Ведьма | Адель Шайбакова

— То есть ты поцеловала какую-то незнакомую девушку на спор? – выслушав мой рассказ, недоверчиво спросила Адель.

У нее было такое выражение лица, будто бы я только что рассказала ей парочку тайн о сотворении мира. Ханжа! Наверняка думает, что я легкомысленная девица. Не стоило об этом рассказывать.

— Пришлось, – улыбнулась я, шагая вместе с ней по заснеженной дорожке и стараясь не обращать внимания на ночной холод, который все глубже и глубже пробирался в рукава. – Не могла же я отказаться.

— Могла, конечно же. Что за любовь к авантюрам, Ведьмина? – раздраженно спросила Шайбакова.

Я пожала плечами.

— Мне просто нравится веселиться. Я не люблю тухнуть, как вы, – ответила я.

— С чего ты взяла, что я тухну? – еще более раздраженно спросила Адель.

— У вас личико какое-то злобненькое, – хихикнула я. – Как у Гринча. Гринч тоже тух, поэтому и стал зеленым. А я люблю веселье.

— Значит, любишь веселиться. И как, тебе было весело в клубе с этой девушкой? Понравилось? – странно взглянула на меня Адель.

Что это с ней? Ревнует?

— Честно? Да. Безумно понравилось, – призналась я и лукаво взглянула на нее из-под ресниц. – А если вы меня поцелуете, возможно, мне понравится еще больше. Вы ведь опытная, правда?

— Правда, – вдруг усмехнулась она и потянула меня за собой.

— Ты куда? – не поняла я. – Сейчас мне свой опыт показывать не надо! Я еще не готова!

— В бар, Ведьмина, – весело ответила Адель. – Не знаю, как вы, мисс Горячая Штучка, а я замерзла.

— В бар так в бар, – почему-то обрадовалась я. – Только идите медленнее, иначе я упаду! А вы ведь ревнуете, да? Ревнуете?

Отвечать мне Адель не стала, просто завела в теплый уютный бар. Там было многолюдно. Администратор проводила нас к столику на двоих у окна, вид из которого открывался на заснеженный, ярко освещенный парк, похожий на сказочный лес.

— Вы же ревнуете? – вновь спросила я, сидя напротив Адель, которая задумчиво листала меню. – Ну скажите уже! Мне же интересно!

Она подняла на меня не особо радостный взгляд. Наверное, пожалела, что позвала в бар, а не отделалась от меня по дороге.

— Во-первых, Ведьмина, я не страдаю от приступов ревности, потому что привыкла доверять своим женщинам, а во-вторых, вас ревновать к человеку, которого вы когда-то там по собственной глупости целовали, не собираюсь. Не находите, что это глупо?

— А вы не находите, что глупо все время перескакивать с «вы» на «ты»? – глядя ей в глаза, спросила я. – Мне кажется, нам нужно определиться.

— Вне университета обращайся ко мне на «ты», – ответила Адель, и мне показалось, что на её губах мелькнула улыбка.

Вообще-то над ней хотела издеваться я, но такое чувство, что издевалась она. Надо мной.

— Поняла, – энергично кивнула я. – В университете только на «вы». Ты ведь профессор.

— Доцент, – поправила меня Адель.

— Неважно. Важно то, что мы вместе, – улыбнулась я, но она не обратила внимания на мои слова.

— Тебе нужно согреться. Сильно замерзла? – спросила Адель, продолжая задумчиво рассматривать меню.

— Жар моих чувств к тебе согревал меня, – тотчас ответила я. – И тепло твоего тела тоже...

— Ведьмина, – сердито взглянула на меня Шайбакова. – Я же видела, что ты замерзла. Только поэтому и затащила тебя сюда.

— Раз видела, зачем спрашиваешь? – огрызнулась я.

Я действительно замерзла. Ботинки оказались слишком холодными для такой длинной прогулки, и теперь, в тепле, ноги начало покалывать.

— Пытаюсь быть вежливой, – хмуро ответила Адель и добавила тихо:
– Но рядом с Ведьмой это делать сложно.

— Ведьмой?! – потрясено воскликнула я. – Ты назвала меня Ведьмой?

— Тебе послышалось, – ответила она, но у меня вновь появилось ощущение, что Шайбакова издевается надо мной. – Нужно заказать что-нибудь горячее, чтобы вы согрелись.

— Глинтвейн, – решительно заявила я.

— Замечательный выбор! – Адель с иронией взглянула на меня.

— А что, говорят, отличная профилактика простуды.

— Не хочу тебя расстраивать, Саша, но предупредить простуду нельзя. Впрочем, лечения тоже нет, но, судя по твоему взгляду, ты не в силах поверить в доказательную медицину, – ответила Адель.

— А вот ты и ошиблась, – ответила я спокойно. – Я ею интересуюсь, потому что хочу жить не только счастливо, но еще и долго. В твою большую умную голову не пришла мысль о том, что это просто повод? «Закажем глинтвейн для профилактики простуды» – звучит очень невинно, да?

— Ах вот оно что! Тебе неловко сказать мне, что ты хочешь напиться, – рассмеялась Адель.

— Я не хочу напиться! – возмутилась я. – Я просто пытаюсь быть милой, чтобы ты на меня запала.

— Так я ведь уже запала, – сказала Адель невозмутимо.

— Что?! – Я подскочила на месте.

— Шутка, Ведьмина. – Уголки губ у Адель приподнялись.

— Юмор у тебя так себе, – проворчала я.

Адель подозвала официанта, и вскоре тот принес глинтвейн для меня, эль для нее и какую-то легкую закуску для нас обеих.

Мы провели в баре пару отличных часов. Просто сидели, смотрели на снег за окном и болтали, то и дело подкалывая друг друга. Это было здорово. На самом деле здорово и как-то душевно. Мы разговаривали так, словно знали друг друга давным-давно, и я искренне ликовала, когда видела, как Адель улыбается. Пару раз она даже смеялась, и я поймала себя на мысли, что мне нравится наблюдать за ней в такие моменты. Её лицо становилось каким-то светлым и беззаботным, как у девчонки, и в глазах появлялся озорной блеск. Адель была интересным собеседником, знала много всего необычного и при этом умела слушать.

Рядом с Адель я по-настоящему расслабилась и неотрывно смотрела то на её красивые кисти рук, то на губы, понимая все больше и больше, что хочу поцеловать этого человека.

Я хочу поцеловать свою преподшу. Безумно хочу. Нереально. Меня тянет к ней как магнитом, и я ничего не могу с этим поделать. Да и нужно ли вообще что-то с этим делать?

В какой-то момент наш разговор вернулся к тому, что произошло со мной в клубе пару месяцев назад. Адель то ли действительно ревновала, то ли не верила в то, что я на спор поцеловала незнакомку.

— Это странно даже для тебя, – сказала она, постукивая длинными пальцами по столу.

— Нет, странно, что ты этим интересуешься. Я бы тебе даже видео показала, – легкомысленно ответила я, – только у Женьки телефон упал и сломался. С концами.

— Как жаль.

Адель покачала головой, не сводя с меня странного взгляда. В глазах Шайбаковой мне хотелось утонуть с головой.

— Думаешь, вру? – прищурилась я, ненароком вспоминая тот головокружительный поцелуй. Почему-то мне казалось, что Шайбакова целуется так же потрясающе.

— Я бы назвала это иначе. Фантазируешь, – поправила она меня.

Я фыркнула:
— Просто признайся, что ты ревнуешь.

— Нет. С какой стати мне ревновать? Саша, ты просто мастер спорта по выносу мозга, – констатировала Адель, а потом протянула руку и убрала с моих губ крошку. Где-то глубоко внутри я смутилась, однако вида не подала. Более того, поймала руку Шайбаковой и прижала к своей щеке.

— И что ты делаешь? – невозмутимо спросила Адель.

— А ты? – хитро глянула я на нее. – Такое чувство, что ты играешь со мной. То притягиваешь, то отталкиваешь. Тебя так заинтересовал мой рассказ о том, что я целовала незнакомку? Может быть, мне и тебя поцеловать?

Она подалась вперед:
— А сможешь?

В её голосе была усмешка, зато взгляд цеплял так, что я почувствовала жар в солнечном сплетении и дыхание вдруг стало глубже, будто воздух раскалился в одно мгновение.

— Если ты захочешь – да, – ответила я, не собираясь играть в недотрогу.

Она молчала. Высвободила ладонь и медленно погладила меня по лицу кончиками пальцем от виска до губ.

— Я...

Что она хотела мне ответить, я так и не узнала. Нам помешал звонок на её телефон, и тотчас все напряжение, возникшее между нами, испарилось. На экране айфона, лежавшего на столе, высветилось: «Василина». И Адель, взяв телефон, встала.

— Извини, нужно ответить, – сказала она и ушла в холл, где не было слышно музыки, которая играла в баре.

Я проводила Шайбакову раздраженным взглядом, не понимая, зачем она решила ответить Ваське и испортить такой момент. А эта тоже хороша, все никак от бывшей отлипнуть не может. Неужели все еще надеется вернуть её?

Залпом допив второй бокал глинтвейна, я взяла свой телефон и зашла в инстаграм. Решила выложить что-нибудь забавное в сторис, чтобы отвлечься. Но вдруг каким-то образом оказалась на страничке Окладниковой. Ее последний пост был посвящен проблемам в отношениях. Васька, как заправский психолог, разбирала конфликты, ревность, сомнения в своих чувствах и прочее, создавая себе образ рассудительной и понимающей девушки. Читая ее пост, я все выше и выше поднимала брови. И ведь не скажешь, что его писала истеричка, названивавшая своей бывшей посреди ночи и врывавшаяся в её квартиру. Однако куда больше меня возмутила фотография. На ней были запечатлены Василина и Адель вместе, держась за руку. Лица Шайбаковой, правда, не было видно, только Васькино, и посторонний человек не смог бы понять, что это за девушка рядом с ней, однако я её узнала по фигуре и кистям рук.

Мои щеки опалило пламя внутренней злости. Эта стерва все испортила! А теперь постит себя и мою Адель вместе! Такое чувство, что Василина изредка выползает из своей интернетной комы, делает глупости и возвращается обратно. Какого черта она выставила фото с Шайбаковой? Забыла, что она больше не ее девушка? Или это такой способ показать мне, что Адель принадлежит ей? Ведь наверняка она знает, что я бываю на ее страничке.

Я дочитала пост про отношения до конца и убедилась в собственной правоте.

«Почему я пишу об этом? Не потому, что не знаю, какой контент делать. Идей у меня столько, что самой становится страшно, ведь нужно успеть все реализовать! Я пишу об этом только потому, что хочу помочь вам. И на своем опыте доказать, что любые, даже самые сложные отношения можно восстановить, если подходить к этому разумно. Конечно, это при условии, что у вас двоих до сих пор есть чувства.

Как вы знаете, мои отношения тоже были неидеальны, мы с моим любимым человеком расстались, но не можем так легко отпустить друг друга. Мы изначально слишком совпали, потом стали очень близки, и до сих пор наши чувства все еще сильны. Поэтому мы постепенно учимся понимать друг друга и иначе воспринимать то, что с нами происходит. Я верю в то, что мы сможем победить любые сложности, ведь нет ничего сильнее, чем искренняя любовь».

Мне так и хотелось позвонить Ваське и спросить у нее, все ли в порядке и почему она прекратила принимать лекарства, выписанные ее психиатром. Неужели она думает, что сможет вернуть Адель?

Я с силой сжала собственный телефон, решив сделать небольшую ответочку. Мою страницу Васька тоже просматривает. Сделаю-ка и я фото с Адель.

— Повторить? – Появившийся рядом со столиком официант взглядом указал на пустой бокал.

— Можно, – задумчиво кивнула я, но тотчас передумала. – Нет, стойте. Я хочу что-нибудь другое. Можно меню?

— Да, конечно, – сказал официант, и почти тут же передо мной появилось меню.

Я полистала страницы и ткнула пальцем в красивый трехцветный коктейль слоями.

— Вы уверены? – удивленно спросил официант. – Это крепкая вещь. С абсентом.

— Уверена, – махнула я рукой. – Принесите два – мне и моей спутнице.

Коктейли принесли быстро. Адель еще даже не успела вернуться. Они оказались совсем небольшими и неожиданно вкусными, как газировка. Выпив свой, я встала и пошла в туалет, но вдруг пошатнулась, почувствовав легкое головокружение. Приведя себя в порядок и подкрасив губы красной помадой, я полезла в сумку за духами. При Адель хотелось быть максимально женственной и притягательной. Флакончиков у меня с собой было два. Один аромат повседневный, кофейно-ванильный, которым я пользовалась последние недели. Другой аромат, в котором прохладная лаванда смешивалась с горьковатым медом и ванилью, я часто использовала раньше, а потом он мне приелся. Оба флакончика я взяла с собой только потому, что кофейные духи почти закончились, а пахнуть хотелось вкусно. Чуть подумав, я выбрала старые духи и побрызгала ими волосы и запястья. А потом нанесла немного за мочку уха и на ямочку между ключицами.

Адель все еще не было, так и трепалась со своей Васькой. Я со злости выпила и её коктейль. А когда она вернулась, я сидела на своем стуле, как сова на тонкой ветке, боясь упасть на пол из-за сильного головокружения. Кажется, крепкие коктейли после глинтвейна и того, что я пила в клубе, оказались лишними. Но было уже поздно.

Увидев Шайбакову, я захихикала.

— Ты в порядке? – удивленно спросила Адель и замерла у стола.

— Не особо... – призналась я и широко улыбнулась, понимая, что перестаю нормально воспринимать реальность.

— Когда ты успела напиться? – Она вскинула брови, сразу все поняв. Наверное, еще и пустые бокалы заметила.

— Я не пьяна... Скажите... Адель Максимовна...

— Марселевна.

— А, точно. Это... Ваше сердце стучит быстрее при виде меня? – спросила я заплетающимся языком.

— У меня нет сердца, – ответила Адель, с недоумением рассматривая меня.

— Как же нет? – возмутилась я, вскочила и, не чувствуя ног, подбежала к Шайбаковой. А после обхватила за плечи и прижалась к её груди, всею душой желая услышать сердцебиение. Его не было. Я слышала только музыку.

— И правда нет. – Я всхлипнула и подняла глаза на ошарашенную Адель. – У вас нет пульса! Адель, вы умираете! Понимаете? Что же делать?!

— Не неси чушь, – разозлилась она и вдруг задумчиво коснулась моей пряди, упавшей на плечо. А потом вдруг склонилась и зарылась носом в мои волосы. Но быстро отстранилась, словно предыдущее её действие было каким-то необъяснимым порывом.

— Твои духи... – сказала Шайбакова почему-то.

— Что с ними? – Я слабо улыбнулась, понимая, что тело стало невесомым, как перышко.

— Такие вкусные.

— Не съешьте меня, Адель Марселевна. – Я захихикала и пошатнулась, а она поймала меня и усадила за стул.

Все было словно в тумане, и мне безумно хотелось спать. Я помнила, как Адель расплатилась и вывела меня на улицу, к такси. Посадив в него меня, она села рядом, и мы куда-то поехали. Я положила голову ей на плечо и уснула.