Последняя доставка

Это был вторник. Раннее утро. Где-то около половины первого. Весь Петербург спал.

Из-за дождя я остановил свой электроскутер под автобусной остановкой.

После того как началась война и против России ввели санкции, я не мог получать деньги от семьи. Поэтому решил найти работу здесь — курьером. Развозить заказы по вечерам, в свободное от учёбы время. Я предпочитаю работать ночью. Ночные заказы платят лучше. Эта ночь была одной из таких.

Я уже подумал: заказов, которые я выполнил, достаточно. Пора домой. Я уже собирался выключить мобильный интернет.

И тут на телефоне всплыло уведомление.

🔴 «Новый заказ. Оплата наличными: 4 500 ₽ »

Я опешил. 4 500 рублей — просто за доставку еды в полночь? Обычно в такое время максимум, что я зарабатывал, — рублей 500.

Я проверил адрес.

Далековато от центра. Ещё километров восемь от ближайшего метро. Но деньги были нужны. Очень. Я принял заказ, даже не думая.

Дождь не прекращался.

Я завёл скутер и поехал по адресу, следуя маршруту навигатора. Дорога свернула с главного проспекта и потянулась вдоль старых советских пятиэтажек.

Через некоторое время фонари исчезли.

Ни одного большого здания. Вокруг — только пустые дома и заброшенные стройки. Те немногие дома, что попадались, стояли далеко друг от друга.

Навигатор показал: я на месте.

В тот момент мне показалось — ничто на этой дороге не подчиняется логике.

Место было словно погост. Живой погост.

Ни звука. Только шум моего скутера. А потом и он пропал.

Туман начал сгущаться. Петербургский туман. Тот самый, который жрёт фонари целиком.

В свете фары я увидел ветки огромных берёз по обе стороны дороги. Мокрые от дождя. Они раскачивались, будто махали мне.

Мне стало страшно.

И тут в свете фары я увидел старые железные ворота.

Ржавые. Заросшие кустами и плющом.

Всё место выглядело заброшенным. Как одна из тех дореволюционных усадеб, о которых ходят слухи, но которых никто никогда не видел.

— Этого не может быть… — прошептал я.

Я достал телефон. Набрал номер клиента.

Телефон даже не зазвонил.

Просто — кто-то ответил.

Но никто не говорил.

Я слышал только странные звуки.

То ли музыка. То ли плач. Что-то среднее.

А вместе с этим — плач маленького ребёнка.

Звук шёл не через наушники. Он шёл прямо из динамика телефона.

И в тот же миг… двигатель моего скутера замолк.

Полностью.

Вокруг — только дождь.

И плач ребёнка.

Я глубоко вдохнул.

Всё моё тело кричало: Убирайся. Немедленно.

Но сумма заказа — 4 500 рублей — продолжала крутиться в голове.

Мурашки побежали по коже.

Я попытался сбросить звонок.

Телефон завис.

И тогда я это увидел.

По ту сторону ржавых ворот… кто-то стоял. С зонтом. Смотрел на меня.

Голова была опущена к земле.

— Это вы заказали? — спросил я. Голос дрожал.

Человек медленно поднял голову и посмотрел на меня.

Это была девушка. Лет двадцати. Обычное лицо. Обычной девушки.

Но никаких эмоций.

Ни одной.

Лицо как восковая фигура. Бледное. Белое.

В темноте её глаза… светились.

— Моя еда…

Она протянула руку.

Я не видел, чтобы её губы шевелились. Но голос услышал отчётливо. Глубокий. Грубый. Неправильный для девушки её возраста.

Я даже не слез со скутера. Просто протянул пакет с едой.

Она переложила зонт в другую руку. Забрала заказ.

И тогда её пальцы коснулись моей руки.

Я отдёрнул руку, будто обжёгся.

Рука была ледяная. Мало того — странная, скользкая текстура… Словно трогаешь камень, покрытый мхом.

— Деньги… — спросил я нервно.

Она достала из кармана пачку красных купюр — цвета старой крови — и вложила мне в руку.

Пятитысячная.

— Сдачу оставь себе…

Тот же грубый голос. Снова.

Я не хотел оставаться здесь ни секунды. Сунул деньги в карман. Нажал на газ.

Я летел обратно по той же дороге в два раза быстрее, чем ехал сюда.

Не оборачивался, пока не вылетел на главный проспект.

Только там, на основной дороге, я наконец выдохнул.

— Она сумасшедшая, что ли? — бормотал я себе под нос. — Или из морга сбежала?

Но всё же… я получил пять тысяч за заказ в четыре с половиной.

Приятно.

Я сунул руку в карман, чтобы достать купюру и переложить в кошелёк.

И тут… что-то было не так.

Внутри кармана — мокро.

Я остановил скутер под фонарём. Достал купюру.

И посмотрел на неё

В моей руке была не пятитысячная купюра.

Это был старый кусок газеты. Мокрый. Полусгнивший.

Пахло землёй и гнилью.

— Что за хрень?!

Я был в ярости. Эта девка меня обманула. Она серьёзно дала мне кусок газеты за заказ на 4 500 рублей?

Я тут же развернул скутер.

— Я этой сучке покажу, — пробормотал я и поехал обратно к той дороге.

Но по пути меня начало беспокоить что-то другое.

В первый раз, когда я сюда ехал, я заметил старый синий щит с белыми буквами. Тогда я не обратил на него внимания. Но сейчас… мне нужно было его найти.

Я доехал до места, где, как я помнил, стоял тот щит.

Но дороги не было.

Пустая земля. Сорняки. Грязь. Тьма.

Я остановил скутер и слез. Простоял там целых пять минут. Смотрел по сторонам. Проверял телефон. Навигатор.

Синий щит был на месте. Ржавый. Выцветший. Еле держался.

Но там, где должна быть дорога… ничего. Стена кустов и разбитая земля.

— Какого чёрта… — прошептал я.

Я уже хотел развернуться и уехать, но в последний момент решил пройти вперёд. Ещё несколько шагов.

И тогда я увидел её.

Спрятанную за заросшими кустами, наполовину проглоченную землёй… дорога.

Старая. Треснувший асфальт. Сорняки лезут сквозь каждую трещину. Лужи грязи повсюду.

Такое впечатление, что ею не пользовались годы. Может, десятилетия.

Ни следов от шин. Ни отпечатков ног. Ничего свежего.

Но этого не может быть. Я ехал по этой дороге меньше часа назад. Всё было гладко. Нормально. Асфальт — целый. Не было ни сорняков, ни трещин, ни такой грязи.

— Может, я не туда свернул? — подумал я.

Я развернул скутер и поехал назад.

Интернет на телефоне перестал работать. Навигатор завис. Я не мог посмотреть карту. Не понимал, где нахожусь.

Мне нужно было спросить дорогу.

Я выехал на главный проспект и заметил маленький магазинчик. Вывеска гласила: «Круглосуточно».

Внутри мерцал тусклый жёлтый свет. Бледный, больной, как умирающая свеча.

Я припарковал скутер и зашёл.

За прилавком сидел старик. Он посмотрел на меня усталыми глазами — тёмные круги, глубокие, как синяки. Он медленно, механически ел семечки и сплёвывал шелуху в пластиковый стаканчик.

— Сигареты есть? — спросил я, просто чтобы начать разговор.

Он кивнул и показал на полку.

Я купил пачку, затем облокотился на прилавок. Пока он давал мне сдачу, я достал телефон, чтобы проверить детали заказа — адрес, номер клиента, что угодно.

Но приложение открылось на главном экране.

Я пролистал историю заказов. Прошлые заказы. Сегодняшние.

Ничего.

Заказа не было. Ни отменённого. Ни выполненного. Никакой записи о доставке в то место.

Он полностью исчез из приложения. Словно никогда не существовал.

Мои руки начали трястись.

— Послушайте… Мне нужно кое-что спросить, — сказал я дрожащим голосом. — Вы знаете здесь улицу Пушкина?

Старик задумался на мгновение, затем медленно покачал головой.

— Нет. Никакой улицы Пушкина здесь нет. Я живу в этом районе сорок лет. Никогда не слышал.

У меня упало сердце.

— Там был синий щит. Большой синий щит с белыми буквами.

Его глаза сузились. Он зажевал губу. Что-то изменилось в его лице. Воспоминание. Тень.

— Синий щит, — тихо сказал он. — Ах да… Была такая дорога.

— Была? — переспросил я. — Что значит была?

Старик долго смотрел на меня. Затем наклонился вперёд.

Жёлтый свет упал на его лицо, и половина его исчезла в темноте.

— Там была дорога, — медленно произнёс он. — Но по ней больше не ездят. Давно. С тех пор… как случилось то ужасное.

У меня пересохло во рту.

— Что случилось?

Он не ответил сразу. Просто посмотрел на дверь позади меня, затем снова на моё лицо.

— Почему вы так говорите? — спросил я едва слышным шёпотом.

Старик отложил семечки. Долго смотрел на прилавок. Затем начал.

— В конце той дороги стоял угловой дом. Десять лет назад там жила девушка с матерью. Только вдвоём. Девушке было лет восемнадцать, девятнадцать. Тихая. Симпатичная. По ночам играла на чём-то — на скрипке, кажется. Было слышно сквозь деревья.

Он замолчал. Его руки слегка дрожали.

— Однажды вечером она была дома одна. Мать ушла в ночную смену. Девушка заказала еду онлайн — доставку к воротам, тогда все так делали. Она ждала снаружи.

Его голос стал тише.

— В то время там велась стройка. Некоторые строители нашли её. Они были пьяны. Может, трое. Может, четверо. Я не знаю всех имён. Кто говорит — четверо, кто — пятеро. Что они с ней сделали… — Он покачал головой. — Не буду рисовать эту картину у тебя в голове, сынок. Но это было плохо. Очень плохо. Они оставили её там, у ворот. Пакет с едой всё ещё был в её руке.

У меня внутри всё перевернулось. Я снова почувствовал те холодные пальцы, скользнувшие по моей коже.

— Мать вернулась на следующее утро, — продолжал старик. — Она нашла дочь в больнице. Сломанную. Неузнаваемую. Девушка промучилась три дня. Не сказала ни слова. Ни одного. А потом однажды утром… её не стало.

— Умерла? — спросил я.

Он медленно кивнул.

— Но это был не конец. Мать… она не смогла жить с тем, что случилось. Через неделю после похорон она повесилась в том же доме. Прямо в спальне дочери. Её нашли через три дня.

Глаза старика повлажнели, но лицо оставалось жёстким.

— После этого… на той дороге всё изменилось.

— В каком смысле?

— Люди начали видеть. Фигуру у ворот в полночь. Молодую девушку. Бледную. С зонтом — даже когда дождя не было. И звуки, сынок. Звуки. — Его передёрнуло. — Сначала люди слышали плач. Тихий плач из углового дома. Потом, через пару недель… они услышали музыку. Скрипку. Ту же самую мелодию каждую ночь. Ту самую, которую играла та девушка при жизни.

Я вспомнил плач ребёнка по телефону. И теперь я был уверен — это был вовсе не плач. Это была печальная скрипка. Моя кровь застыла.

— Один за другим соседи съехали, — сказал старик. — Не могли спать. Не могли есть. Некоторые говорили, что видели женщину, висящую на потолке, когда проходили мимо дома. Другие — две фигуры, мать и дочь, стоящие у окна. Просто смотрели. Смотрели и ждали.

— Чего ждали? — выдохнул я.

Он посмотрел на меня пустыми глазами.

— Люди говорят… ждали, когда кто-нибудь принесёт еду к воротам. Как та девушка ждала той ночью. Как она ждёт каждую ночь с тех пор.

— Вот почему дорогу закрыли, — прошептал я.

Он кивнул.

— Правительство запечатало её десять лет назад. Стройку остановили. Никто туда больше не ходит.

Он замолчал.

Я посмотрел на свою руку. Ту самую, которая коснулась её руки.

Внезапно —

Мой телефон завибрировал.

Я замер.

Это было не уведомление из приложения. Обычное смс. Номер не определялся. Просто: «Неизвестный номер».

Я открыл его дрожащими руками.

Сообщение содержало всего два слова.

«Спасибо за еду».

Я выронил телефон, будто он горел. Он упал на пол. Экран мигнул раз, два… и погас.

Не думая, я вырвал сим-карту, сломал её пополам и бросил куски в угол магазина.

— Мне нужно идти, — прошептал я.

Старик не остановил меня.

В ту ночь я не пошёл домой. Не мог. Каждая тень на моей улице казалась девушкой с зонтом. Каждый звук дождя — плачем.

Я нашёл маленькую часовню у метро. Я просидел там до рассвета на деревянной скамье. Не спал. Просто слушал своё сердцебиение.

Даже сегодня, когда я получаю заказ на доставку в дождливую ночь, я всегда проверяю адрес дважды. Трижды.

Если дорога выглядит тёмной, если навигатор глючит, если я вижу намёк на старый синий щит…

Я отменяю заказ.

Потому что теперь я знаю.

Некоторые дороги ведут не к домам.

Они ведут к могилам.

Оригинальная история создана и написана Rashodha Senevirathne.

Copyright © 2026. Все права защищены.