tenderness
Солнце уже почти село, когда Ксюша осталась одна. Даша убежала вниз - Ваня освободился пораньше, и подруга, поцеловав Ксюшу в щёку и пообещав скоро вернуться, упорхнула к лифтам. Ксюша проводила её взглядом и снова откинулась на шезлонге, кутаясь в палантин. Ветер с океана стал прохладнее, влажными порывами приносил запах соли и нагретого бетона. Народу у бассейна почти не осталось: несколько человек у бара допивали коктейли, тихо играла босса-нова, вода в бассейне окрасилась в розовато-золотой. Она закрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает, оставляя после себя приятную пустоту.
- О, глянь, тут наша московская подруга, - раздался над ухом знакомый голос с лёгкой хрипотцой. - Одна сидит, греется. Не замёрзла ещё?
Ксюша открыла глаза и, прищурившись, увидела две фигуры. Андрей - в свободной майке и шортах, с полотенцем через плечо - улыбался своей открытой улыбкой. Рядом стоял Мирослав с телефоном в руке, молча кивнул.
- Решили отдохнуть после медиа-дня, - пояснил Андрей, плюхаясь на соседний шезлонг. - Смотрим - ты тут. Можно?
- Вы уже сели, - заметила Ксюша без раздражения.
- Ну, сесть-то мы сели. Но можем и уйти, если погонишь.
- Не погоню. - Она ухмыльнулась. - Рассказывайте, как всё прошло. Сильно вас там замучили?
Андрей закинул руки за голову.
- Да нормально. Подкаст записали, вопросы не самые тупые. Лукас пытался нас стравить с Фальконами, но мы держались. - Он покосился на Мирослава. - Мы с Данилом держались. А этот молчал, как партизан.
- Я говорил, - спокойно возразил Мирослав, открывая банку. - Пару раз.
- «Да», «нет», «нормально» - это не считается.
- Считается. Я говорил по делу.
Ксюша засмеялась. Было уютно оттого, как они сидели рядом - расслабленные, без камер и микрофонов.
- А ты чем занималась? - спросил Андрей.
- С подругой ездили в торговый центр. Купила платье, которое мне не нужно, и шлёпанцы. Потом вернулись и просидели здесь до заката.
- Платье покажешь?
- Ещё чего.
- Ладно. Платье не покажешь, за кого болеешь не говоришь. Скрытная ты личность, Токури. - Подметил Тнир.
- Не скрытная, а загадочная.
- Ага, конечно. - Андрей переглянулся с Мирославом. - Слышал, Мирик? Загадочная.
- Нормально, - прокомментировал Мирослав, и по его лицу пробежала тень улыбки.
Ксюша отпила остатки мохито. Лёд растаял, но мята всё ещё пахла свежестью.
- Серьёзно, как день прошёл?
- Нормально, - сказал Андрей уже спокойнее. - Подкаст, потом короткое интервью для бразильского канала. Вопросы одни и те же: как готовитесь, что думаете о соперниках. Ничего нового.
- А я вот на завтрак попала в компанию звёзд, - усмехнулась она. - Так что мой день точно был интереснее.
- О, завтрак был эпичный. Особенно момент, когда ты чуть не свалилась. Я до сих пор впечатлён.
- Ну не упала же, ты меня поймал.
- Вот именно. А ещё я спас твои фрукты. Ты мне должна.
- Чего я тебе должна?
- Поставь за нас кулачки на матче. А то всё «за хорошую игру».
- Я нейтральная сторона, - напомнила она с улыбкой.
- Нейтральных сторон не бывает, - вставил Мирослав, и это была самая длинная фраза, которую он произнёс за весь день.
- А ты надолго тут? - спросил Андрей.
- На весь турнир, конечно же.
- Значит, ещё увидимся. Будем переманивать тебя в стан болельщиков Спирит.
- Удачи, - фыркнула она.
- Спасибо. Мы её заслужили.
***
Максим спустился в лобби через час после возвращения с медиа-дня. Тренировка тоже прошла нормально - он играл на автомате, но мысли были далеко. В лобби среди кастеров, менеджеров и игроков он заметил Дашу, которая что-то обсуждала с Ваней у стойки.
- Здарова, - он пожал руку Строго. - Привет, Даша, Ксюша где? Она в номере?
Даша чуть заметно улыбнулась.
- Нет. Она на крыше, у бассейна. Одна, если что. Я только что оттуда.
- Спасибо.
- Макс, - она задержала его взгляд, - только не дави на неё, ладно? Она сегодня в хорошем настроении.
- Постараюсь.
Он направился к лифтам. Он не знал, что скажет, когда увидит её. Знал только, что больше не может ждать.
Двери лифта открылись на последнем этаже. Он вышел в тёплый, влажный воздух, пропитанный запахом хлорки и океана, и сразу услышал смех. Её смех. А потом увидел её - и замер.
Максим смотрел на эту сцену. Она сидела на шезлонге спиной к нему, закутавшись в полотенце. Рядом с ней, на соседнем шезлонге, развалился Андрей - высокий, мускулистый, в свободной майке, с полотенцем через плечо. С другой стороны, чуть поодаль, сидел Мирослав с банкой энергетика и слушал. Андрей что-то рассказывал, активно жестикулируя, и Ксюша смеялась - тем самым смехом, который Максим помнил по их первой встрече в лофте. Лёгким, искренним, беззащитным.
Внутри у него всё сжалось в тугой, горячий ком. Утром - завтрак. Теперь - бассейн. Драконы. Снова. Они что, теперь неразлучны? Он видел, как Андрей наклонился к ней, что-то говоря, и Ксюша кивнула, потом снова засмеялась. Мирослав, этот вечно молчаливый Зонтикс, даже не смотрел в их сторону, но его присутствие только усиливало ощущение, что Ксюша уже стала частью их компании. А он, Максим, остался где-то за бортом.
Он не подошёл. Просто стоял и смотрел, сжимая кулаки в карманах шорт. А потом развернулся и ушёл, чувствуя, как в груди поднимается злость - на неё, на них, на самого себя. В голове билась одна и та же мысль: «Она даже не заметила меня. Она вообще не смотрит в мою сторону».
Дверь номера распахнулась с такой силой, что Илья, сидевший на кровати с ноутбуком, вздрогнул и чуть не пролил энергетик на клавиатуру.
- Чё с ебалом? - спросил он, поднимая голову. - Ты выглядишь так, будто тебя только что вынесли в одну калитку.
Максим не ответил. Он швырнул ключ-карту на тумбочку, промахнулся, и пластик, звякнув, упал на пол. Потом прошёл к окну, развернулся, снова прошёл к двери. Остановился, сжав кулаки.
- Она опять с ними, - выпалил он. - Со Спиритами, у бассейна. Сидит, смеётся. Как будто ей вообще ахуенно живётся.
Илья отставил ноутбук в сторону и сел ровнее.
- Погоди. Ты сейчас про Ксюшу?
- А про кого ещё? - Отрезал Макс. - Да, про Ксюшу. Я поднялся на крышу, а она там с Зонтиксом и Тниром опять. Утром завтрак, теперь бассейн. Им что, больше заняться нечем?
- Им - это Драконам или Ксюше?
- Всем! - Максим резко развернулся. - Она с ними уже второй раз за день. Я утром её увидел, подумал, ладно, случайность. А теперь опять. Опять она с ними, Илья.
- Так, и че ты сделал?
- Ничего. Посмотрел и ушёл.
- То есть ты не подошёл, не поздоровался, не спросил, как дела?
- Нет.
- Ты просто постоял в стороне, как снайпер в лонге, и ушёл, кипя от злости?
- Ну да.
Илья вздохнул и потёр лицо рукой.
- Макс, ты пиздец тупой.
- Я знаю.
- Ты ревнуешь её к людям, с которыми она просто общается. Она тебе не изменяет. Вы вообще не встречаетесь и никогда не встречались. - Напомнил он. - Она имеет право сидеть с кем хочет и смеяться с кем хочет.
- Я понимаю! - Максим повысил голос, но тут же осёкся и опустил плечи. - Я всё понимаю. Но я ничего не могу с собой сделать. Я вижу её с ними, и меня переклинивает.
- Так подойди к ней. Поговори. Вместо того чтобы стоять и беситься.
- Я не могу, нахуй. Она забыла уже про меня, ало блять.
- Откуда ты знаешь? Ты у неё спрашивал?
Максим молчал.
- Ты даже не попытался. Ты просто решил за неё, что она тебя видеть не хочет. А она, может, ждёт, что ты подойдёшь.
- Она смеялась с ними, - повторил Максим тихо. - Ей хорошо с ними.
Илья ничего не ответил. Он просто смотрел на друга, и в его взгляде читалась не жалость, а спокойное понимание.
- Знаешь что? Ты умеешь ждать, когда нужно. Ты умеешь читать игру. Так прочитай эту ситуацию тоже. И перестань себя жалеть.
Максим ничего не сказал. Он сел на кровать, уронил голову на руки и закрыл глаза.
Следующие дни прошли в странном, вязком тумане. Максим ушёл в тренировки с головой - как будто от того, сколько часов он проведёт в практисе, зависело что-то большее, чем просто победа. Он играл на автомате, но внутри всё ещё кипело. Ксюша ему не писала. Он ей - тоже. Они не сталкивались в отеле - или, может, просто оба старательно избегали друг друга.
Ксюша, со своей стороны, не знала, что он видел её у бассейна. Она вообще не была уверена, что он о ней думает - после того, как она послала его в Москве, после того, как не отвечала на его сообщения. Она думала, что между ними всё кончено. И в каком-то смысле ей было легче от этого. Легче общаться с ребятами из Спирит, которые не ждали от неё ничего, кроме лёгкой болтовни. Легче смеяться над шутками Андрея, который в телеграме оказался таким же весёлым, как и в жизни - он скидывал мемы, спрашивал, как прошёл день, и вообще вёл себя как старый друг.
За день до матча Андрей написал ей: «Свободна щас? Подойди в лобби минут через десять, окей?? Есть кое-что для тебя)».
Ксюша спустилась, недоумевая. Андрей уже ждал её - с неизменной улыбкой. В руках держал пакет.
- Держи, - сказал он, протягивая его. - Это тебе. От всей команды. Ну, то есть идея была моя, но ребята поддержали.
Ксюша заглянула в пакет, вытащила вещь и замерла. Это была джерси Team Spirit - чёрно-серая, с драконом на груди и её ником «tokuri» на спине.
- Ты серьёзно? - спросила она, и в голосе её смешались удивление и недоверие. - Джерси с моим ником? - Она вопросительно подняла бровь.
- Абсолютно серьёзно. Мы тут подумали: ты уже почти наша. Завтракаешь с нами, пересекаемся постоянно. Не хватало только формы. Теперь ты полноправный член фан-клуба Спирит. - Он усмехнулся. - Ну, или почётный гость. Как хочешь называйся.
Ксюша провела пальцами по ткани - плотной, приятной на ощупь, - и вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Это было так неожиданно и так... тепло. Она не привыкла к таким жестам.
- Это взятка, чтобы я за вас болела? - спросила она с усмешкой, пытаясь скрыть, насколько тронута.
- А как ты догадалась? - Андрей засмеялся. - Нет, правда, Ксюш. Ты крутая. Без всяких задних мыслей. Просто хороший человек. Носи на здоровье.
- Спасибо, - сказала она тихо. - Я обязательно надену её на матч.
- Вот это правильный ответ! - Андрей хлопнул её по плечу. - Увидимся на арене.
Она поднялась в номер и долго смотрела на джерси, разложенную на кровати. Потом надела её - и улыбнулась своему отражению в зеркале. Она действительно собиралась прийти в ней на матч.
***
День матча настал. Арена гудела. Болельщики заполнили трибуны, и где-то там, среди моря флагов и плакатов, сидела Ксюша - в джерси Spirit, с нашивкой «tokuri» на спине. Даша, сидевшая рядом, покосилась на неё, но ничего не сказала - только хмыкнула и поправила свою нейтральную футболку.
Фальконс вышли на разминку. Максим, поправляя наушники, обвёл взглядом трибуны - по привычке, без особой цели. И замер.
Она сидела в пятом ряду, с краю, и смотрела прямо на сцену. На ней была джерси Драконов. Она выглядела... счастливой. И она была в их цветах. В цветах его соперников.
Что-то внутри Максима оборвалось и одновременно зажглось холодным, яростным огнём. Он отвёл взгляд, сжал челюсть и вернулся к монитору. Илья, заметивший его состояние, наклонился и тихо спросил:
- Ты в порядке?
- Да, - коротко ответил Максим. - Играем.
Он играл так, как не играл со времён мажора. Каждое движение было выверенным, каждый выстрел - смертельным. Он читал Спирит, как открытую книгу, и не давал им ни шанса. Мэджикс пару раз попался в его ловушки. Данил пытался переломить ход игры, но Максим был везде - на всех точках, на всех раскидках. К концу второй карты счёт был разгромным.
Матч закончился. Фальконс победили, Саирит уходили в нижнюю сетку. Арена ещё гудела, болельщики скандировали имена игроков, кто-то размахивал флагами, где-то надрывались комментаторы, подводя первые итоги. Ксюша сидела на трибуне, сжимая в руках опустевшую банку колы, и чувствовала странную смесь эмоций. Она не могла не замечать, как играл Максим. Он был холоден, сосредоточен, точен. Ни одной лишней эмоции. И от этого было почти невыносимо.
- Пойдём, - сказала Даша, поднимаясь. - Хочешь зайти к ребятам?
- Думаешь, им сейчас до меня?
- Ты в их джерси. Ты теперь одна из них. Конечно, до тебя.
Лаунж находился в глубине арены, за двойными дверями с охраной, но Ксюшу пропустили - пропуск делал своё дело. Внутри было тихо, не то что на арене. Игроки сидели на диванах, кто-то пил воду, кто-то просто смотрел в стену. Тренер что-то негромко обсуждал с аналитиком в углу. Мирослав, как обычно, сидел с банкой энергетика и молчал. Данил, стиснув зубы, пересматривал на телефоне момент своего последнего фрага. Андрей первым заметил Ксюшу и, несмотря на усталость, улыбнулся.
- О, наш талисман пришёл, - сказал он, поднимаясь. - Ну что, как тебе матч?
- Вы молодцы, - сказала Ксюша, подходя ближе. - Серьёзно. Я понимаю, что проиграли, но вы бились до конца. Особенно ты, Дань, на второй карте, когда один зажал точку и дал команде время. Это было круто.
Данил поднял голову и коротко кивнул - кажется, ему было приятно, хотя он и не показал этого. Мирослав перевёл взгляд на Ксюшу и, после долгой паузы, произнёс:
- Джерси тебе идёт.
- Спасибо, - она чуть улыбнулась. - Я её уже как родную ношу.
- Вот и правильно, - Андрей хлопнул её по плечу. - Ты нам удачу приносишь. Сегодня не сработало, но это только начало. Из нижней сетки ещё выберемся.
- Обязательно выберетесь. Я в вас верю.
Она посидела с ними ещё немного, слушая, как тренер разбирает ошибки, как ребята обсуждают, что можно улучшить. Ей нравилась эта атмосфера - спокойная, рабочая, без истерик и взаимных обвинений. Она чувствовала себя здесь на своём месте. И в то же время где-то глубоко внутри неё сидел червячок - мысль о Максиме. О том, как он играл. О том, что он даже не посмотрел в её сторону.
Когда она наконец попрощалась и вышла из лаунжа, коридор был уже почти пустым. Только редкие сотрудники арены пробегали мимо, да где-то вдалеке слышался гул уборки. Ксюша шла к выходу, размышляя, вызвать такси или дойти пешком до отеля, когда кто-то схватил её за руку.
Она обернулась. Максим.
- Алё, ты нормальный?.. - начала она, но он уже тянул её за собой, в тихий боковой коридор, где горели тусклые лампы и пахло бетонной пылью. Он отпустил её, только когда они оказались вдвоём, вдали от посторонних глаз.
- Ты что творишь? - выдохнула она, потирая запястье. - Это уже становится привычкой - хватать меня и тащить неизвестно куда.
- Я ждал тебя, - сказал он, и голос его прозвучал хрипло, сдавленно. - Я видел, как ты пошла к ним. В их лаунж. В их форме.
- И что? - Она скрестила руки на груди. - Андрей подарил мне джерси. Я имею право её носить. И я имею право поддержать людей, которые мне нравятся.
- Ого, уже прям нравятся, - повторил он, и в его голосе послышалась горечь. - А я? Я тебе не нравлюсь?
Ксюша не ответила сразу. Она смотрела на него - на сжатые челюсти, на пальцы, которыми он нервно постукивал по бедру, на глаза, в которых ревность мешалась с отчаянием. А потом сделала шаг вперёд. Не резкий, не агрессивный - спокойный, почти осторожный. И, протянув руку, поправила прядь волос, которая, как всегда, упала ему на глаза.
Он замер. Этого жеста он не ожидал.
- Помнишь, что ты сказал мне тогда, на качелях? - спросила она тихо.
Он молчал, но по его глазам она видела: он помнит. Каждое слово. Каждую секунду той ночи.
- Ты сказал: «Я здесь», - продолжала она, и голос её прозвучал мягче, чем ей хотелось бы. - Я запомнила это. Понимаешь? Я держалась за эти слова всю неделю. А потом ты исчез. Просто взял и исчез. И я не знала, что думать. Ты был - и вдруг тебя не стало. Как будто тот разговор вообще ничего не значил.
- Значил, - сказал он хрипло. - Всё значило. Я просто...
- Что?
- Испугался. - Он наконец поднял глаза. - Я испугался, Ксюш. Не тебя. Себя рядом с тобой. Того, что ты мне... блять. - Он тяжело выдохнул. - Ты мне нужна. Я никогда не умел говорить это. До сих пор не умею. Но я здесь. Сейчас. И я больше не хочу исчезать.
Она смотрела на него, и что-то в его голосе - не пафос, не попытка оправдаться, а простая, голая честность, - заставило её выдохнуть.
- Ладно, - сказала она, убирая руку с его волос. - Пойдём отсюда. Тут душно.
И, взяв его за руку, повела к выходу. Он шёл следом, чувствуя, как её пальцы сжимают его ладонь - не сильно, но уверенно, - и внутри у него что-то медленно отпускало.
На улице их встретил влажный ночной воздух. Пальмы вдоль дороги шелестели под ветром, и их длинные листья отбрасывали причудливые тени на асфальт. Максим тормознул такси - старенький седан с кондиционером, который работал на пределе и пах ароматизатором. Он открыл дверь перед Ксюшей, она села, он - следом, назвал адрес отеля.
В салоне было тихо. Водитель, пожилой бразилец в гавайской рубашке, включил музыку - негромко, фоном, - и гитарные переборы смешивались с шумом кондиционера. Ксюша смотрела в окно на проплывающие огни вечернего Рио. Максим смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд кожей - тёплый, почти осязаемый, - и наконец не выдержала:
- Ты чего уставился? У меня что-то на лице?
- Нет. Просто ты красивая.
Она повернулась к нему и приподняла бровь.
- Ты случайно не ударился головой во время матча?
- Нет, - он чуть усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным. - Просто говорю то, что вижу.
- Окей, горе ловелас. Продолжай.
Он не продолжил. Вместо этого он медленно опустил голову ей на плечо. Ксюша замерла на секунду, но не отстранилась. Тогда он чуть повернул голову и коснулся носом её шеи - там, где кожа была тёплой и пахла гелем для душа, смешанным с запахом океана. Она почувствовала его дыхание на своей коже, и по телу пробежали мурашки. А потом его ладонь легла ей на колено - осторожно, но уверенно, как будто он имел на это право.
- Тише, романтик, - прошептала она, слегка посмеиваясь. - Руку убрал.
- Не хочу.
- Это нагло. - Она покосилась на него, но в голосе её не было раздражения - только тёплая, чуть смущённая ирония. - Ты вообще сегодня в ударе. Сначала хватаешь меня в коридоре, ревнуешь к Дракончикам, теперь это. Что дальше?
- Дальше я приглашу тебя прогуляться, - сказал он, не поднимая головы. - На пляж. Тут рядом. Ночью там тихо и никого нет.
- Ты ставишь меня перед фактом?
- Да. Через пятнадцать минут после того, как мы приедем в отель. Переоденемся - и пойдём.
- А если я откажусь?
- Тогда я пойду один и буду смотреть на виды Рио, думая о том, какой я идиот.
Она фыркнула и пихнула его в бок - легонько, но достаточно, чтобы он наконец поднял голову.
- Уговорил, ревнивец. Только дай мне переодеться и не стой над душой.
- Договорились.
Оставшуюся часть пути они проехали молча, его ладонь так и осталась лежать на её колене, а её плечо - прижиматься к его плечу. Водитель, казалось, вообще не обращал на них внимания - он привык к странным пассажирам.
В лобби отеля ночной портье смотрел сериал на телефоне. Они прошли мимо него к лифтам, и когда двери закрылись, Ксюша повернулась к Максиму.
- Пятнадцать минут. Не опаздывай.
- Я никогда не опаздываю.
- Это мы ещё посмотрим.
Двери лифта открылись на девятом этаже. Она вышла первой, он - следом. У двери с номером 914 она обернулась, и на секунду их взгляды встретились. Она едва заметно улыбнулась - уголками губ, почти неуловимо, - и скрылась за дверью. Максим постоял ещё пару секунд, глядя на цифры «914», а потом развернулся и пошёл к себе.
В номере Илья не спал. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и что-то печатал в телефоне. Когда Максим вошёл, он поднял голову, окинул его оценивающим взглядом и широко улыбнулся.
- Ну нихуя себе, - протянул он. - Ты прям светишься. Аж глазам больно.
- Чего? - Максим стянул футболку и бросил её на стул.
- Того. Ты прям как солнечный мальчик. - Илья по тупому посмеялся. - Я уж думал, ты там на арене остался ночевать. А ты, оказывается, к Ксюхе ходил, сразу видно. - Он отложил телефон и скрестил руки на груди. - Ну и как всё прошло? Помирились? Или ты опять накосячил?
- Не накосячил, - Максим направился в душ, но Илья не унимался.
- Да ладно? Ты? Не накосячил? Даже истерику не закатил? Я не верю. Ты точно Максим Киосуке Лукин? Может, тебя подменили? Бля, чувак, ты ебануто крут.
- Илья.
- Что «Илья»? Ты зашёл сюда с улыбкой, Макс. С улыбкой. Я не видел у тебя такой улыбки с тех пор, как ты с ней погулял. Ты порхаешь, братан.
- Я не порхаю.
- Порхаешь. Вон, даже волосы как-то иначе торчат. - Илья усмехнулся и снова взял телефон. - Ладно, герой-любовник, иди в душ. От тебя пахнет ареной и победой. А я пока запишу в заметки: «Сегодня Максим впервые за долгое время не проебался».
Максим ничего не ответил, но, проходя мимо, пихнул Илью в плечо - тот засмеялся и отмахнулся. Душ занял меньше пяти минут. Максим переоделся в лёгкую футболку и шорты, попытался пригладить волосы - бесполезно, - и вышел из номера, оставив Илью с его телефоном и многозначительной ухмылкой.
Ксюша тем временем уже стояла перед зеркалом. Форма Спирит была аккуратно сложена на спинке стула. Она сняла её почти сразу, как зашла в номер. Провела пальцами по нашивке «tokuri» на спине, усмехнулась и убрала в шкаф. Душ смыл остатки усталости. Она надела джинсовые шорты и лёгкий белый топ, чуть подкрасила ресницы, тронула губы блеском. Волосы оставила распущенными - пусть падают на плечи.
В дверь постучали. Ровно через пятнадцать минут.
Она открыла. Максим стоял на пороге в лёгкой серой футболке и свободных шортах. Он окинул её взглядом - и на секунду замер. Потом уголки его губ дрогнули.
- Наконец-то ты без дракона, - произнёс он.
- Ревнивец, - фыркнула она, скрещивая руки на груди, но в её глазах плясали искорки. - Ты когда-нибудь успокоишься?
- Никогда.
- Я так и поняла. - Она покачала головой, но улыбка всё равно пробилась. - Ты прямо как пёс, который охраняет свою миску. Только миска - это я. А еда - это твоё чувство собственности.
- Я не считаю тебя едой.
- Спасибо, конечно. Но ревнуешь ты меня так, будто я твоя собственность.
- Я не ревную. Я просто... не хочу, чтобы ты была с ними. - Он помолчал. - Я хочу, чтобы ты была со мной.
- Так я с тобой, - сказала она, и голос её прозвучал мягче. - Прямо сейчас. Стою перед тобой. В белом топе и без спиритов. Что ещё тебе нужно?
- Ничего, - он протянул ей руку. - Готова?
- Нет, блять, я возвращаюсь в номер. - Она вложила свою ладонь в его, и они пошли к лифту.
Пляж встретил их тишиной и простором. Океан простирался перед ними - бесконечный, тёмно-синий, сливающийся с ночным небом на горизонте. Луна висела низко, почти касаясь воды, и её свет прокладывал по волнам серебряную дорожку. Они скинули обувь у края дорожки и пошли босиком по влажному песку, туда, где волны оставляли на берегу белую пену.
- О чём ты думаешь? - спросила она, когда они отошли достаточно далеко от отеля. Её голос звучал тихо, почти интимно в этом огромном пространстве, наполненном только шумом океана.
- О тебе.
- Гладко стелешь, Киосуке, - она усмехнулась и пихнула его плечом. - Я серьёзно. О чём?
- Я тоже серьёзно. - Он остановился и повернулся к ней. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из мрамора - острые скулы, тени под глазами, упрямый подбородок. - Я думаю о том, как я вёл себя последние дни. Как дурак. Я видел тебя с ними и злился, хотя не имел права. Я не имел права вообще такое чувствовать. Мы не встречаемся. Ты мне ничего не обещала. А я вёл себя так, будто ты...
- Будто я твоя, - закончила она. - Да. Я заметила.
- Это плохо?
- Это... - она запнулась, подбирая слово. - Непривычно. Я не привыкла, чтобы кто-то так сильно хотел быть со мной, что начинал ревновать к первому встречному. Обычно наоборот.
- Что наоборот?
- Обычно это я ревную. Или переживаю. Или жду сообщений, которые не приходят. А тут ты. Стоишь в коридоре с таким лицом, будто я тебя предала. Хотя я просто позавтракала с ребятами.
- Я знаю. Я ебанат.
- Ты уже говорил. - Она коснулась его плеча, провела ладонью по ткани футболки. - Но знаешь что? Мне даже нравится, что тебе не всё равно. Что ты пришёл, что ты ждал меня у выхода. - Она сделала паузу. - Что ты ревнуешь, хотя не должен. Это странно, но...
- Но?
- Но это ты. Настоящий. Без притворства.
Он шагнул ближе, и она не отступила. Его руки легли на её талию - осторожно, словно спрашивая разрешения. Она положила ладони на его плечи, чувствуя, как под тонкой тканью футболки напряжены мышцы.
- Прости, - сказал он тихо.
- Да ладно уж, забудь.
И тогда он наклонился и поцеловал её. Это был совсем не тот поцелуй, что можно представить, читая романы: без спешки, без жадности, без попытки произвести впечатление. Просто сухие, тёплые губы коснулись её губ - сначала нерешительно, потом чуть увереннее, когда она не отстранилась, а, наоборот, подалась вперёд, сокращая последние миллиметры между ними. Его пальцы на её талии чуть сжались, но не требовательно - скорее удивлённо, словно он до сих пор не мог поверить, что это происходит. От него пахло гелем для душа и морской солью, и где-то на периферии сознания она отметила, что он всё ещё немного дрожит - то ли от холода, то ли от напряжения.
Это длилось всего несколько секунд. А потом он отстранился, и она открыла глаза. В лунном свете его лицо было совсем близко. Она видела каждую деталь: тени под глазами, которые никуда не делись, лёгкую щетину на скулах, ресницы - длинные, чуть влажные, - и взгляд. Такой взгляд бывает у человека, который долго боялся и наконец перестал.
- Вот, - сказала она тихо, и её голос прозвучал немного хрипло. - Это тебе за «прости».
Он усмехнулся - легко, без привычной наглости, - и его руки всё ещё лежали на её талии, как будто он боялся, что она исчезнет, если он отпустит.
- Я запомню.
Она улыбнулась и, протянув руку, снова поправила ему волосы - теперь уже не для того, чтобы что-то сказать, а просто так. Потому что могла. Потому что хотела.
- Ладно, ревнивец, пойдём обратно. Я начинаю замерзать.
- У меня есть толстовка в номере.
- Заманчиво. Но на сегодня хватит романтики. - Она взяла его за руку, и они пошли обратно к отелю.
У двери с номером 914 она остановилась, обернулась и, привстав на цыпочки, быстро поцеловала его в щёку.
- Не опаздывай завтра, - сказала она.
- Куда?
- На завтрак, дебил, я буду тебя ждать.
И скрылась за дверью, оставив его стоять в пустом коридоре с глупой, счастливой улыбкой на лице. Он развернулся и пошёл к себе, засунув руки в карманы. А в номере 914 Ксюша стояла у двери, прижав пальцы к губам.