глава 37
Прошла неделя после отдыха на море. Феликс вернулся в особняк с ощущением, что его жизнь наконец-то наладилась. Альфы были рядом, они любили его, они заботились о нем. Он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя счастливым. Но в глубине души что-то начало шевелиться. Ему надоело быть просто украшением. Он хотел быть полезным. Он хотел работать.
Он сидел в гостиной, смотрел, как помощники убирают комнату, и думал. Альфы сидели рядом, Чан читал какой-то журнал, Хенджин пил кофе, Чанбин листал телефон. Им было хорошо. Им было спокойно. А Феликс чувствовал себя лишним.
Он встал с дивана и подошел к помощнице, которая вытирала пыль. Он протянул руку к тряпке.
— Давай я помогу, — сказал он, и его голос был серьезным.
Помощница замерла. Она посмотрела на него с удивлением, затем перевела взгляд на альфов. Те уже смотрели на Феликса.
Чан усмехнулся.
— Феликс, милый, — сказал он, и в его голосе была насмешка. — Ты серьезно?
— Да, — сказал Феликс, нахмурившись. — Я хочу помочь.
Хенджин отпил кофе и улыбнулся.
— Ты хочешь вытирать пыль? — переспросил он, и его глаза блестели от веселья. — С твоими руками?
— А что с моими руками? — возмутился Феликс. — Они такие же, как у всех!
— Нет, — сказал Чанбин, не отрываясь от телефона. — Они слишком красивые. Ими нельзя вытирать пыль.
Феликс открыл рот, чтобы возразить, но Чан перебил его.
— Ты — наша драгоценность, — сказал он, и его голос был сладким, почти издевательским. — Мы не позволим тебе брать в руки тряпку.
— Но я хочу помогать! — сказал Феликс, и его голос стал громче.
— Ты уже помогаешь, — сказал Хенджин, улыбаясь. — Ты делаешь нас счастливыми. Просто сидя здесь.
Феликс сжал кулаки. Он чувствовал, как его злость растет.
— Вы смеетесь надо мной, — сказал он, и его голос дрогнул.
— Нет, — сказал Чан, вставая и подходя к нему. — Мы просто хотим, чтобы ты отдыхал.
Он взял его за руку и поцеловал пальцы.
— Твои руки созданы для того, чтобы держать подарки, — сказал он, и в его голосе была нежность. — Для того, чтобы гладить нас. Для того, чтобы держать нас за руки. Но не для тряпок.
— Это глупо, — сказал Феликс, но его голос стал тише.
— Это забота, — сказал Чан, целуя его в лоб. — Мы заботимся о тебе.
Феликс смотрел на него. Он хотел спорить, но знал, что это бесполезно.
— Тогда я хотя бы могу помочь тебе с документами? — спросил он. — Или с чем-то еще?
Чан усмехнулся и покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Ты будешь сидеть и ничего не делать. Это твоя работа.
— Это не работа, — сказал Феликс, и его голос дрогнул.
— Это самая важная работа, — сказал Хенджин, подходя к ним. — Ты делаешь нас счастливыми. Этого достаточно.
Феликс смотрел на них. Он чувствовал, как его злость сменяется усталостью. Они не понимали. Они не хотели понимать.
— Я ненавижу вас, — сказал он, но в его голосе не было злости. Только обида.
— Нет, не ненавидишь, — сказал Чан, улыбаясь. — Ты просто хочешь быть полезным. Но ты уже полезен. Поверь нам.
Феликс вздохнул и сел обратно на диван. Он скрестил руки на груди и надулся. Альфы переглянулись и засмеялись.
— Ты такой милый, когда злишься, — сказал Чанбин, садясь рядом с ним.
— Заткнись, — сказал Феликс, но в его голосе не было злости.
— Мы любим тебя, — сказал Чан, садясь с другой стороны. — Мы будем заботиться о тебе. Даже если ты не хочешь этого.
Феликс вздохнул и закрыл глаза. Он знал, что они не изменятся. Они будут продолжать заботиться о нем, даже если он не хочет этого. И он знал, что это не так плохо. Просто иногда он хотел быть больше, чем просто их омегой.
Но, возможно, это было нормально. Возможно, он уже был всем, что им было нужно. И это было главное.