Энрике нашёл своё истинное счастье.

Его избранницей стала прекрасная девушка по имени Маиза. Поначалу их отношения напоминали американские горки из-за частых недопониманий. Но по просьбе Энрике Адель лично поговорила с Маизой. Как чуткий друг, Адель подобрала правильные слова, помогла им услышать друг друга и начать всё заново. Сегодня Энрике и Маиза были уже счастливыми супругами, а Маиза светилась изнутри, бережно поглаживая округлившийся животик — они ждали малыша.

Родители Адель по-прежнему жили своей кочевой жизнью. Они прилетали в Испанию, гостили у дочери, а затем снова улетали. Адель смогла сделать самый важный шаг — она полностью простила их. Девушка больше не держала на родителей зла. Да, из-за них ей пришлось пережить слишком много боли и испытаний, но именно этот путь в итоге привёл её в объятия Адама.

Иллюминатор частного самолёта отражал мягкие лучи заходящего солнца. Белоснежные облака расстилались внизу пушистым ковром. Адель с замиранием сердца смотрела в окно. Она безумно соскучилась по своей родине, и Адам, заметив эту тихую грусть, без раздумий организовал для них двоих поездку в Россию. Адам сидел рядом, нахмурив брови и с забавным упорством листая карманный русско-испанский разговорник. Из-за Адель он твёрдо решил выучить её родной язык.

— Адель... посмотри на мьенья, — с сильным, тягучим испанским акцентом произнёс он, смешно растягивая гласные. — Твой гласа... как ньебо. Я правыльно скасаль?

Адель не выдержала и звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. Его суровый вид взрослого бизнесмена так комично контрастировал с тем, как тяжело ему давались русские буквы.

— Почти, любимый! «Твои глаза», и «сказал» через «з», — сквозь смех поправила она, нежно целуя его в щеку. — Твой акцент — это самое милое, что я слышала в жизни.

Адам тихо усмехнулся. Он закрыл разговорник, отложил его на соседнее кресло и повернулся к жене. Весь его шутливый настрой вмиг исчез, уступая место безграничной, глубокой нежности, скопившейся за эти годы. Он протянул руку и аккуратно переплёл свои длинные пальцы с её тонкими, согревая её ладонь в своей. Самолёт плавно шёл на посадку, приближая их к заснеженным просторам её детства. Адам заглянул в её искрящиеся глаза и, стараясь произносить каждое слово максимально чётко, тихо, но уверенно сказал на русском:

— Я тебя люблю.

Адель счастливо улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается привычное, родное тепло. Она крепче сжала его руку и ответила на его родном языке, вкладывая в эту фразу всю свою душу:

— Yo también te amo.

От автора:

Дорогие мои читатели! Вот и подошла к концу история Адама и Адель... 🥹

Я безумно полюбила этих героев и очень надеюсь, что их история смогла коснуться и ваших сердец, заставила улыбнуться, попереживать и поверить в настоящую, сильную любовь, которая способна преодолеть любые шрамы прошлого. Огромное спасибо каждому из вас. 😚Мне будет безумно приятно, если вы поделитесь своими впечатлениями в комментариях. 🥰

Не забывайте ставить звёздочки ⭐, если вам понравился этот эпилог! Люблю вас.💋