17. Его песня
Ритм жизни наконец-то наладился, но это вовсе не означало, что он стал простым. Минхо и Кристоферу потребовалось гораздо больше времени, чем они оба предполагали, чтобы найти ту самую золотую середину в ведении совместного быта. Их представления о порядке в доме оказались настолько разными, насколько это вообще было возможно. Кристофер, выросший в мире, где каждая вещь имела своё строго определённое место, испытывал почти физическую боль при виде хаоса. Минхо же, проведший всю жизнь в доме, где порядок был понятием относительным, а творческий беспорядок считался нормой, искренне не понимал, зачем заправлять постель, если вечером ты снова в неё ляжешь, и почему нельзя бросить футболку на стул, если завтра ты снова её наденешь.
Поначалу это приводило к бесконечным стычкам. Кристофер, стиснув зубы, ходил за Минхо по пятам и молча подбирал разбросанные им вещи. Минхо, замечая это, закатывал глаза и бурчал что-то про «маньяка чистоты» и «перфекциониста, которому лечиться надо». Иногда эти мелкие разногласия перерастали в серьёзные ссоры с громкими упрёками и хлопаньем дверями. Спустя множество таких стычек, спустя десятки разговоров на повышенных тонах и не менее десятка примирений, Минхо всё-таки сдался и стал относиться к порядку в доме чуть внимательнее. И, оказывается, в квартире становится ещё больше места, если всё лежит по местам.
Со временем они настолько сильно привыкли друг к другу, что всё происходящее между ними начало казаться чем-то нереальным. Минхо часто ловил себя на мысли: а не сон ли всё это? Не приснилась ли ему эта квартира, этот мужчина, эта спокойная, размеренная жизнь, в которой больше не было места страху и одиночеству? Но каждую ночь тяжёлая туша Кристофера, прижимающая его к себе и сдавливающая кости так, что иногда было трудно дышать, возвращала его в реальность. Раньше, в старом доме, его окружали три пушистых комка СунДунДо, которые спали в его ногах, на его подушке, под его боком, заполняя собой всё пространство. Теперь же рядом с ним был только один Кристофер, который каким-то непостижимым образом умудрялся занимать собой полкровати своим задом.
Минхо проснулся в плену чужих рук. Кристофер лежал, прижавшись к нему всем телом, одна его рука покоилась на талии Минхо, вторая где-то под подушкой, а нос уткнулся куда-то в изгиб шеи, от каждого выдоха по коже разбегались тёплые мурашки. Минхо резко попытался вырваться и подняться, упираясь ладонями в матрас, и только ему удалось резким движением сесть на кровати, как его тут же придавили обратно. Чужой нос снова уткнулся ему в шею и недовольно засопел, а рука, лежавшая на талии, сжалась крепче, притягивая обратно к тёплому, сонному телу. Младший раздражённо выдохнул, но остался лежать, постукивая пальцами себе по груди.
— Не пустишь? — Выдохнул он, глядя в потолок, стараясь, чтобы голос звучал строго.
— Не-а, — промычал Кристофер куда-то в его шею и сильнее подполз к Минхо. Его голос, хрипловатый спросонья, звучал низко и обволакивающе.
Кролик показательно цыкнул, закатил глаза и уронил голову обратно на подушку, признавая временное поражение.
— Мне надо в школу, — проворчал он, — я не могу лежать целыми днями дома, как ты.
— За одну фотосессию я получаю больше, чем ты, батрача на работе две недели, — ехидно пробормотал Кристофер.
Он был чертовски прав, а это заставляло Минхо злиться ещё сильнее.
— Ага, мне бы выглядеть как ты, может, зарабатывал бы столько же, — буркнул он, отводя взгляд и снова пытаясь подняться с кровати.
Старший вновь не позволил. Он развернул Минхо лицом к себе, ладони настойчиво легли на чужие щёки, не давая отвернуться и спрятаться. Хо замер, чувствуя, как большие пальцы Кристофера гладят его скулы.
— Сомневаешься в себе, котёнок? — Голос стал ниже, будто рычащим. Руки с силой притянули его голову до тех пор, пока юноша не грохнулся ему на грудь. — Ты в зеркало-то смотришься? За твоё кошачье личико я был бы готов драться, если бы нанимал моделей.
Минхо действительно был нестандартно красив по корейским меркам. Его нос совсем не был похож на типичный корейский. Мягкий, изящный, с острым кончиком, чуть заметной горбинкой и крохотной родинкой на ноздре, которая была изюминкой в его внешности. Скулы выразительные и чёткие, очерченные так, будто их рисовал художник, придавали его лицу хищную, кошачью грацию. В тёмных, больших, блестящих глазах хотелось утонуть, они будто гипнотизировали любого, кто в них посмотрит.
Сам юноша не особо признавал свою очаровательность. Он то кривился в недовольной гримасе, то широко раскрывал глаза в пугающей маске, то хмурился так, что между бровей залегала глубокая складка. Он делал всё, чтобы выглядеть менее привлекательным, и искренне не понимал, почему Кристофер смотрит на него такими влюблёнными глазами и смеётся.
Старший нежно обвёл рукой его лицо, очерчивая линию скул, касаясь уголка губ и прижал его так близко, что Минхо почувствовал чужое тёплое, шумное дыхание на своих губах. По всей поверхности спины пробежали мурашки от этого щекочущего, дразнящего воздуха. Крис ощутил, как задрожало тело кролика в его руках, и запустил ладонь тому под футболку, касаясь обнажённой кожи. Кролик резко вздрогнул от этого прикосновения, спина покрылась мурашками ещё сильнее, а пальцы австралийца уже двигались по его спине лёгкой, скользящей линией, перебирались на рёбра, с каждым разом всё больше щекоча, дразня, и заставляя Минхо извиваться. Юноша не смог сдержать смешок, но только что появившаяся улыбка тут же скрылась под чужими пухлыми губами, накрывающими её в поцелуе.
Уши будто моментально заложило. Единственное, что Минхо мог слышать — их парное, учащённое дыхание. Чувствовать только тепло губ Кристофера и его руки, которые теперь обхватывали его спину, прижимая всё ближе и ближе. Крис оттолкнулся от матраса одной рукой и сел, не смея отрываться от губ младшего, и Минхо, повинуясь его движению, уселся ему на бёдра, чувствуя, как сильные руки смыкаются на его спине, а живот прижимается к оголённому торсу австралийца. Благо, спина Ли Минхо очень легко изгибалась, подобно кошке, и это несомненно восхищало Криса.
Старший всё активнее двигал губами, делая поцелуй громко причмокивающим, проталкивался всё ближе и глубже, пальцы скользили по коже. Спина младшего всё ниже и ниже опускалась под этим натиском, пока в итоге он не рухнул на матрас, а Кристофер навис над ним крупной тенью сверху, прервав поцелуй. Ещё несколько секунд австралиец разглядывал его бездонные глаза, и нежно улыбался.
— В школу надо мне, говорю, — ухмыльнулся Минхо и толкнул его в грудь ладонью. Старшему пришлось отпрянуть. Конечно, ему хотелось продолжить, хотелось дойти до того, чтобы чужой голос отражался от всех четырёх стен комнаты, но он не имел права больше задерживать Минхо. Того ждал длинный учебный день, потом тренировка в танцевальном зале, с которой он вернётся уставшим и выжатым.
С тех пор как Минхо устроился на работу, они могли видеться только двумя способами: либо поздно ночью, когда он без сил падал на кровать и тут же засыпал, даже не успев толком попрощаться, либо утром, когда ему снова нужно было убегать по делам. Именно поэтому Кристоферу было так тяжело отпускать его каждое утро. Это было одной из причин, почему эти двое перестали ссориться, у них просто не оставалось времени и сил для этого после насыщенного дня.
Кристофер вздохнул, легко поцеловал Минхо в лоб и отпустил его, скатываясь на свою половину кровати.
— Ладно, иди. Но вечером ты мой, я тебе покоя не дам.
— Посмотрим, — Минхо ухмыльнулся, поднимаясь и направляясь в ванную, параллельно стягивая футболку — мне ещё к маме зайти надо. Не хочешь со мной?
— Джек поручил мне кое-какие дела, может, потом.... — Прозевал Крис и уткнулся обратно в подушку, томно вздыхая и еле бормоча последние слова.
После того как Минхо закончил возиться в ванной, что всегда занимало у него много времени, потому что он залипал на своё отражение, пытаясь пригладить непослушные волосы, и в итоге всегда со злостью растрёпывал их, он наконец вышел в коридор и направился обратно в спальню, чтобы одеться и взять рюкзак. Минхо толкнул дверь спальни, уже на ходу расстёгивая пуговицы на домашней рубашке, и вдруг затормозил на пороге. Кристофер снова уснул. Он лежал на боку, подмяв под себя подушку и одеяло, которое сползло куда-то к поясу, и спал безмятежным сном. Тёмные, пушистые волосы красиво ложились ему на лоб и виски, обрамляя лицо мягкими волнами. Одна прядь упала на глаза, подрагивая от дыхания. Его рука даже во сне тянулась к тому месту, где обычно спит Минхо.
«Пусть отдыхает»
Обычно Кристофер отвозил его в школу, но сегодня стоило нарушить этот ритуал. Минхо застегнул ремень, поправил воротник, взял со стула рюкзак, который с вечера предусмотрительно собрал и на цыпочках, стараясь не шуметь, направился к двери.
***
Минхо постучался в старую деревянную дверь, и она, словно заждавшись, почти мгновенно отворилась. На пороге появилась женщина, чьи глаза сияли таким искренним восторгом, что хотелось рассмеяться в ответ.
— Хоша! — Она всплеснула руками и выглянула за его плечо, ожидая увидеть там кого-то ещё. — Ты без Кристофера? Жаль, занят опять по уши, наверное, а я вас ждала. Ну проходи, не стой в пороге!
— У него дела в фитнес-центре, — Хо шагнул внутрь, снимая с себя обувь.
Первое, что он увидел, войдя внутрь, — коробки, заполненные вещами, такие же, как в день, когда Минхо собирался переезжать к Крису. Некоторые были уже закрыты и готовы к переезду, другие ещё стояли полупустыми, ожидая, пока в них сложат последние вещи.
— Что это за вещи? — Спросил он, хотя уже догадывался.
— Это то, о чём я хотела тебе сказать. — Ли Соним жестом пригласила его пройти на кухню. — Садись, сейчас налью нам чай.
Минхо прошёл на кухню и сел за старый деревянный стол. За ним он делал уроки в начальной школе, за ним же плакал, после того как отец впервые вышвырнул его под дождь. Ли Соним поставила перед сыном дымящуюся кружку.
— Мы с Мо Джонгу всё-таки решили жить вместе. — Прозвучало от нее, когда она ещё даже не успела сесть на стул. —Я долго не решалась. Честно говоря, боялась. Думала, куда я дену этот дом, как я всё организую? Но потом его захотели купить! Нашлись люди, которые хотят сделать здесь забегаловку. Маленькое кафе или что-то вроде того.
Она говорила так живо, с таким огнем в глазах, что Минхо едва не засмеялся. Он всегда знал, что этот добрейший мужчина, Мо Джонгу, с которым никто никогда не сомневался в его надежности, сможет растопить сердце матери. Он принял его и Кристофера как родных, словно они были его собственными сыновьями. Минхо был уверен, что Мо Джонгу давно подталкивал её к этому решению, но Ли Соним... она так привязывалась к вещам, даже если они были пропитаны горечью.
— А коты? — Спросил Хо, делая осторожный глоток горячего чая. — Ты всех заберёшь с собой? Он не будет против? Три кота это серьёзно.
Ли Соним рассмеялась и махнула рукой.
— Ты бы видел, как они к нему привязались! Коты обожают его, а он обожает их. По большей части потому, что он незаметно от меня даёт им что-то со стола. Говорит, что всегда мечтал завести кошек, но у его покойной жены была сильная аллергия, поэтому он не мог себе этого позволить. А теперь, когда появилась такая возможность, он счастлив как ребёнок. Уже присмотрел им огромный трёхэтажный домик, знаешь, такие, с лесенками, когтеточками, гамачками, чтобы им было где веселиться. Они будут прыгать от счастья пуще прежнего.
Минхо улыбнулся, представив себе эту картину, ведь пушистые сыночки доселе не видели мира снаружи этого дома. Его кошачья семья будет счастливее, чем когда-либо.
— Здорово, что он любит кошек. Если СунДунДо полюбили его, значит, чуют хорошего человека. Коты вообще редко ошибаются в людях.
— Это точно, — Ли Соним кивнула и отпила из своей кружки. — Они у нас умные.
Минхо снова обвел взглядом все убранство дома, и на его лице появилось легкое беспокойство. Ли Соним тут же заметила и сменилась в лице.
— Ты не рад? — Спросила она осторожно, вглядываясь в глаза.
— Рад, конечно, — Минхо отрицательно покачал головой и выдавил слабую улыбку. — Рад, что этот ничтожный домик хоть кому-то понадобился. Рад, что ты будешь жить в хорошей квартире, с хорошим человеком, а не в этой развалюхе. Просто... я вспомнил, сколько всего плохого здесь произошло, и сколько хорошего. Столько всего, что даже не знаю, какое впечатление останется об этом месте.
— Да, твой отец был полным придурком, — она без капли грусти и сомнения скрестила руки на груди. — Те времена были ужасными для всех нас. Я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам и вспоминаю его пьяную рожу. Но ведь последние три года после его ухода мы жили неплохо, разве нет? Да, денег было немного, но вот до чего мы дошли в итоге.
— Ты права, — усмехнулся мальчишка. — Жить здесь и правда стало невозможно.
— Может, когда-нибудь мы придём сюда, сядем за столик и закажем кофе, глядя на эти стены. Будет уже совсем другая история.
Повисла тишина, которой воспользовались оба, чтобы снова запечатлеть в памяти эти стены. Мать Минхо всё же не умела долго молчать.
— Скоро экзамен, да? — Вдруг спросила Ли Соним, резко переводя тему. Напоминание матери о предстоящем осеннем экзамене заставило голову Минхо резко запульсировать болью где-то в висках. Он до последнего хотел отложить мысли об этом. Экзамен, который определит его будущее, и к которому он, честно говоря, был совершенно не готов. Он вздохнул, потёр переносицу и виновато посмотрел на маму.
— Скоро начну готовиться, честно... — пробормотал он.
— Нет-нет! — Ли Соним тут же замахала руками, испугавшись перемен в его лице. — Я не хотела тебя напрягать! Просто спрашиваю!
— Всё нормально, — Минхо выпрямился и сделал очередной глоток, давая себе время на формирование мысли. — Мне и правда стоит начать подготовку. Чем раньше, тем лучше.
— Вот и правильно, — Ли Соним улыбнулась. — Ты у меня способный мальчик, просто ленивый.
Минхо фыркнул, но спорить не стал.
***
Хван громко хлопнул в ладоши несколько раз, обращая на себя внимание, звук прокатился по залу, эхом отдаваясь в высоких потолках, и разом стёр гул усталых разговоров.
— Друзья! Все уже устали, поэтому пока я рассказываю, отдышитесь и можете собирать вещи, — голос Хёнджина старался звучать громко и ровно, но он и сам едва держался на ногах после трёхчасовой тренировки, и по его лицу то и дело пробегала тень напряжения.
Минхо опустился на пол, прислонившись спиной к прохладной стене, и придвинулся ближе к Айену, не выпуская из рук бутылку воды. Он сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как ледяная влага прогоняет сухость во рту, и на секунду прикрыл глаза, позволяя себе короткую передышку. Рядом Айен тихо вздыхал, разминая затёкшие пальцы, и бросал на Минхо короткие взгляды.
— В декабре нас ждёт школьный новогодний фестиваль, и мы, как танцоры, обязаны там выступить, — продолжил Хёнджин, обводя взглядом уставшие лица ребят. — Это касается как тех, кто учится в школе ***, так и всех остальных. Я очень надеюсь, что вы нам поможете.
— Мы не просто выступить должны, а надо сделать такой номер, чтоб все на всю жизнь запомнили! — Влез в диалог Хан, не отрываясь от экрана ноутбука.
— В общем, — Хёнджин посмотрел прямо Минхо в глаза, и тот замер, бутылка так и застыла у самых губ, — было решено взять ту музыку, что нам предложил Ли Но.
Минхо медленно опустил бутылку, оглядываясь вокруг. Все танцоры в зале действительно смотрели на него. Только сейчас до него дошло, какой груз внезапно лёг ему на плечи.
— Та... что Кристофера? — переспросил он, будто проверяя, правильно ли понял.
— Совершенно в точку. — Кивнул Хёнджин с лёгкой улыбкой. — Так как ты у нас тут самый опытный, я бы хотел доверить придумывание хореографии тебе.
Минхо постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но губы предательски задрожали, когда он снова ощутил знакомый вкус написания хореографии, тот самый трепет, когда из пустоты рождается движение, способное рассказать целую историю без слов. Он представил, как отреагирует Кристофер, когда узнает, что его музыку услышит вся школа.
— Хорошо. Но сейчас я не могу приступить, скоро ведь экзамен, — произнёс Минхо, стараясь не звучать так, будто он оправдывается.
— Чёрт, точно, я забыл, что ты тут из школьников самый старший. — Хёнджин задумчиво закусил губу и тихо зашипел, ругая себя за невнимательность. — Ладно, ещё очень много времени, так что готовься к экзамену, сдашь, и можно будет приступать. Остальные свободны! Минхо, иди сюда, — Хван подозвал его жестом руки, пока остальная группа шумно начала собирать вещи, звеня бутылками, шурша сумками и обмениваясь диалогами.
Хан и Айен тоже подтянулись в круг к Хёнджину, образуя тесный полукруг, в котором внезапно стало как будто меньше воздуха.
— Мы тут подумали, что было бы неплохо... ну, добавить слова в эту песню, — осторожно начал Хёнджин, будто сам сомневался в своей идее.
Минхо задумчиво наклонил голову.
— Слова? — повторил он, растягивая слог.
— Ты вроде говорил, Кристофер поёт хорошо, — напомнил Айен, слегка потирая шею, будто ему вдруг стало неловко.
— Поёт, но сильно стесняется. Нужно, чтобы он записал вокал? — Уточнил Минхо, уже представляя, как непросто будет уговорить Кристофера выйти из своей привычной тени.
— Было бы интересно послушать, как голосит сын владельца... — не успел влезть Джисон, как Айен тут же заткнул ему рот ладонью, бросив на него строгий взгляд.
— В общем, мы бы хотели, чтобы вы написали текст и наложили вокал, — продолжил Хёнджин чуть тише, будто теперь, когда идея прозвучала вслух, она казалась ему слишком дерзкой. — Тогда песня станет действительно потрясающей! Ну, если нет, то будем довольствоваться тем, что есть.
— Он должен заехать за мной, не хотите спросить об этом у него лично? — Минхо, надеялся, что ребята подхватят инициативу и ему не придётся быть единственным посредником между Кристофером и всей группой.
Все переглянулись между собой, и Минхо увидел в их глазах какое-то сомнение, и даже... страх? Не в глазах Хана, но в остальных.
— Если честно...
— Мы немного...
— Боимся его, — откровенно поставил точку Джисон. — Они вдвоём боятся, мне вот всё равно.
— Ну, во-первых, он очень взросло выглядит для своего возраста. — Попытался оправдаться Хван. — Старше Чонина на четыре года. И его лицо очень устрашающее, он всегда такой хмурый... Он явно презирает, когда ты выходишь вместе с нами. Так что лучше всего об этом попросить тебе.
— Боитесь? Ха-ха. Он ведёт себя хуже Хана порой, — усмехнулся Минхо, пытаясь разрядить обстановку, и бросил короткий взгляд на Хана, который в этот момент в шутку надул губу, изображая оскорблённую невинность, и тут же рассмеялся, разрушая напряжение.
— Ладно. Текст так текст, — вздохнул кролик и вытянулся руками вверх, растягивая мышцы после тренировки.
***
Дверь квартиры негромко щёлкнула, отсекая шум вечернего города, и в прихожей сразу воцарилась привычная домашняя тишина, нарушаемая лишь едва различимым шипением с кухни и мерным тиканьем настенных часов. Минхо медленно переступил порог, давая глазам привыкнуть к мягкому полумраку, а затем, тяжело выдохнув, принялся неторопливо развязывать шнурки кед. Пальцы двигались лениво и неохотно, будто даже на такое простое действие требовалось больше сил, чем у него оставалось после долгого дня. Сняв обувь, он бросил её у стены и машинально провёл ладонью по лицу, стараясь прогнать навалившуюся усталость, однако вместо этого лишь сильнее почувствовал, как ломит шею и неприятно ноют плечи.
Из кухни доносился насыщенный аромат жареного чеснока, свежих трав и чего-то сливочного, отчего желудок тут же напомнил, что за весь день он толком ничего не ел. Именно так всегда пахло вечером, когда дома был Крис. Юноша тихо прошёл по коридору, не желая нарушать эту уютную тишину, и остановился на пороге кухни. Кристофер стоял к нему вполоборота, полностью сосредоточившись на приготовлении ужина. Он неспешно помешивал соус деревянной лопаткой, время от времени пробуя его на вкус и задумчиво хмурясь. Из маленькой колонки на подоконнике едва слышно играла музыка, однако австралиец почти не обращал на неё внимания, потому что уже давно напевал поверх неё свою собственную мелодию.
Он делал это совершенно бессознательно, его голос звучал удивительно легко и естественно. Услышав осторожные шаги, Крис поднял голову и сразу же заметил Минхо, замершего в дверном проёме. На его лице почти мгновенно появилась спокойная, тёплая улыбка.
— Вернулся?
— Угу, — негромко ответил юноша в проходе, и одного этого короткого звука оказалось достаточно, чтобы Кристофер понял, насколько тяжёлым оказался сегодняшний день.
Кролик сам не мог объяснить, почему вдруг почувствовал такую острую необходимость оказаться ближе, но уже через секунду ноги сами понесли его вперёд. Расстояние между ними сократилось всего за пару шагов, и, оказавшись рядом, он без единого слова осторожно опустил лоб австралийцу на плечо. Крис тихо усмехнулся, продолжая помешивать соус так, будто подобное происходило совершенно регулярно. Свободной рукой он осторожно коснулся волос младшего, медленно провёл ладонью по затылку, перебирая мягкие пряди.
— Настолько вымотался?
Ответа не последовало. Вместо слов Хо лишь сильнее прижался лбом к его плечу и едва заметно сжал пальцами ткань домашней футболки. Крис почувствовал, как тот медленно расслабляется, как постепенно исчезает напряжение в его плечах, и невольно улыбнулся ещё теплее.
— Тогда стой столько, сколько понадобится, — произнёс он почти шёпотом, вновь возвращаясь к плите. — Только заранее предупреждаю: если ужин всё-таки подгорит, виноватым назначу именно тебя.
Минхо тихо хмыкнул, даже не думая отходить. Он чувствовал, как постепенно расслабляются мышцы спины, как исчезает неприятная тяжесть в голове, преследовавшая его весь день, и понимал, что причиной тому были вовсе не тишина и не домашний уют сами по себе, а присутствие человека, рядом с которым ему никогда не приходилось изображать хорошее настроение или скрывать усталость. Крис, не переставая заниматься ужином, украдкой поглядывал на отражение Минхо в тёмном стекле плиты. Даже сейчас австралиец негромко напевал себе под нос какую-то незнакомую мелодию. Он замолчал лишь тогда, когда понял, что кролик продолжает смотреть на него слишком внимательно. Почувствовав этот взгляд, Крис вопросительно приподнял бровь и улыбнулся уголком губ.
— Что? — С лёгкой усмешкой спросил он, откладывая ложку на разделочную доску.
Минхо отрицательно покачал головой и опёрся ладонями о край столешницы, некоторое время рассматривая деревянную поверхность, испещрённую мелкими царапинами, оставшимися после бесчисленных ужинов.
— У тебя очень красивый голос.
Кристофер медленно перевёл взгляд на юношу, будто пытался понять, послышалось ему или нет, а затем негромко рассмеялся, пряча неожиданное смущение за привычной лёгкостью.
— Вот уж чего я точно не ожидал услышать сегодня, так это такого комплимента.
Он отвёл взгляд в сторону, машинально поправляя рукав футболки, хотя прекрасно понимал, что делает это лишь для того, чтобы чем-то занять руки. За годы выступлений ему приходилось слышать немало похвалы: после съёмок, в спортивном зале, на фотосессиях люди говорили о его внешности, теле и всё это давно стало частью работы. Но слова его любимого почему-то воспринимались совсем иначе. Возможно, потому что тот никогда не произносил их просто ради красивого момента. Если уж Минхо что-то говорил, значит, действительно так считал.
— Вообще-то я хотел сказать это не просто так.
Крис опёрся бедром о край кухонного гарнитура и сложил руки на груди, внимательно наблюдая за ним.
— Слушаю, — мягко промурчал брюнет — Не тяни, ты уже успел меня заинтриговать.
Младший тихо усмехнулся, словно именно этой фразы ему и не хватало, чтобы наконец решиться.
— Мы начали готовить номер к новогоднему концерту под музыку, которую сделал ты. Но я...мы, хотим, чтоб ты написал текст и сделал это полноценной песней.
— Ты ведь знаешь, что написать текст — это не просто подобрать красивые рифмы. Если уж браться за такую работу, нужно понять, что именно вы хотите рассказать. Нужно почувствовать историю, представить её целиком, иначе слова будут звучать пусто, какими бы красивыми они ни были.
Минхо едва заметно кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.
— Поэтому я и пришёл к тебе.
Он отвернулся к плите скорее для того, чтобы скрыть собственную улыбку, чем потому, что ужин действительно требовал внимания. Осторожно выключив конфорку, Крис накрыл сковороду крышкой, убрал лопатку в раковину и несколько секунд просто стоял, опираясь ладонями о край кухонного гарнитура. Перед глазами всплывали десятки незаконченных мелодий, случайных строчек, записанных ночью в блокнот, набросков, которые он так никому и не показал. Возможно, среди них действительно найдётся что-то подходящее. Возможно, придётся писать всё с нуля, это уже не казалось главным. Волк ещё несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь к собственным мыслям. Он медленно улыбнулся и поднял глаза.
— Кажется... я понимаю, с чего стоит начать.
Минхо вопросительно наклонил голову.
— То есть...
— Можешь передать своей команде, что я согласен.
Младший расплылся в заячьей улыбке. Крис ощутил, как все его последние сомнения окончательно исчезают. Он ещё не написал ни одной строчки, не придумал ни одного припева, но почему-то уже был уверен, что согласился не зря.
***
Сквозь приоткрытое окно в квартиру проникал влажный холодный ветер, шевеля страницы раскрытых конспектов, которые занимали почти весь письменный стол в спальне, где в последнее время постоянно сидел Минхо. Толстые учебники лежали один на другом, разноцветные стикеры торчали между страниц, на полях тетрадей теснились бесконечные пометки, стрелки и формулы, а рядом остывала уже третья за день кружка кофе, к которому он так и не притронулся.
Главный осенний экзамен приближался слишком быстро. Чем меньше дней оставалось до назначенной даты, тем сильнее кролику казалось, что он ничего не знает. Иногда раздражение накатывало настолько резко, что он с силой захлопывал учебник и поднимался из-за стола только затем, чтобы несколько минут бесцельно ходить по комнате.
Крис и Минхо жили вместе уже достаточно долго, чтобы понимать настроение друг друга по одному взгляду или по тому, как громко закрывается дверь комнаты. Если раньше Минхо, вернувшись домой, первым делом заходил на кухню, интересовался, что готовится на ужин, мог сесть рядом и начать рассказывать, как прошёл день, то теперь он почти сразу скрывался за дверью своей комнаты, здоровался рассеянно и через несколько минут вокруг снова воцарялась тишина.
Кристофер ни разу не сказал вслух, что переживает, он начал проявлять заботу совсем иначе. Перестал без причины заходить в комнату, если видел, что младший полностью ушёл в работу. Старался не включать музыку слишком громко, надевал наушники, когда смотрел фильмы, готовил ужин заранее, чтобы потом не шуметь кастрюлями поздним вечером. Иногда он просто оставлял возле двери кружку горячего чая или тарелку с чем-нибудь сладким, тихо стучал костяшками пальцев по косяку и сразу уходил, не ожидая ответа.
Минхо прекрасно понимал, что в последние недели стал раздражительным настолько, что мог вспыхнуть буквально из-за любого пустяка. Несколько раз он отвечал слишком резко, хотя уже через минуту жалел об этом, но возвращаться и извиняться не находил в себе сил.
По рассказам знакомых, Чхве Сону умудрялся списывать так виртуозно, что преподаватели никогда ничего не замечали. Минхо невольно усмехнулся и откинулся на спинку компьютерного кресла.
«Если даже этот слюнтяй смог всё сдать... — пробормотал он себе под нос, нервно перебирая пальцами по плечу, — значит, и я обязан справиться. По крайней мере я действительно готовился.»
Мысль совсем ненадолго придала сил.
Жизнь Кристофера тоже постепенно превратилась в работу, только совершенно другого рода.
Обещание написать песню для новогоднего фестиваля он воспринимал куда серьёзнее, чем ожидал сам. Сначала ему казалось, что текст родится за пару вечеров, однако уже через несколько дней он осознал, что создать песню, которая сможет стать частью танца совсем не то же самое, что написать обычную композицию.
Он бесконечно переписывал строки и далял целые куплеты. Иногда находил идеальное, как ему казалось, решение вечером, а утром без сожаления стирал написанное, потому что оно переставало казаться искренним.
Из-за этого ноутбук почти перестал закрываться. Он стоял на кухонном столе, потом перекочёвывал в гостиную, затем на подоконник, снова возвращался в спальню. Рядом лежали исписанные листы бумаги, карандаши, наушники и диктофон с десятками коротких записей, в которых Крис пробовал разные варианты мелодии. Очень часто он работал уже после полуночи.
Когда квартира окончательно затихала, а Минхо наконец падал на кровать без сил, Кристофер надевал большие студийные наушники и открывал очередной проект на ноутбуке. Из спальни пробивалась тонкая полоска тёплого света ночника. Минхо даже не жаловался на включённый свет из-за усталости. Иногда старший подходил к нему, накрывал пледом, когда тот скидывает его с себя во сна, целовал в лоб и только после этого возвращался к своей работе, мысленно обещая себе закончить ещё один вариант припева, прежде чем лечь спать.
Куплеты складывались относительно легко. Но именно припев должен был стать сердцем всей композиции. Его люди будут помнить после первого прослушивания. Именно под него танцоры раскроют самую сильную часть номера, он должен был заставить зрителя задержать дыхание хотя бы на несколько секунд. Крис переписывал его снова и снова.
— Нет... — тихо произнёс он, снимая наушники и устало потирая переносицу. — Всё ещё не то.
Он удалил очередную запись и снова нажал кнопку воспроизведения. Комната наполнилась коротким фрагментом мелодии, который он прослушал, наверное, уже сотни раз. В какой-то момент ему даже начало казаться, что он перестал слышать её объективно. Все варианты слились в один, и понять, какой действительно лучше, стало невозможно.
Минхо всё чаще задерживался за учебниками до поздней ночи. Иногда он выходил из комнаты только затем, чтобы налить себе воды или размять затёкшие ноги. Проходя через гостиную, он невольно замечал своего волка, что сидел склонившись над ноутбуком почти не двигаясь. Свет экрана освещал сосредоточенное лицо, на котором отчётливо читалась усталость. Под глазами появились едва заметные тени, волосы давно растрепались.
Артём снял наушники и, прикрыв глаза, несколько секунд сидел совершенно неподвижно. Он глубоко вдохнул, медленно провёл ладонью по лицу, затем снова нажал клавишу воспроизведения. Первые аккорды мягко заполнили спальню. Крис тихо начал подпевать, проверяя, как ложатся слова на музыку, затем всё увереннее, позволяя голосу свободно следовать за мелодией.
В гостиной очередная строчка учебника для Минхо неожиданно перестала иметь смысл. Он перечитал её один раз, потом второй, затем понял, что всё это время прислушивается совсем к другому. Из-за приоткрытой двери едва различимо доносился голос Криса. Обычно, стоило ему услышать чьи-то шаги, он сразу смущался, замолкал и говорил, что ещё ничего не готово. Поэтому он осторожно поднялся из-за стола, стараясь двигаться настолько тихо, насколько вообще возможно, и медленно подошёл к двери. Голос становился всё отчётливее.
Кролик остановился в нескольких шагах от спальни. Он не решился подойти ближе. Казалось, любое движение могло разрушить этот хрупкий момент. Поэтому он просто прислонился плечом к стене и молча слушал. Мелодия постепенно раскрывалась всё шире. Когда начался припев, Крис непроизвольно сделал шаг назад от стола, прикрыл глаза и позволил голосу наполнить комнату целиком.
Припев оказался совсем не таким, каким Минхо представлял его себе раньше. Даже после финального затишья музыка продолжала звучать где-то в воздухе, не желая отпускать случайного слушателя.
Крис застыл, прислушиваясь к затихающему эху собственного голоса, затем глубоко выдохнул, открыл глаза и машинально потянулся к ноутбуку, чтобы остановить запись. Именно в этот момент он заметил отражение в тёмном окне и резко обернулся.
Кролик стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку.
— Ты давно здесь? — растерянно спросил брюнет, торопливо закрывая ноутбук, словно это могло что-то изменить. Крольчонок виновато улыбнулся.
— Достаточно.
Юноша сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд невольно задержался на раскрытом блокноте, где были исписаны почти все страницы.
— Это правда очень красиво.
Кристофер смущённо опустил глаза.
— Думаешь?
— Нет, я передумал, бред полнейший.
Минхо покачал головой и улыбнулся чуть шире.
— Да уверен я. Даже если бы эта песня не была написана для нашего номера, я всё равно захотел бы дослушать её до конца. А припев вообще не выходит из головы, цепляет моментально.
Несколько секунд Артём молча смотрел на него, пытаясь понять, не преувеличивает ли тот из желания поддержать. Но по лицу игривого кролика было легко прочитать правду. Он говорил именно то, о чем думал.
До экзамена оставалось всего четыре дня. Дата всплывала на экране телефона каждый раз, когда Минхо проверял календарь, возникала в мыслях сразу после пробуждения и не исчезала даже поздно ночью, когда усталость наконец брала верх над тревогой. Казалось, время, которое ещё недавно тянулось мучительно медленно, внезапно решило наверстать упущенное.
В какой-то момент напряжение стало настолько сильным, что он поймал себя на том, что уже десять минут смотрит в одну и ту же страницу, совершенно не понимая написанного. Буквы сливались в сплошные строки, мысли путались, всё ближе к горлу подступало раздражение.
Он настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил, как дверь комнаты тихо приоткрылась.
— Можно?
Крис осторожно заглянул внутрь, будто это был даже не его дом.
— Заходи.
Несколько секунд старший молча рассматривал разбросанные книги и листы с пометками.
— Совсем плохо? — Спросил австралиец наконец. Минхо тихо усмехнулся.
— Чем больше готовлюсь, тем сильнее кажется, что ничего не знаю.
— Через час закроешь книги. — Крольчонок поднял на него усталый взгляд. — Голова уже перестала работать. Если продолжишь сидеть в таком состоянии, ты ничего нового не запомнишь. Лучше пройдись, поешь, отвлекись хотя бы ненадолго.
— Иногда ты ведёшь себя как старпёр. — Ухмыльнулся юноша и по кошачьи растянулся на стуле, принимая предложение.
Ожидание результатов оказалось тяжелее самого экзамена. Несколько дней Хо пытался убедить себя не думать об этом, но получалось плохо. Он то и дело открывал сайт, проверял сообщения, ловил себя на том, что каждые десять минут смотрит на телефон, хотя прекрасно понимал, что раньше назначенного времени ничего не изменится.
Минхо буквально подлетел к широкоплечему брюнету возле крыльца, едва переводя дыхание.
— Я сдал!
Он смеялся так искренне, что слова едва удавалось разобрать.
— Слышишь? Я правда сдал!
Австралиец расплылся в широкой улыбке.
— Я же говорил, что ты справишься.
Минхо покачал головой, всё ещё не веря собственным словам.
— Господи... наконец-то...— Юноша оглядел свои руки, будто все, что они написали, было вовсе не его телом сделано.
Кристофер молча достал из кармана небольшую флешку на тонком чёрном шнурке.
— Вообще-то у меня тоже есть кое-что. —
Волк вложил флешку ему в ладонь. — Закончил вчера ночью.
На несколько секунд Хо потерял дар речи. Он осторожно сжал флешку в ладони, как священный грааль, и поднял на австралийца большие, блестящие, кошачьи глаза.
— Кланюсь вам, господин. — В ответ Минхо с силой потрепали по уже итак распушенным волосам. — Ты так усердно работал, что я не сомневаюсь ни секунды в звучании. Сегодня на тренировке посмотрим, как хорошо ты справился. — Юноша усмехнулся.
— Не питай особых надежд, но я хотя бы попробо-
Чужие тёплые губы мягко накрыли его, прервав фразу. Минхо невольно улыбнулся прямо сквозь поцелуй, и старший сразу почувствовал заметное движение уголков губ, так же невольно растянувшись в улыбке. Он тихо усмехнулся в ответ, на мгновение задержавшись совсем близко, словно не желая отпускать это ощущение, а затем мягко коснулся его кончиком носа.
— Вот теперь, — прошептал он с улыбкой, не открывая глаз, — я окончательно поверил, что всё позади.
— Теперь только всё самое интересное. — Фыркает кролик и в привычной манере и отодвигает от себя грудь старшего, что давалось каждый раз с трудом.
***
Последний припев постепенно растворился в мягком инструментальном окончании. Финальный аккорд прозвучал негромко, но в наступившей после него тишине он будто продолжал жить ещё несколько секунд. Никто не двигался, даже дыхание людей в зале казалось слишком громким. Каждый словно пытался удержать внутри то чувство, которое оставила после себя песня.
Первым нарушил молчание Хван Хёнджин. Он медленно провёл ладонью по подбородку, ещё раз посмотрел на ноутбук, словно хотел убедиться, что музыка действительно закончилась.
— Вот это... именно то, чего нам не хватало.
Несколько человек одновременно выдохнули, будто только сейчас вспомнили, что всё это время почти не дышали.
— Ничего себе.
Зал взорвался голосами. Танцоры заговорили все разом, перебивая друг друга.
— Это правда Бан Чан поёт?
— Это... — Айен взволнованно запнулся — даже лучше, чем я ожидал. Я думал, будет хорошо. Но у него потрясающий голос, не думал, что он так умеет.
— Сын господина Бана модель, но чтобы он ещё и пел так...
— Идеально, — коротко резюмировал Хёнджин и обвёл взглядом зал, убеждаясь, что все слышат его. — Именно то, что нужно для фестиваля.
Хёнджин удовлетворённо кивнул, прищурился и внимательно посмотрел на Минхо.
— Ты уже придумывал связки, да? Во время прослушивания двигался так, будто уже всё продумал.
Минхо опустил глаза и только сейчас осознал, что Хёнджин прав. Он действительно не заметил, как его тело начало двигаться само собой, подчиняясь музыке. Пока играла песня, он представлял, как она могла бы выглядеть на сцене.
— Есть пара идей.
— Значит, будешь главным героем этого танца. Вся хореография на тебе. Ты здесь старший и самый опытный.
По залу пронёсся одобрительный гул. Кролик оглядел бушующий зал, только сейчас осознавая всю серьёзность его роли. Давно он не чувствовал такого азарта. Хёнджин был немного не прав, когда сказал, что Минхо мягкий учитель. Если позволить ему взять хореографию полностью в свои руки, то он любыми способами сделает всё, чтобы это выглядело ровно так же, как у него в голове. Уже представляя мучения других на тренировках под его руководством, юноша невольно скривился в улыбке и зловеще хихикнул.
— Тогда начнём прямо сейчас.