Спрятаны под сосной

Лили 12 лет

20 августа

Мой отец вернулся под ночь, после пропажи больше чем на целые сутки. Мы с мамой переживали, а я рассказала Йоко о ситуации с папой. Девочка слушала меня внимательно и искренне сопереживала.

Но сейчас… папа снова вернулся.

– Ты готова? – спросил у меня папа.

Единственное что я сделала, это обулась, а одежда никак не изменилась. На мне всё также был любимый белый сарафан, который я надевала в самые плохие дни, ведь он приносил с собой удачу. А блондинистые волосы закрепляла синяя заколка.

Сколько себя помню, всегда ходила с этой заколкой…

– Куда мы идём? Ты так и не объяснил, – я всё ещё была в шоке от неожиданного прихода отца.

– Мне надо тебе кое–что показать, – папа оставался взволнованным и ценил каждую минуту. – Я не помню что произошло, а ты поможешь мне во всём разобраться.

– Ладно… – натянула я и открыла дверь.

Оказавшись на улице, меня встретила ночь, темнота, которую надо ещё поискать. Летом, как правило, всегда светло, а значит сейчас ну очень позднее время.

– А где твоя машина? – заглянув за угол дома, где находился гараж, машины отца не было.

– Я–я не смог её завести,

– То есть мы пойдём пешком?

– Да… пешком. Просто иди за мной, у нас тихий городок. Я всё время буду рядом.

Точно?.. ты не пропадёшь на целые сутки как недавно? Иначе мама точно тебя не простит из–за пережитого стресса.

Мама…

Скорее всего, когда мама вернётся домой, меня с папой всё ещё не будет дома. Но на такой случай я взяла с собой телефон. На нём можно не только играть, но ещё и предупреждать родственников.

Чтобы убедится, что всё в порядке, я посмотрела на заряд телефона. Там было восемь процентов…

– Мне надо поставить телефон на зарядку, – сказала я, остановившись, давая понять, что дальше никуда не пойду.

– Без телефона никак? – папа ещё сильнее взволновался, отчего ослабил галстук костюма, который местами был в потёртом состоянии.

Совсем недавно этот костюм сверкал и пестрел…

– Нам надо спешить, нельзя останавливаться, – торопил меня мужчина, вынуждая идти без заряда телефона. Если он разрядиться – я не смогу сообщить о своём местонахождении. А мама сойдёт сума от моей пропажи.

Буду надеяться, что всё обойдётся.

Я решила выбрать отца, а значит пойти с ним без связи с кем–либо.

– Ты ничего не помнишь… – я зажимала пальцы, считая странности мужчины. – А ещё потерял машину, испортил костюм… мама тебя убьёт, также как и меня. Сразу по приходу домой.

Последние слова я произнесла с улыбкой, желая приободрить папу. Но вместо улыбки он продолжал ощущать себя на игле.

– Я могу сказать одно, это очень важно, – мой отец явно продолжал скрывать причину своего напряжения.

Когда мы проходили мимо одного дома за другим, я продолжала молчать, нервно закручивая прядь волос на пальцы и стараясь не отстать от фигуры отца. К слову, я была с фонариком, хотя шла позади. Это была одна из странностей, которая меня волновала.

За горизонтом показалась школа. Её этажи и пути я знала и понимала несколько лет. Поэтому смогла их узнать. Мы прошли достаточно большое расстояние, ведь теперь проходим дальше школы.

Маршрут, по которому мы шли, напоминал мне путь к зелёной зоне.

– И ты один в полной темноте прошёл такое расстояние?

– Не сказал бы, что в полной темноте… фонарей много и они освещают путь автомобилям.

Папа имел в виду фонари поблизости нас, мощности которых не хватало для освещения тротуара. Их оранжевый свет не внушал доверия, а свечение яркого фонарика в моих руках – было куда более эффективным.

Мимо нас с папой изредка проходили неизвестные мне люди. Я не смотрела на их лица, искренне побаиваясь. Поэтому изучала ноги, обувь и штаны, которые были на них надеты. Также на всякий случай я оборачивалась, смотря прохожим вслед.

Когда я стала такой осторожной?

– Не отставай, – говорил мне отец, оборачиваясь. В такие моменты я лишь видела часть его щеки.

Со спины мой папа ощущался совершенно иначе. Возможно, на это влияет мой страх темноты или какие–то другие факторы в виде незнакомцев. Но мне однозначно хочется видеть человека, за которым я иду.

Ускорившись и даже немного разбежавшись, я оказалась впереди папы и вгляделась в его лицо, щетину и немного впалые глаза. Теперь мне немного спокойней.

Мимо нас прошла пара пенсионеров. Я поняла это по трости в руках женщины и пышно–седым усам мужчины. Оба шли под ручку, придерживая друг друга. Дедушка держал в свободной руке фонарик, который включал при необходимости.

Сейчас мы шли по освещенной улице, поэтому я тоже выключила маленький фонарик.

– Что она здесь делает? – услышала я голос того самого дедушки, что наклонился поближе к уху женщины.

– Не знаю… может поможем ей? – парочка остановилась и начала поглядывать в мою сторону.

Им что–то надо?

Я остановилась и встала лицом к дороге, смотря то на спину папы, то в глаза пенсионерам. Меня рвало на две равные части, но я так и не могла определиться с выбором.

Подойти к заинтересованным пенсионерам или продолжать путь, следуя за папой?

По итогу выбор сделали за меня и две тени стали приближаться, заметив растерянность в моих глазах.

– Ты потерялась? – спросила бабушка, упираясь на трость. Сейчас желтый свет от фонарей падал незнакомцам на голову, что начинало пугать меня.

– Н–нет, – я посмотрела на отца, который в этот же момент остановился, – спасибо за беспокойство, но я не одна… спасибо.

Маленькими шажками я начала идти в сторону отца спиной, пытаясь убедить незнакомую пару, что со мной всё хорошо и я вовсе не одна под покровом ночи.

– Тогда почему ты одна? – спросил мужчина, сделав шаг в мою сторону.

– Я… я не одна, – возразила я, совершенно не понимая происходящего. Наверное, у них плохое зрение из–за возраста, поэтому они не могут увидеть моего папу в его темном строгом костюме.

Но с другой стороны… улица достаточно освещалась, чтобы заметить высокую тень мужчины.

– Извините, всё в порядке, – подошёл отец, заставляя меня окончательно пойти в его сторону, подальше от незнакомцев.

– Мне надо идти… – попрощалась я, чувствуя, что поступила некрасиво или не по этикету.

Пенсионеры ничего не смогли мне сказать, но опустив руки, смотрели мне вслед пятнадцать секунды, после чего пошли дальше, обсуждая произошедшее.

– Ничего страшного, не держи в голове, – успокоил меня папа, заметив угрюмый вид своей дочери.

– Да… ничего ведь плохого не произошло, – смирилась я с тем, что неловко попрощалась с людьми, которые искренне хотели мне помочь.

Продолжая идти в сторону зелёной зоны, я смогла успокоить себя. Боязнь за чувства мамы уже не волновала меня, также как и неожиданная пропажа и возвращение отца. Даже то, что папа вёл меня непонятно куда и непонятно зачем – не волновало меня.

Я просто смирилась с ненормальностью…

– Пап… как твоя работа и бизнес? – спросила я, чтобы, наконец, развеять тишину, которая продолжалась несколько минут.

Отец также не выглядел испуганным или взволнованным. В данный момент он продолжал вести меня, задумчиво опустив голову и изучая тротуар. Мужчина тоже смирился с тем, что его волновало или даже пугало некоторое время.

– Работа? – вылез из своей головы папа. – Вроде всё хорошо, мы с Уиллом продолжаем развивать бизнес в столице.

Папа всегда говорил одно и то же, как по шаблону, когда я задавала вопросы, связанные с бизнесом или работой. Первое время мне приходилось обращать внимание на это, заставляя рассказать папу из–за любопытства.

Но потом я смирилась, также как сейчас.

Дойдя до зелёной зоны, мне хотелось верить, что мы остановимся.

Но этого не произошло.

– Мы пойдём прямо в лес? – заволновалась я, отказываясь в глубине души продолжать путь.

– Осталось не так много, – мужчина прошёл под сосны и обернулся в мою сторону. Сейчас я не видела не то что лица, а хотя бы руки папы, поэтому пришлось включить фонарик и направить его прямо в лицо родственника.

– Ну… там ведь темно, – ломалась я, начиная бояться темноты и того, что может в ней скрываться.

– …Это очень важно для меня. Сделай это ради меня, – спокойно говорил папа, совершенно не обращая внимание на яркий свет фонарика, который бил ему прямо по глазам.

Учитывая темноту и резкий свет, папа должен был ослепнуть…

Решив не испытывать судьбу вместе со зрением очень дорогого мне человека, я отвела фонарик в сторону ног, чем не изменила лицо папы, который будто не обращал внимание на свет. Он настолько герой, что даже слепота ему нипочём.

Давай Лили, отец будет рядом всё это время. Он защитит меня и не оставит одну. Я в безопасности.

– Хорошо… – согласилась и двинулась к папе, который выдохнул, как только я пошла к нему.

Опавшие иголки сосен начали ломаться под моими ногами. Это был приятный звук. Хоть он и был еле слышен, но в тишине этот звук ощущался громким взрывом.

Погрузившись во тьму меж сосен, я старалась освещать как можно больше своим фонариком. Но его силы не хватало, чтобы я чувствовала себя более–менее комфортно.

– Прости… что уделял тебе не так много времени, – папа продолжал идти к неизвестному мне месту, но неожиданно начал говорить о своих чувствах ко мне. – Мы с мамой тебя очень сильно любим. Извини, если иногда казалось, будто это не так.

Что на него нашло?

Ускорив шаг, я шла уже справа от папы, практически вплотную. Его взгляд был опущенным, но через мгновение глаза засмотрелись на меня. Пускай на лице не было улыбки… но глаза были счастливы.

– Надеюсь, всё будет хорошо… – протянул папа, искреннее волнуясь за моё будущее.

– Да что с тобой такое происходит? – не понимала я.

– Нет… всё будет хорошо, – успокоил себя мужчина и отвёл взгляд от меня, направив его прямо вперёд.

Через пару секунд впереди показалось что–то большое и неестественное. Я поняла это из–за резких отличий в сравнении с повторяющимися соснами этого леса.

У тени были углы, а сама она напоминала коробку или коморку. Наверняка в ней живёт отшельник.

– Это домик местных строителей, – папа кивнул на область, вырубленную и очищенную от сосен.

– Наверное, будущим жителям здесь понравится, раз они будут окружены лесом.

В самом домике царила тишина, я поняла это, прижав ухо к картонным и тонким стенам. Деревянная дверь была захлопнута, а в самом помещении, вероятно, кто–то спал.

– Нам немного осталось, – воодушевил меня папа, и я продолжила идти за ним.

Иголки хрустели, а мой фонарик тух с каждой секундой. Сначала я не замечала этого, но на меня напала паника, как только я увидела разницу в свете.

Фонарик начал освещать на одну треть меньше площади!!!

– Пап, у тебя ведь есть батарейки?! – спросила я у мужчины слева от меня.

Родственник прекрасно знал, что у него есть, а что нет, поэтому ответил быстро и однозначно.

– Нет, – покачал головой тот.

– Но–но фонарик скоро разрядится.

– Да? – папа расширил и округлил глаза. – Тогда нам надо поторапливаться.

Ускорив шаг, отец продолжал держать дистанцию между нами. А когда мне становилось очень страшно, и я хотела прилипнуть к нему, он специально отходил подальше.

Что с тобой случилось пап?

– Подожди, – мужчина затормозил, а я повторила его действие.

Мой взгляд долгое время был направлен лишь на один фонарик, чей заряд быстро израсходовался. Он начал светить настолько тускло, что мне было сложно разглядеть землю под ногами, даже если я направлю свет прямо в ноги.

– Нам надо туда, – бормотал папа, сменив немного направление. – Или… туда, – мы снова немного сменили путь. – Чёрт…

Было ясно, что мы заблудились, а я всё ещё не понимала цели нашего похода в лес. Было ясно только одно, что это очень важно для моего папы. Именно поэтому я стою здесь меж высоких сосен, с практически потухшим фонариком.

– Да, точно, туда! – папа бросился в другую сторону, а я побежала за ним, чувствуя как медленно отстаю.

Мужчина бежал так быстро, что я медленно начала терять его из виду. Благо фонарик всё ещё светил, отчего моя голова всё ещё не врезалась в случайное дерево.

 – Па–па! – Кричала я, потеряв мужчину окончательно.

Фонарик начал мерцать. Он то горел, то тух. Заряда осталось на считанные секунды, перед тем как я окажусь в этом темном лесу без света… совершенно одна.

Надо продолжать бежать, доверять интуиции. Я знаю, что папа бежал в том направлению, этого хватит, чтобы приблизится к нему.

Ударяясь плечами об стволы деревьев, мне отчаянно хотелось увидеть спину папы. В тот же момент я уткнусь в неё носом и прижму близкого ко мне человека так сильно, насколько это возможно.

Где же ты… мне так тебя не хватает.

Фонарик мерцал ещё быстрее прежнего, но теперь период без света был в разы длиннее мерцания. Вот–вот и единственный источник света окажется ненужным и бесполезным.

Света – больше нет.

Чёрт… ну же, зажгись.

Остановившись в темноте, я начала бить так сильно фонарик, чтобы он заработал и дал мне ещё с десяток секунд. Первые удары работали и действительно на мгновение вырывали меня из лап тьмы. Но последние десять ударов ладонью – были абсолютно не нужны.

– Включись! – крикнула я на неодушевлённый предмет, чувствуя, как стекают мои слезы по щекам.

– Лили, – прохрипел голос справа от меня.

От неожиданности я испугалось, и отшатнулась, но проанализировав голос за секунду поняла, что он принадлежал папе. Тому самому человеку, ради которого я была готова оказаться в кромешной темноте.

Папа уставшее лежал на сосне, его руки свисали, а голова легонько наклонилась на бок, облокотившись на дерево. Туловище лежало на сосне, а нижняя часть тела на земле.

Костюм был ещё грязнее, а лицо папы явно стало более бледным. Глаза смотрели будто сквозь меня.

– Папочка, что с тобой? – не заметив, я выронила фонарик и подбежала к папе, который находился в паре шагах от меня.

– Садись ко мне, – тихо попросил папа.

Ни секунды думая, я сделала то, что от меня просили. Мне были неважны ноги, в которые упирались иголки. Даже мой любимый сарафан не так волновал как положение папы.

Наконец, я чувствовала костюм, руки и тело отца.

– Вот так… хорошо, – папа смотрел на меня, стараясь запомнить момент в кромешной темноте. – Я люблю тебя.

– Я тебя тоже… очень сильно люблю, – сказала я, положив голову ему на плечо, а руку на туловище.

Пахло чем–то гнилым, вбивающимся прямо в нос.

Наконец, я могла почувствовать его кожу и одежду…

Жаль… его тело было холодным…

***

Мои руки и ноги дрожали. Впервые я побывала в настолько холодных условиях. Казалось, будто ночь будет вечна и никогда не закончится. Я старалась отчаянно заснуть, облокотившись на папу. Но то и дело просыпалась, чтобы заснуть вновь.

Солнце неохотно вставало, а сосны не давали прохода наглым лучам. Но я проснулась раньше солнце, только в этот раз мне больше не пришлось засыпать.

– Здесь девочка! – крикнули поблизости.

В закрытые веками глаза ударил яркий свет фонаря. Совсем недавно именно это устройство предало меня в самый ответственный и важный момент похода в лес.

Главное – я не подвела отца.

Открыв глаза и постаравшись свыкнуться со светом в тёмном лесу, я то и дело замечала силуэты людей. Их было так много, что не сосчитать. Некоторые тени сливались, но большинство из них изумлённо подходили ко мне.

– Это та самая, – подвёл итог кто–то из мужчин.

Пускай меня, и окружили, но никто не осмеливался ко мне подходить. Что–то их останавливало. Также как и Уилла, который испуганно смотрел на меня, позади столпившейся массы с фонарями.

– Пап… нас нашли, – уставшее произнесла я, чувствуя ткань его любимого строгого костюма, который он сумел испортить.

– Проверьте его, – дал указания один из мужчин в синей форме.

Женщина в очках торопливо убрала фонарь и достала блокнот. Перелистывая страницы, она задержалась на одной. Пристально переглядываясь, она кивнула мужчине в форме полицейского.

– Пап… я без тебя не уйду, – сонно произносила я с надеждой услышать ответ мужчины.

Мне хотелось снова обняться, ведь мы не спали вдвоём с того момента как мне исполнилось шесть лет. Это было прекрасное время, которое мне всегда хотелось вернуть.

– Пап… – я легонько побила его по рубашке.

– Господи… ради бога, уведите девочкe, – дал новые указания мужчина с немного седыми волосами. Здесь он был главным или как минимум делал вид.

Ко мне подошли, и аккуратно взяв за подмышки, постарались поднять и украсть меня у папы. Я не хотела этого, поэтому брыкалась и сопротивлялась. Неизвестным пришлось применить немного силы, и вот я уже стояла на ногах, но не могла с помощью них ходить.

– Подождите! – вырывалась я.

Когда мы сделали пару шагов, моя голова обернулась, а глаза желали увидеть отца. Они увидели его, но мозг сперва не понимал происходящего, будто глаза врали ему.

Отец сидел, упиравшись спиной на сосну. Его голова свисала. Один из глаз был съеден падальщиком, недоеденный остаток свисал наружу, доставая до шеи. Другой глаз смотрел куда–то вниз. В области живота была порезана белая рубашка, а впоследствии перекрашена в алый цвет из–за обилия крови. Сама кожа была бледной, схожей лишь со снегом.

Уилл продолжал смотреть прямо мне в глаза c полным непониманием. Он явно что–то знал, но не ожидал такого развития событий. Сложно сказать, что его так встревожило, смерть лучшего друга, или то, что его дочка отыскала тело в лесу.

Как потом оказалось – мой папа умер два дня назад.