«Isn’t she lovely?: Разве она не прекрасна?…»

Когда наконец сюрприз, оставленный голубем, был стерт, не оставив и единого следа, Лиру накрыла лень. Ломоты в теле не было, не было никаких поводов для боли, была лишь приятная усталость и желание просто завернуться в плед.

Сегодня Юн был дома. Лира лежала на диване и услышала, как с кухни доносился звук. Юн что-то жарил.

Голод переборол лень, так как Лира услышала урчание собственного живота. Встав во второй раз за день (Юн пытался уговорить её встать и помыться, но она настаивала на своем, тогда Юну пришлось принимать крайние меры), она ощутила приятное чувство в теле. После вчерашнего их отношения вышли на новый уровень. Они укрепились. Прежние обиды исчезли, уступив место безграничному абсолютному доверию. Они очень точно любили друг друга даже без всяких доказательств. Каждый взгляд, каждый вздох, направленный друг на друга, принадлежал только им двоим. Между ними навсегда будто укрепилась нить, которая их связывала. Но в хорошем смысле. Это была нить любви, доверия, а также чувства защиты, которое Лира теперь ощущала. Она поняла, что здесь её не осудят. Что здесь не дом. Она больше могла не стесняться, могла не прятать себя.

Маленькими шажками, на цыпочках, принюхиваясь к блаженному аромату, что шёл из кухни, она аккуратно прикоснулась к ручке двери. Она почувствовала запах чего-то сладкого. Юн никогда не питается сладким. Он пельменоед. Ест одни пельмени. Тут что-то не так.

Открыв дверь, она увидела вместо Юна… какого-то другого парня. Он стоял к ней спиной и что-то жарил на сковороде. У него была смуглая кожа, а на шее сидели наушники.

Лира тут же возмутилась, нахмурила брови.
— Ты кто такой? А ну быстро проваливай!
— Я хз.

От такого ответа Лира на секунду потеряла дар речи. Ей это показалось знакомым. Будто она его где-то видела.
— Мне не кажется, или я тебя знаю?
— Хз.
— Ладно. Ты можешь проваливать отсюда? Я тебе твои блинчики щас по ебалу размажу.
— Хз.
— Отвечай, где Юн?
— Хз.
— Ясно. Ты не умеешь отвечать. Антуанетта, ФАС. АНТУАНЕТТА?!

Но кошка только фыркнула, гордо вильнула хвостом, развернулась и пошла на лоток.

И тут на кухню зашёл Юн.
— Кто это? — Тотчас спросила Лира. Она-то ожидала нормального утра, а не это вот всё.
— Я хз, — на полном серьезе ответил Юн, смачно жуя жвачку.

Короче: этот чел был вышвырнут, а Лира и Юн остались в полном спокойствии. Лишь блинчики мирно лежали на тарелке.

— Как он сюда зашёл? — Спросила Лира, подозрительно прищурив глаза. — Мы же закрывали дверь.
— Я сам без понятия, если честно, — Юн улыбнулся. — Но видела бы ты свое лицо в этот момент.

Лира вздохнула. Юн как всегда.
— Иди и готовь мне пельмени! — Скомандовала Лира, ведь ей самой было лень даже встать.
— Они уже готовы.
— Так их там нету. Я посмотрела, — ответила Лира. Этот диалог заслуживал премии.

Юн вскочил и подошел к кастрюле. Крышка была открыта.
— Может, тот парень сожрал?

И тут послышалось какое-то подозрительное чавканье. Оказалось, Антуанетта с видом абсолютного дзена поедала пельмени, стащив их из кастрюли. Как она умудрилась уничтожить всю порцию — оставалось загадкой, но в следующую минуту она довольно облизала шершавым язычком морду, зевнула и, лениво топая, легла на лежанку.

Тишина. Слышалось только презрительное курлыканье голубя Пельменя на подоконнике и шелест едва слышимого человеческому уху ветерка.

Юн издал смешок. Ничего страшного. Он подошел к холодильнику, открыл его и ловко схватил новую пачку. Так он и сварил новые.

Пельмени кипели в кастрюле, а в комнате кипели страсти. Такие, что Антуанетта могла лишь ревниво фыркнуть (все внимание Юна перешло на Лиру).

Они оба сидели на диване. Лира, прикрывшись одеялом, в своей обычной домашней одежде перебирала в руке браслет. Юн сидел в телефоне. Что-то заставило его отложить мобильник и заботливо взглянуть на неё. От этого взгляда пульс участился, но Лира не подала виду. Она вспоминала вчерашнее с высоким трепетом.

— Все хорошо? — Спросил Юн. — Я… я немного в легком шоке, если честно… Я прежде такого не делал. Мне… мне понравилось.

Лира выдохнула. Она перестала вертеть в руке браслет, надела его и чуть придвинулась к Юну. Так, что между ними осталось всего пара сантиметров.

— Все хорошо, — ответила Лира, улыбнувшись краешком губ. — Мне… — Она уже хотела признать, что ей тоже понравилось, но это было выше её цинизма. — Мне хорошо. Да, хорошо.

— Ты хотела сказать, что тебе понравилось? — Улыбнулся Юн, сам удивляясь своей смелости.

Лира промолчала. Воздух в комнатке так и веял уютом и спокойствием.
— Молчание — знак согласия!

— Помнишь ту ночь, как ты подобрал меня? — Вдруг заговорила Лира, и Юн умолк. Её голос стал непривычно серьезным, в нем была светлая грусть пополам с благодарностью. — Я этого вроде мало говорила… Или, может, вообще нет. Но я теперь счастлива. Абсолютно. И мне кажется, что если бы тебя не было в моей жизни, то я бы так и жила на улице, пока не сдохла. Я не умею говорить красиво или толкать длинные речи, но… ты мне нравишься. Правда. Не знаю, что бы делала без тебя. Не знаю, как жила бы эту жизнь. Я бы даже не узнала, что такое уют и теплота. Я бы не узнала, что такое настоящая дружба и настоящая любовь. Но ты мне это подарил. Спасибо. Спасибо за то, что не прошел мимо. Спасибо, что любишь меня такой. Спасибо за то, что всегда рядом и поддерживаешь меня. Я могу говорить это бесконечно.

Юн смотрел на неё, раскрыв рот и глаза. От таких слов его сердце застучало в бешеном ритме, и он схватился за грудь, сминая бежевую футболку. В его глазах блестели слёзы, а невероятно теплая улыбка снова вернулась на лицо.

Он неспешным движением взял её за руку и накрыл своим теплом. Они сцепили пальцы в замок, глядя друг на друга с абсолютной взаимной любовью. Они создали этот замок. И ключ у них. Никто не сможет порвать их отношения, они слишком крепки.

Их лица медленно двигались друг к другу. Они чертовски хорошо знали, что делали, и полностью контролировали ситуацию. Вчера их уединение прошло очень трепетно, укрепив все возможные связи между ними. Став единым целым, они поддерживали друг друга, дарили друг другу тепло, ведь в этом и заключается залог прекрасных, здоровых отношений.

Они слились в поцелуе, наполненном нежностью, бесконечной благодарностью и заботой. Юн сминал губы Лиры, положив ладонь на её щеку. Лира отвечала на поцелуй, держась за его плечи. Иногда они останавливались, чтобы наглотаться воздуха, но затем опять целовались — ещё крепче, чем раньше, ещё сильнее. Этот поцелуй был сдержаннее, чем вчера, но наполнен таким бесконечным светом, что хотелось остаться в этом моменте надолго. Время вокруг словно остановилось, а кипение кастрюли и курлыканье и мяуканье домашних животных стали совсем не важны. В этом тепле прижатых друг к другу тел, которые были на грани абсолютного счастья, всё остальное уже ничего не значило.

Нехотя, они медленно отстранились друг от друга. Прерывисто дыша, они не могли оторвать оживленные взгляды друг от друга. Они любовались друг другом. Они нашли свое счастье, даже не подозревая, насколько это будет превосходно. Этот трепет, их первая любовь, их отношения и чувства, что теперь окончательно закрепились, окутывали их словно кокон, из которого теперь не хотелось выбираться. Но это был не кокон. Это был щит. Щит, который они создали. Они построили это всё вместе. Их отношения — всё это теперь станет частью их жизни. Если раньше, когда они встречались, Лира всё так же не открывалась ему, а между ними были проблемы, то сейчас это всё казалось лишь сном. Важно было то, что происходит сейчас. А сейчас они были вдвоем, в тепле, и абсолютно счастливы.

И эта история подходит к концу.
— Ты прекрасна.