Глава 4: «Слёзы»
Они сидели в зале кинотеатра. Шёл фильм. Какая-то девушка плакала из-за того, что её любимый байкер врезался в стену где-то полфильма назад. Лора плакала, а Том незаметно протягивал ей салфетки. Аманда же уснула, съев весь попкорн ещё до начала фильма.
Один Лерой ощущал себя не в своей тарелке. Тут также был Юн. Он на полном серьёзе листал ТикТок и пересматривал одно и то же видео про прыгающую собаку где-то двадцать раз подряд, пересылая его всем друзьям, что Лероя откровенно достало.
Но не только это. Это были всего лишь мелочи. Мелочи по сравнению с тем, что он ощущал сейчас, в эту самую минуту.
— Лора? — продолжил Лерой. — А-а-а… так это вот та странная девчуля?
— Странная?! Она не странная! Это ты странный! — негодовал Том. — Это место было моё. Отдай. Место. Обратно.
— Ой-ёй-ёй, как страшно. Ну ладно, тогда я уйду.
Лерой встал и направился к выходу, сгорбившись. Честно? Он радовался этому.
На улице уже вечер. Пение птиц потихоньку затихает, а на его место появляются ночные звуки асфальта и тихого ветерка, от которого немного трепыхались волосы. В глазах показалась влага. Нет, не может он плакать сейчас. Он не хочет выглядеть таким слабым, но… Блин, всё так ужасно. Солёная слеза скатилась по щеке. Лерой поспешно вытер её длинным рукавом своего серого худи.
Прошло два часа. Он не знал, где находится в этом большом городе. Раньше он скитался по знакомым местам, а сейчас забрёл совсем, совсем не туда.
Тут было дерево. Плитка. И скамейка. Он открыл свой рюкзак и вытащил деньги, которые остались. Чёрт, не хватает. Что же ему делать?…
Так голодно… Кажется, его психика этого уже не выдержит. Слёзы покатились безостановочно, капая на одежду, на рукава худи, которыми он пытался их вытирать, но всё безуспешно.
За что это… Полная безысходность. Куда ему теперь идти?…
У него нет денег, нет дома, нет друзей — нет совсем ничего, что хотя бы как-то помогло ему выжить. Отец прав. Он сопляк. Хотя Лерой уже это знал. А может, знала? Нет, он ещё не определился. Он словно закопал в себе эту уязвимую женскую часть, которой хотел быть. Чтобы над ним не рассмеялись. Чтобы его не оскорбили. Чтобы никто не посчитал слабаком.
«Да почему всё так трудно… Я просто хотел измениться… Так почему… Почему всё так обошлось…»
Он поставил колени на скамейку и уткнулся в них лицом. Слёзы капали безостановочно. Его просто прорвало. Нужно было куда-то выплеснуть это давление, этот страх, это чувство вины, эту несправедливость, безысходность и осознание, что он, наверное, сейчас умрёт.
— Эй. Ого, мы встретились дважды.