13 глава
пизда.. я щас перечитываю че навеяла (я с начала пишу отрывками потом дополняю) и это пиздец какой то.. тут такие факты,что я в ахуе с самой себя..
если этот фф не залетит.. я уже не знаю о чем писать 🙌🏻
—————
Прошла уже вторая неделя с тех пор, как Феликса заперли в пустой комнате. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел на дверь с ледяным спокойствием. Его золотистые волосы были идеально уложены, рубашка безупречно выглажена — он проводил часы перед зеркалом, поддерживая свой образ. Он не позволит им увидеть его сломленным. Никогда.
Он слышал шаги за дверью. Помощники приходили и уходили. Иногда он слышал голоса альфов, но они не заходили. Они просто стояли снаружи и слушали. Проверяли, жив ли он.
Феликс усмехнулся. Они думали, что он будет умолять о внимании. Они думали, что он сломается от одиночества. Но они ошибались. Он был Ли Феликсом. Он не умолял. Он ждал.
Он подошел к двери и постучал.
— Эй, — сказал он, и его голос был насмешливым. — Вы там, снаружи? У вас там скучно? Или вы так и будете стоять и слушать, как я дышу?
Никакого ответа. Только тишина.
— Да ладно, — продолжил он, усмехаясь. — Я знаю, что вы там. Может, зайдете? Поговорим? Или вы слишком заняты, чтобы разговаривать с той, кого вы сами украли?
Тишина. Феликс закатил глаза и отошел от двери. Он сел на кровать и начал рассматривать свои ногти. Скучно. Безумно скучно. Но он не покажет этого. Он не даст им удовольствия видеть, как он страдает.
---
В это время альфы сидели в кабинете. Чан стоял у окна, сжимая в руках бокал с виски. Хенджин сидел в кресле, Чанбин стоял у стены, Минхо — у двери. Джисон, Сынмин и Чонин сидели на диване. Все семеро выглядели уставшими, но их лица были напряженными.
— Он не сдается, — сказал Чан, и его голос был низким. — Уже две недели. Он сидит в этой комнате и ведет себя так, будто он здесь король.
— Он высокомерный сукин сын, — сказал Хенджин, и его голос был холодным. — Мы дали ему всё. Одежду, еду, книги. Он даже не притронулся к ним.
— Он думает, что мы сдадимся, — сказал Чанбин. — Он думает, что если он будет игнорировать нас, мы отпустим его.
— Мы не отпустим его, — сказал Минхо, и его голос был твердым. — Он наша женушка. Он будет с нами. Даже если это займет годы.
— Но что мы будем делать? — спросил Джисон. — Он сидит там, усмехается, оскорбляет нас через дверь. Мы не можем просто оставить его там навсегда.
— Мы можем, — сказал Чан, поворачиваясь к ним. — Мы будем ждать. Пока он не поймет, что мы не враги. Что мы любим его.
— Он не поймет, — сказал Сынмин, и его голос был печальным. — Он слишком гордый. Он слишком упрямый.
— Тогда мы сломаем его гордость, — сказал Чан, и его голос стал жестче. — Мы покажем ему, что он не может победить нас. Мы будем ждать, пока он сам не придет к нам.
— А если он не придет? — спросил Чонин.
Чан посмотрел на него, и в его глазах была холодная решимость.
— Тогда мы будем ждать вечность. Он наш. И мы не отпустим его. Даже если он будет ненавидеть нас до самой смерти.
Альфы замолчали. Они знали, что Чан прав. Они не могли отпустить Феликса. Он был частью их. Даже если он не хотел этого.
---
На следующий день Феликс снова услышал шаги за дверью. Он поднял голову и усмехнулся.
— О, снова вы? — сказал он, и его голос был насмешливым. — Я уже начал думать, что вы забыли о моем существовании. Но нет, вы все еще здесь. Как верные псы, которые ждут, когда их хозяин обратит на них внимание.
Дверь открылась. На пороге стоял Чан. Его лицо было холодным, но в глазах горела злость.
— Ты думаешь, что ты смешной? — спросил он, и его голос был низким.
— Я думаю, что я прав, — сказал Феликс, и его голос был ледяным. — Вы все — как псы, которые бегают за мной, потому что не могут контролировать себя. Вы украли меня, заперли меня, а теперь думаете, что я буду умолять вас о внимании? Пошел ты нахуй, Чан.
Чан сжал кулаки. Его челюсти напряглись.
— Ты думаешь, что ты умный? — сказал он, и его голос был хриплым. — Ты думаешь, что если ты будешь оскорблять нас, мы отпустим тебя? Ты ошибаешься, сучка.
— О, я знаю, что вы не отпустите меня, — сказал Феликс, и его улыбка стала шире. — Вы слишком одержимы мной. Вы не можете жить без меня. Вы как наркоманы, которые не могут получить свою дозу. Жалко.
Чан шагнул к нему, его глаза горели гневом.
— Заткнись, — сказал он, и его голос был почти рычанием. — Заткнись, пока я не сделал что-то, о чем мы оба пожалеем.
— О, ты угрожаешь мне? — усмехнулся Феликс. — Как мило. А что ты сделаешь? Ударишь меня? Запришь меня еще сильнее? Или, может быть, ты просто продолжать стоять и смотреть на меня, как идиот?
Чан сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он хотел ударить его. Хотел заставить его замолчать. Но он не мог. Он не мог причинить ему боль.
— Ты сумасшедший, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты просто сумасшедший.
— А ты — слабак, — сказал Феликс, и его голос был насмешливым. — Ты не можешь даже ударить меня, потому что боишься, что я буду страдать. Ты жалкий.
Чан развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Феликс остался один. Он стоял посреди комнаты, и его сердце бешено колотилось. Но на его лице была улыбка. Холодная, победная.
«Ты думал, что сможешь запугать меня? — подумал он. — Ты ошибся, мудак. Я сильнее тебя. Я всегда был сильнее».
Он сел на кровать и снова уставился в стену. Он не сдастся. Он не проиграет. Он будет бороться до конца.
«Я покажу вам, кто здесь настоящий хозяин, — подумал он. — Вы все — просто пешки в моей игре. И я не проиграю».
Он усмехнулся и закрыл глаза. Он не плакал. Он не показывал слабости. Он был Ли Феликсом. И он не сдавался. Никогда.
——