Ведьма | Адель Шайбакова

Посмотрев на окна квартиры Шайбаковой, я поехала прочь по заснеженным дорогам. Мой путь занял больше часа, и все это время я радостно подпевала любимым песням, громко включив музыку. Домой я приехала как раз к ужину, довольная и радостная. Однако, как только увидела Ксю, которая была похожа на тень, перестала улыбаться. Должно быть, ей было тяжело.

— Все будет хорошо, сестренка. – Я села на диван рядом с ней и обняла ее, но Ксю, вздрогнув, отстранилась от меня.

— Что теперь может быть хорошего? – тихо спросила она меня.

— Ты найдешь другого, – нахмурилась я. – Свет не сошелся клином на одном человеке.

— Сошелся, – ответила сестра.

— Глупости, – поморщилась я. – Людей слишком много, чтобы раствориться в ком-то одном.

— Ты говоришь так, потому что никогда не влюблялась, – еще тише проговорила Ксю.

— Откуда тебе знать? Может быть, влюблялась.

— В того мальчика? Как его звали? Костя? – Сестра вдруг вспомнила человека, который когда-то действительно был для меня особенным. – Он ведь уехал, верно? Он не остался тут, с тобой. И ты переживала, Саша. Места себе не находила. Я ведь знаю, хоть ты и скрываешь все. Тебе было тяжело, а мне сейчас тяжело втройне. Поэтому просто оставь меня в покое и не говори глупости. Не говори о том, чего не знаешь.

— Ну так скажи мне, чего я не знаю.

— Отстань. Не лезь ко мне.

— Как хочешь, – пожала я плечами, чувствуя обиду, но не стала раздувать конфликт.

Понимала, что Ксю на эмоциях, а значит, может наговорить что угодно. Она всегда была такой – нервной, тонко чувствующей, воздушной, то нежное мягкое облачко, то грозовая туча. Родители называли ее творческой: сестра с детства отлично рисовала и поступила в университет архитектуры и дизайна, который в прошлом году с отличием и окончила, а теперь работала в конторе у одного папиного знакомого. То ли дело я: абсолютно нетворческая, активная, своенравная, с лидерскими задатками и кошмарным характером.

Мы с самого начала были слишком разными.

Я не умела рисовать, сочинять истории и рукодельничать, зато занималась бальными танцами. Бабушка отдала меня туда в пять лет, чтобы, по ее словам, я тратила энергию, которой у меня было хоть отбавляй.

Я не была знакома с вдохновением, но моим бесспорным плюсом было то, что я умела добиваться своего и брать измором.

Я не погружалась в мечты и фантазии, я ставила перед собой конкретные цели и шла к ним как танк.

Если внешне я была похожа на маму, то характер мне достался от папы – боевой, оптимистичный и где-то жесткий. А Ксю была натурой мягкой, обидчивой и возвышенной.

Она была старше меня почти на четыре года, но мне всегда казалось, что старшая сестра – это я.

— Не злись, – в спину мне сказала Ксю. – Я не хотела тебя обидеть. Извини.

Ее бесспорным плюсом было то, что она всегда умела просить прощения. А я – нет.

— Я и не злюсь, – ответила я и через силу улыбнулась. – Идем ужинать. И если меня начнет тошнить прямо тебе в тарелку, знай – это последствия неземной любви.

— Какие еще последствия? – не поняла сестра.

— Пока ты разглагольствуешь о том, что Сашенька ничего не понимает в любви, Сашенька влюбилась, – сообщила я и потянула ее за собой на кухню, откуда вкусно пахло грибным ризотто.

— И в кого? – удивилась сестра. – Какой он?

— Она. Она взрослая, серьезная и сексуальная, – хихикнула я, вспоминая, какое лицо было у Шайбаковой, когда я послала ей воздушный поцелуй. Она чуть не треснула от злости, бедненькая. – Однажды я вас познакомлю.

— С кем ты там кого знакомить собралась? – раздался позади голос папы, который, как всегда, появился абсолютно не вовремя.

— Да мы просто шутим, папочка, – ответила я и первой уселась за стол, чтобы своровать кусочек белого хлеба – детская привычка, от которой я никак не могла избавиться. Бабушка лишь погрозила мне пальцем.

— Надеюсь, ты не связалась с каким-нибудь идиотом? – Папа пытливо посмотрел на меня.

— Нет, ты что. Зачем мне идиоты, мне и себя хватает. – Я потупила глазки.

Ксю хмыкнула, а мама улыбнулась.

— Между прочим, Александра, скоро я познакомлю тебя с сыном своего знакомого, – вдруг сообщил папа. – Того, у которого строительный бизнес.

— Чего-чего? – Я подавилась и закашлялась, а мерзкий Арчи, улучив момент, стал хлопать мне по спине. – Перестань! – заорала я на брата. – Пап, ты серьезно?! С каким еще сыном?

— Хороший парень, – не сдавался отец. – Рожа, конечно, смазливая, я такие раньше... Кхм, неважно. Зато без вредных привычек, вежливый, выучился в Гарварде, теперь помогает отцу, единственный наследник. Все ему достанется. Сходишь с ним на свидание. Мы с его отцом уже договорились.

— Боже, мы что, в каменном веке живем? – всплеснула я руками. – Поверить не могу, что ты стал сводником, пап!

— Я же тебя замуж выходить не заставляю, в конце концов. Познакомься, сходи на свидание, узнай его получше, – не сдавался папа.

— Не спорь, – шепнула мама. – Это его очередная идея фикс. После отмены свадьбы папа одержим найти для вас с Ксенией хороших парней. Надежных, как он сам. – И она нежно улыбнулась папе.

Бабушка преувеличенно громко фыркнула, и папа недобро на нее покосился.

— Ну что же, хорошо, папочка, – громко сказала я. – Встречусь с этой отрыжкой мужского пола. И если она мне не понравится, видеться я с ней больше не буду.

— Договорились, – сказал папа, пытливо на меня глядя. Он не заметил, как Ронни ловко стащил с его тарелки кусок мяса. – Только веди себя с ним адекватно, чтобы мне не пришлось краснеть. Ты как-никак дочь Владимира Ведьмина.

— Я не посрамлю твоего имени, – ухмыльнулась я, точно зная, что никакие там выпускники Гарварда мне не нужны. Мне вообще одной хорошо.

— Было бы что срамить, – словно бы ни к кому не обращаясь, сказала бабушка.

— Это вы мне, мама? – нахмурился папа.

— Нет, Владимир, это я так, мысли вслух. Ты, конечно, молодец, здорово придумал дочерям молодых людей искать. Жаль, что я до этого в свое время не додумалась. и мои дочери сами выбирали... К сожалению. – И бабушка так печально вздохнула, будто мама и ее сестра вышли замуж за монстров.

— Несчастные, приходится жить с какими-то козлами, – с сарказмом сказал папа.

— Кстати, – вмешалась мама, решив перейти на другую тему, – я тут недавно встречалась с Мариной. Она сказала, что Лина переезжает в Сочи. У Окладниковых же там дом есть. Вот там они жить и будут.

Я в это время пила морс и снова подавилась, а Ксю вдруг резко встала, громко отодвинув стул, и ушла, бросив напоследок:
— Расхотелось есть. Извините.

Родители проводили ее взглядом, а бабушка покачала головой. Кажется, все они понимали, что поведение сестры связано с отменой свадьбы, и не стали задавать вопросов. А если бы и стали, она все равно ничего не сказала бы. И я не стала ничего говорить, хотя прекрасно понимала, что новый парень Лины – это бывший Ксюши, тот, кто изменил ей с лучшей подругой. Придурок.

— Пап, найди ей нового жениха, – вздохнула я.

Ронни тем временем стянул и второй кусок – уже для сидевшего рядом Эльфа, который радостно махал хвостом из стороны в сторону. Мне стало смешно. Арчи, который тоже видел это, улыбался.

— Ты думаешь, это так легко? Подходящие парни на дороге не валяются, – ответил папа. – Я и тебе едва нашел. И только попробуй с этим Анатолием какой-нибудь фокус выкинуть.

— Какой фокус, пап? Мы что, в цирке? – Я сладко улыбнулась, точно зная, что отошью сына его компаньона. У меня намечаются отношения с Шайбаковой вообще-то!

— Иногда мне кажется, что не в цирке, а в дурдоме, – сказал папа.

Он наконец заметил, что в его тарелке нет мяса. И обернулся на собак, которые с довольным видом сидели рядом с ним и честными глазами смотрели на хозяина. Мама весело рассмеялась и тотчас встала, чтобы положить папе еще мяса.

— Па, а если они замуж выйдут, то из дома укатятся? – встрял Арчи. – Па, выдай их замуж, надоели жуть как! Одна нервная, другая тупая...

— Ах ты мелкая обезьяна! – зашипела я. – Па, может быть, мы его в кадетскую школу отправим? Пусть живет там!

Мы переругивались с мелким весь ужин, а когда брат наконец выбежал из-за стола, я все-таки отвесила ему хороший сестринский пинок, из-за чего папа полчаса читал мне лекцию о том, как должна вести себя воспитанная девушка из приличной семьи.

Лишь через час я покинула гостиную, оставив родителей вдвоем смотреть какой-то фильм, а сама поднялась в свою уютную комнату. До самой ночи я делала домашнее задание, время от времени отвлекаясь на мысли о Шайбаковой, а потом, уже в кровати, взяла телефон и смеха ради выложила еще одно фото Саманты, на этот раз в летнем солнечном парке. И написала новый пост:

«Я пытаюсь завоевать одну девушку. Хочу, чтобы она была моей. Сегодня по великой случайности я подвезла её домой, и мы почти поцеловались. Это было так неожиданно... Наверное, она думает, что я спятила: преследую её, признаюсь в своих чувствах, веду себя как помешанная...

Не знаю, что с ней не так, а может быть, что-то не так со мной, но меня к ней тянет. Я хочу знать, какие у нее губы и руки. Хочу слышать, как она нежно произносит мое имя. И хочу быть той, которая будет держать её в узде.

Ах да, еще я видела ее лишь в одном полотенце! Она жутко сексуальная! Завтра у нас первое официальное свидание. Я надеюсь, что у нас все получится!»

С чувством великого удовлетворения я выложила пост в инстаграм и едва не завыла, как банши, стоило Ваське прокомментировать его.

«Я в тебя верю! За любовь нужно бороться. Ты смелая, и я держу за тебя кулачки», – написала Окладникова и поставила улыбающийся смайл.

— А я держу тебя за дуру, – вслух сказала я и ответила: «Большое спасибо за поддержку!»

Перед тем как заснуть, я отправила Адель сообщение: «Завтра в пять на парковке. Не забывайте! Если решите подарить мне цветы, лучше не делайте этого, я больше люблю еду».

Я ждала её ответа и каждую минуту заглядывала в телефон. Я нервничала. Не хотела, чтобы наше выстраданное свидание сорвалось. Это было бы крайне несправедливо. Но Шайбакова так и не написала мне ни ночью, ни утром.