не усложняй всё, снова.

Я не помню, как уснула.

Последнее, что осталось в памяти, — тяжесть во всём теле и ощущение, будто кровать медленно проваливается куда-то вниз вместе со мной. Хотелось открыть глаза, что-то сказать, хотя бы спросить, почему так жарко, но веки не давали этого сделать. Сознание просто выключилось.

Последнее, что я запомнила, — как Эш лёг со мной, не надев новую майку.

Сейчас я уже десять минут лежу и смотрю на потолок.

Всё тело было мокрым. Футболка прилипла к спине, волосы — к шее, даже ладони были влажными. Казалось, температура в комнате поднялась градусов на десять, хотя окно было приоткрыто, и с улицы тянуло прохладным ночным воздухом.

Голова кружилась.

Не так сильно, как несколько часов назад, но достаточно, чтобы, едва приподнявшись на локтях, я снова легла обратно.

– Блять... – эти слова сами вырвались из моих уст.

Напиток всё ещё не отпустил. Я медленно повернула голову. Пусть этот Нэд сдохнет к чертям.

Я перевела взгляд на Эштрея, он лежал точно так же, как и тогда, когда я вырубилась. На спине. Одну руку закинул за голову, другую положил на живот. Только глаза были открыты.

Он вообще не спал?

Я несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь понять, сколько времени он так лежит.

– Ты не спал? – голос прозвучал хрипло, будто я весь день орала. Я прокашлялась.

– Не получилось, – он всё ещё смотрел на потолок.

Эш выглядел уставшим. Его взгляд был каким-то пустым, словно он тоже пытался дождаться момента, когда действие этой дряни наконец закончится, но вот только он ждал слишком усердно.

Я медленно села, прислонившись спиной к стене. Матрас заскрипел подо мной.

Я не могла долго лежать, от духоты даже дыхание сбивалось.

Эш тоже поднялся, опираясь на локти.

Мы молчали. Я пыталась не смотреть на его пресс, честно. Но когда ты под неким кайфом, то это сделать сложно.

Ему тоже было жарко, он потел.

Комната была настолько тихой, что я слышала собственное дыхание.

Эштрей тоже смотрел куда-то на меня, ему было всё равно, что я пялюсь на его кубики.

Где-то в другой части дома скрипнули половицы, я так вздрогнула, будто меня поймали за чем-то непристойным.

Мне почему-то совсем не хотелось нарушать тишину. Это тихое молчание между нами было таким комфортным и правильным, если его можно так назвать. Впервые рядом с ним молчать оказалось легче, чем разговаривать.

– Тебя кружит? – Эштрей глупо вздохнул, это было сложно не заметить.

Мне пришлось перевести взгляд на его лицо, я кивнула.

Он качнул головой, значит, у него тоже.

– Надо было догадаться, что Нэд никогда не носит с собой обычные напитки.

Я тихо улыбнулась, и он, кажись, тоже. Искренне, не с той издёвкой. Его правда позабавила моя фраза.

Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы едва заметно дрожали, какого хуя они дрожали, я не знаю. То ли из-за того, что меня до сих пор не отпускало. То ли совсем по другой причине, которую я пока не признала.

Я подняла голову, он всё ещё смотрел на меня. Так внимательно, что становилось не по себе, он будто пытался изучить моё лицо до каждой ссадины.

– Тут жарко, – я пыталась оправдать свои порозовевшие щёки.

– И из-за этого я снял майку, – он хитро улыбнулся, будто выиграл в каком-то споре.

– Ты мне советуешь сделать то же самое?

Эштрей рассмеялся, впервые за всё время, как мы знакомы. Но вот только он смеялся надо мной, я на это и рассчитывала, если так подумать, что он не примет мои слова всерьёз.

Парень медленно поднял руку. Так, словно сам до конца не понимал, зачем это делает.

Его пальцы коснулись выбившейся пряди волос так осторожно, будто был не уверен, имеет ли право это делать.

Я замерла. Даже дышать стало страшно.

Он медленно убрал волосы мне за ухо, кончики его пальцев на секунду задели кожу. От этого короткого прикосновения по позвоночнику пробежала мелкая дрожь.

Эштрей не спешил убирать руку. Его ладонь так и осталась возле моего лица.

Хотелось схватить его за запястье. Не для того, чтобы отмахнуть, а для того, чтобы он не убирал руку.

Я подняла на него взгляд. Он уже не улыбался, просто смотрел расслабленным лицом. Так внимательно, что хотелось отвернуться, но я не смогла. Сейчас мы оба были максимально уязвимы.

В его глазах впервые не было ни раздражения, ни насмешки, только растерянность. Он тоже не понимал, как мы вообще оказались так близко.

Между нами оставалось всего несколько сантиметров.

Я слышала его дыхание. Оно было таким же сбивчивым, как и моё.

Казалось, стоит кому-то из нас хоть немного пошевелиться – и всё исчезнет. Этот момент рассыплется так же быстро, как появился.

Эш на секунду опустил взгляд на мои губы, потом снова посмотрел в глаза. Как бы спрашивал разрешения, которого никогда не смог бы произнести вслух. Воздух будто стал тяжелее.

Я даже не пошевельнулась, мне было слишком не по себе. Просто продолжала смотреть на него.

Эштрей едва заметно выдохнул. И только после этого медленно сократил между нами последние несколько сантиметров.

Я вся замерла, сердце будто бы тоже остановилось.

Наши губы едва соприкоснулись. Настолько легко, что я сначала не поняла, произошло это на самом деле или мой мозг сам додумал мои желания.

Он был горячим. Не так, как бывает от смущения, по-другому. Будто всё тепло, которое последние полчаса разливалось по телу, наконец нашло место, куда ему было нужно.

Сердце билось так громко, что заглушало любые мысли. Всё вокруг словно растворилось – старая комната, ночная тишина за окном, головокружение. Осталось только ощущение чужого дыхания совсем рядом и его губ, которые едва касались моих.

Это не было поцелуем, скорее, обычным чмоком, осторожным и неуверенным. Будто никто из нас не понимал, почему это вообще происходит.

Мы одновременно отстранились на пару сантиметров, смотря в глаза друг другу. Мы были так близко, что дышали друг другу в лицо.

Никто ничего не говорил. Даже дышать стало как-то неловко, я слышала только своё сердце.

Мы оба пытались понять, что только что сделали.

Чмок длился всего несколько секунд. Но почему-то мне показалось, что намного дольше.

Эштрей искал в моих глазах ответ, на что и какой, я без понятия.

Он машинально облизнул губы, будто хотел что-то сказать. Губы едва заметно дрогнули, но слова так и не появились. Вместо этого он только отвёл взгляд в сторону, словно испугался, что, если ещё хоть секунду будет смотреть на меня, то снова сделает какую-нибудь глупость.

– Сука, – парень опустил голову вниз, пытаясь привести в порядок своё дыхание.

Это прозвучало так тихо, будто он ругался не на меня, а на самого себя.

Я почти машинально, на автомате, простоянула руку к его животу. Если он поцеловал меня, значит, я могу сделать то, что хотела пару секунд назад, верно?

Под ладонью сразу почувствовалось напряжение мышц. Он резко вдохнул, но руку не убрал.

Кажется, после этого перестал так тяжело дышать.

Эш не сопротивлялся моим действиям, он, наоборот, будто успокоился.

– Я тебя ненавижу, Джест.

Он врёт, ведь человек, который действительно ненавидит, не смотрит так. И уж точно не целует.

Верно же?

Я всё ещё чувствовала его вкус на губах. Как бы сильно ни пыталась думать о чём-то другом, мысли всё равно возвращались к этому короткому, почти случайному поцелую.

Может, наутро я захочу вырезать это и никогда не вспоминать этот день, но сейчас меня всё устраивало.

– Ты когда-нибудь...?

– Два раза, – он меня перебил, понимая с полуслова.

Славно, я бы не набралась смелости закончить предложение.

– А ты? – Эштрей приподнял голову, проследив за моей реакцией. Проверял, не совру ли я ему?

– Разок.

–

в этот раз точно, прода по силе 20 звёздочек 👿