глава 48
Два года пролетели как один миг. Особняк, который когда-то был для Феликса тюрьмой, теперь стал настоящим домом. Здесь пахло любовью, детством и счастьем. И главным источником этого счастья был маленький Хан, который бегал по коридорам, смеялся и заполнял каждый угол своей энергией.
Феликс стоял в гостиной, наблюдая, как Хан пытается построить башню из кубиков на полу. Кьютти сидела рядом и внимательно следила за каждым его движением, готовая вмешаться, если башня начнет падать. Золотистые волосы Хана были такими же, как у Феликса, но глаза — ярко-зеленые, как у Кьютти. Или как у его отцов. Они часто спорили, в кого он пошел.
— Папа, смотри! — крикнул Хан, когда башня достигла высоты его колена. — Я построил замок!
— Я вижу, — сказал Феликс, улыбаясь. — Очень красивый замок. А кто будет в нем жить?
— Папы! — сказал Хан, не задумываясь. — Все папы. И ты. И Кьютти. И я.
Феликс почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Хан знал, что у него семь отцов. Для него это было нормой. Он не задавал вопросов. Он просто знал, что его любят. Все семеро.
Чан вошел в гостиную с чашкой кофе в руке и остановился, глядя на башню.
— Вау, — сказал он, опускаясь на корточки рядом с Ханом. — Это самый высокий замок, который я когда-либо видел.
— Правда? — спросил Хан, сияя.
— Правда, — сказал Чан, серьезно кивая. — Ты, наверное, самый лучший строитель в мире.
— Я знаю, — сказал Хан, гордо выпрямляясь. — Папа Чанбин научил меня.
Чан улыбнулся и погладил его по голове. Он посмотрел на Феликса, и в его глазах была такая любовь, что у Феликса перехватило дыхание.
— Ты создал идеального ребенка, — сказал Чан тихо. — Он — наша гордость.
— Мы создали, — поправил Феликс, улыбаясь. — Все мы.
Хенджин вошел в комнату, неся поднос с нарезанными фруктами. Он поставил его на стол и подошел к Хану.
— У нас есть яблоки, бананы и виноград, — сказал он. — Что ты хочешь?
— Я хочу виноград! — крикнул Хан, бросая кубики и бегая к столу.
— Бери, — сказал Хенджин, протягивая ему тарелку. — Только осторожно, не подавись.
— Я уже большой, — сказал Хан, забираясь на стул. — Мне уже два года.
— Очень большой, — сказал Хенджин, улыбаясь. — Почти взрослый.
Хан кивнул и начал есть виноград, болтая ногами. Кьютти запрыгнула на соседний стул и уставилась на него своими зелеными глазами, надеясь, что он уронит хотя бы одну ягоду. Хан заметил это и, смеясь, протянул ей виноградину. Кьютти лизнула его руку, взяла угощение и грациозно спрыгнула на пол, чтобы съесть его в укромном месте.
— Она тоже любит виноград, — сказал Хан, довольный собой.
— Она любит всё, что любишь ты, — сказал Чонин, входя в комнату с планшетом в руках. — Она твоя самая верная фанатка.
Хан засмеялся и спрыгнул со стула, чтобы погладить Кьютти. Она потерлась о его ногу и тихо мяукнула, как будто соглашаясь.
Чанбин вошел и сел рядом с Феликсом на диван, положив руку ему на плечо.
— Как прошел день? — спросил он, целуя его в висок.
— Хорошо, — сказал Феликс, прислоняясь к нему. — Хан сегодня очень активный. Он уже построил три замка, нарисовал солнце и съел целую тарелку фруктов.
— Похоже, он готовится стать архитектором, — сказал Чанбин, улыбаясь.
— Или художником, — сказал Хенджин, подходя к ним.
— Или просто маленьким хулиганом, — сказал Чонин, усмехаясь.
Они смотрели, как Хан бегает по комнате, играя с Кьютти. Он смеялся, и его смех был самым красивым звуком для всех них. В этом доме царила любовь. Любовь, которую они все строили вместе.
— Я люблю вас, — сказал Феликс, глядя на них. — Я люблю вас всех.
— Мы тоже любим тебя, — сказали они в один голос.
Хан услышал это и остановился, глядя на них.
— Я тоже вас люблю! — крикнул он и побежал к ним, чтобы обнять всех сразу.
Феликс смотрел на свою семью — семь отцов и одного маленького мальчика. Это была его жизнь. Его дом. Его счастье. И он знал, что это только начало.