30 глава
Прошло еще две недели. Феликс больше не запирался в своей комнате. Он спускался вниз каждый день, садился в гостиной с книгой или просто смотрел в окно. Альфы больше не прятались от него. Они сидели рядом, говорили тихо, старались не давить. Иногда они задавали ему вопросы, и иногда он отвечал. Коротко, холодно, но отвечал.
Это было больше, чем они могли надеяться.
Они не прикасались к нему. Они не пытались обнять, поцеловать, даже дотронуться до его руки. Они боялись спугнуть его, боялись разрушить эту хрупкую связь, которая начинала формироваться между ними.
Сегодня Феликс сидел в гостиной один. Альфы были заняты своими делами: Чан ушел в кабинет, Хенджин разговаривал по телефону, Чанбин читал бумаги. Остальные были где-то в доме. Феликс сидел и смотрел в окно. На улице шел дождь. Капли стекали по стеклу, размывая мир за ним.
Он не знал, о чем думать. Его мысли были пустыми. Он чувствовал себя странно. Он больше не хотел бежать. Он больше не хотел ненавидеть. Он просто существовал, и это было нормально. Впервые за долгое время он чувствовал что-то похожее на покой.
Чан вошел в комнату и остановился у двери. Он смотрел на Феликса, на его силуэт на фоне окна, на его расслабленные плечи. Он не хотел нарушать этот момент.
— Можно? — спросил он, и его голос был тихим.
Феликс повернул голову и посмотрел на него. Он видел в его глазах ту же боль и надежду, что и всегда.
— Да, — сказал он, и его голос был ровным.
Чан подошел и сел на диван рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать его присутствие. Он не говорил. Он просто сидел рядом и смотрел на дождь.
— Ты любишь дождь? — спросил он, нарушая тишину.
— Я не знаю, — сказал Феликс, и это было честно. — Раньше — да. Теперь... я не знаю.
Чан кивнул. Он понимал. Он знал, что Феликс изменился. Он знал, что они сломали его. Но он также знал, что он начинает восстанавливаться.
— Я хочу извиниться, — сказал он, наконец. — Я знаю, что извинения ничего не меняют. Но я хочу, чтобы ты знал: я сожалею. О том, что мы сделали. О том, как мы поступили с тобой.
Феликс смотрел на него. В его глазах не было ненависти. Только усталость.
— Ты уже извинялся, — сказал он. — Это ничего не меняет.
— Я знаю, — сказал Чан. — Но я буду извиняться снова и снова. Каждый день. Пока ты не поверишь мне. Пока ты не поймешь, что я искренен.
Феликс усмехнулся. Слабо, почти незаметно.
— Ты упрямый, — сказал он.
— Я знаю, — сказал Чан, улыбаясь. — Мне говорили.
Они сидели в тишине. Дождь продолжал идти, и мир за окном был размытым и серым. Феликс чувствовал присутствие Чана. Это не давило на него, как раньше. Это было почти... приятно.
— Я не прощу вас, — сказал он, наконец. — Я не могу простить вас. Это слишком... слишком много.
— Я знаю, — сказал Чан. — Я не прошу тебя прощать нас. Я просто хочу, чтобы ты знал: мы будем здесь. Мы будем ждать. Мы будем любить тебя. Даже если ты никогда не простишь нас.
Феликс посмотрел на него. Он видел в его глазах искренность. И это сбивало его с толку.
— Почему? — спросил он, и его голос был тихим. — Почему вы так сильно любите меня? Я же... я сделал вам больно. Я убегал. Я ненавидел вас. Я проклинал вас.
— Потому что ты — это ты, — сказал Чан, и его голос был мягким. — Мы любим тебя не за то, что ты делаешь. Мы любим тебя за то, кто ты есть.
Феликс не ответил. Он просто смотрел на дождь, чувствуя, как его сердце начинает биться медленнее. Он не знал, что чувствовать. Он знал только, что впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким.
---
На следующий день Феликс снова спустился вниз. На этот раз в гостиной сидели все альфы. Они смотрели на него с надеждой и страхом. Он подошел к дивану и сел. Не в углу, как обычно. Рядом с ними.
Альфы переглянулись. Их сердца забились быстрее. Они не знали, что это значит, но они чувствовали, что что-то изменилось.
— Ты выглядишь лучше, — сказал Хенджин, и его голос был мягким.
— Я чувствую себя лучше, — сказал Феликс, и это была правда.
— Мы рады, — сказал Чанбин. — Мы рады, что ты с нами.
Феликс посмотрел на них. Он чувствовал их заботу, их любовь. Она была настоящей. Она была глубокой.
«Может быть, — думал он. — Может быть, я могу дать им шанс».
Он не знал, что будет завтра. Он не знал, сможет ли он простить их. Но он знал, что он больше не хотел убегать. Он хотел попробовать остаться. И это было начало.
— Я не прощу вас, — сказал он, и его голос был твердым. — Но я хочу попробовать. Попробовать принять вас. Попробовать быть рядом. Я не обещаю, что у меня получится. Но я попробую.
Альфы смотрели на него, и их глаза наполнились слезами радости. Чан подошел к нему и осторожно взял его руку.
— Спасибо, — сказал он, и его голос дрогнул. — Спасибо тебе.
Феликс не оттолкнул его. Он позволил ему держать свою руку. И это было маленьким шагом к чему-то новому. К чему-то, что могло стать их будущим.
И альфы были готовы ждать. Они всегда умели ждать.