Тисовая улица
Глава 4. Тисовая улица
Ночь была слишком тихой даже для конца октября.
Годрикова Впадина казалась вымершей, но в одном из домов ещё держалась жизнь - слишком хрупкая, чтобы её можно было назвать будущим.
Сайрус не спал.
Он лежал в маленькой корзинке-колыбели и смотрел в темноту так, будто она была не пустой. Под правым глазом у него оставалась свежая ранка - тонкая, болезненная, почти незаметная, но для него она ощущалась как постоянное присутствие чего-то, чего он не понимал.
Гарри был рядом.
Он плакал тихо, с перерывами, и иногда всхлипывал во сне, не осознавая, что уже больше не находится там, где был раньше.
На его лбу остался след - молния. Шрам, который ещё не стал привычным, но уже стал фактом.
---
Первым появился Хагрид.
Громкий даже в том, как он пытался быть тихим.
Мотоцикл опустился на землю с тяжёлым вздохом металла и магии. Рубеус Хагрид осторожно снял детей, стараясь двигаться так, будто они были сделаны из стекла.
- Бедные малютки... - пробормотал он, глядя на Гарри и Сайруса.
Он не был один.
---
Чуть позже к месту прибыла Минерва МакГонагалл.
Она выглядела так, будто всю дорогу сдерживала эмоции, и теперь эта сдержанность трещала по швам.
- Это безрассудство, - резко сказала она, обращаясь к уже прибывшему Дамблдору. - Просто оставить их здесь? На пороге?
- Минерва... - начал Дамблдор спокойно.
- Нет, Альбус, - перебила она. - Это дети. ДВОЕ детей. Один из них только что пережил... это.
Её взгляд скользнул к корзинке.
Гарри дрожал.
Сайрус молчал.
---
Дамблдор не ответил сразу.
Он смотрел на дом Дурслей так, будто видел не стены, а последствия.
- Здесь самая сильная защита, которую я могу дать им сейчас, - произнёс он наконец. - Кровь. Родство. Цена.
МакГонагалл не выглядела убеждённой, но спорить дальше не стала.
Хагрид отвернулся, чтобы не показывать лицо.
---
Решение было принято быстро.
Без стука.
Без звонка.
Без предупреждения.
Дети были оставлены у двери.
В корзине.
Рядом лежало письмо.
---
На утро Петуния Дурсль вышла к порогу дома, как делала каждое утро - чтобы оставить бутылки из-под молока для молочника.
И замерла.
Корзина.
Две маленькие фигуры.
Один ребёнок с молнией на лбу.
Второй - с белыми волосами и слишком внимательными глазами, даже во сне.
Петуния медленно подняла письмо.
---
В нём не было подробностей.
Только осторожные, почти уклончивые слова.
О трагедии.
О защите.
О том, что теперь они здесь.
И о «красной защите», которая держит их в безопасности, пока они находятся в этом доме.
Без объяснений.
Без просьб.
Без выбора.
---
Петуния долго стояла на пороге.
Потом оглянулась в сторону дома.
И только после этого взяла детей внутрь.
---
Гарри проснулся первым.
Сайрус - чуть позже.
И ни один из них не понимал, что их жизнь только что была передана в чужие руки без единого слова, которое могло бы это смягчить.