Глава 33
POV. JUNGKOOK
Когда мы причаливаем, под «Саад» уже не вода, а слякоть. Все вокруг пронизано холодом, и сумеречный воздух, кажется, леденеет от одной только мысли о скором отсутствии солнца. Но светло здесь все равно как утром. Зеркало замерзшего неба и белые воды, укрытые снегом и ледяными узорами, создают прекраснейшее королевство, которому неведома тьма. Даже глубокой ночью небосклон остается синим, а сама земля будто излучает свет. Снег, отражающий бесконечное сияние звезд.
Пагос.
Пока мы шагаем по сугробам, я чувствую, как напротив сердца бьется о грудь ожерелье. Кристалл наконец-то близко. У меня есть ключ и карта с тайными тропами, и осталось только, чтобы Джису раскрыла мне подробности ритуала.
Воздух царапает щеки, и, несмотря на толстые перчатки, я опускаю руки в карманы. Местный ветер способен пробраться куда угодно, даже под кожу Я так закутан в меха, что с трудом передвигаю ногами. Мы движемся слишком медленно, и пусть я знаю, что непосредственной угрозы нападения нет, все равно не люблю быть неготовым к нежданным встречам. От этого меня трясет сильнее, чем от холода.
Я поворачиваюсь к Джису. Кончики ее волос покрыты инеем.
— Постарайся не дышать, — советую я. — Воздух может застыть на полпути.
Джису приподнимает капюшон:
— Тогда ты постарайся не говорить. Никто не хочет, чтобы твои слова сохранились навечно.
— Вообще-то, это жемчужины мудрости.
Глаза ее едва видны за завесой темного меха, но губы все время изогнуты в безрадостной улыбке, которая становится чуть ярче, пока Джису придумывает остроумный ответ. Готовится отразить следующий удар.
Делано равнодушно она вытряхивает лед из волос.
— Если жемчуг нынче так дешев, лучше я вложу деньги в бриллианты.
— Или золото, — самодовольно подсказываю я. — Слышал, оно всегда в цене.
— Когда вам двоим надоест провоцировать у меня приступы тошноты, не стесняйтесь остановиться, — глумится Тэхен, смахивая с меча снег.
— Завидуешь, потому что я с тобой не флиртую? — Дженни согревает пальцем спусковой крючок пистолета.
— Не нужен мне флирт, — отвечает Тэхен. — Я и так знаю, что ты от меня без ума.
Она меняет оружие в кобуре.
— Когда ты так одет, моему уму ничего не угрожает.
Тэхен оглядывает свое блестящее красное пальто, плотно прилегающее к гибкому телу. Меховой воротник льнет к его подбородку и прикрывает мочки ушей, создавая впечатление, будто у него вообще нет шеи.
— Это потому, что для тебя я неотразимее всего в чем мать родила? — улыбается Тэхен.
Юнги душераздирающе вздыхает и сжимает пальцами переносицу. Не знаю, то ли из-за многочасовой прогулки без еды, то ли из-за того, что кусачий мороз не позволил ему надеть любимые шорты, но старпом, похоже, начал терять терпение.
— Клянусь, я пошел на смертельно опасное дело с кучкой похотливых детишек, — ворчит он. — Скоро наверняка начнете совать любовные записки в бутылки из-под рома.
— Чудесно, — говорит Дженни. — Теперь и меня тошнит.
Я смеюсь, но звук тонет в ритме передвижных барабанов — к нам приближается воинский отряд. Идеальная «стрела» как минимум из дюжины человек яростно марширует сквозь пургу, в которой их тем не менее легко заметить. Снег плохо скрывает внушительные фигуры и впечатляюще ровный строй. Они вышагивают в ногу как единое целое, приминая сапогами снег с каждым ударом барабанов. Они похожи на великанов, раскрасивших пустынный пейзаж темными пятнами военной формы.
Когда они останавливаются, на минуту воцаряется тишина, пока мы рассматриваем друг друга.
Даже под слоями меха и доспехов нетрудно отличить королевских особ от солдат. Четыре сына правящей семьи Пагоса подобны титанам; охотничьи головные уборы перетекают в великолепные накидки на их спинах. Глаза их сверкают в раскрытых пастях зверей: белого медведя, полярного лиса, пустынного волка и — в самом центре — снежного льва.
Четыре зверя, четыре оттенка белого, что растворяются в снегу у их ног. На этом фоне доспехи и оружие — мечи и копья цвета черного дерева — кажутся еще темнее и переливаются, точно жидкость.
Братья сбрасывают с голов шкуры животных, защищавшие их от холода. Как и ожидалось, король Чанель — снежный лев. Самое смертоносное из всех существ. И пусть ростом лев превосходит некоторых мужчин, король Пагоса, похоже, вполне вписывается в его габариты. По крайней мере, не смотрится карликом в шкуре мамонта.
— Принц Чонгук, — приветствует Чанель.
Кожа его очень бледная, почти голубая. Губы того же оттенка едва различимы на лице с чертами острыми и прямыми. Глаза — суровые точки, растянутые к кончикам бровей, а волосы — будто поток мечевидных прядей, ниспадающий до брони.
Чанель прижимает ладонь к животу и сгибается в привычном поклоне. Братья следуют его примеру, но гвардейцы вокруг них стоят как вкопанные. В Пагосе не принято, чтобы солдаты склонялись пред королевской властью. Мол, так друг друга приветствует элита, а воин должен оставаться неподвижен и беспристрастен. Незаметен, пока о нем не вспомнят.
— Ваше величество, — отвечаю я. — Благодарю, что приняли нас в своем королевстве. Для меня это великая честь.
Я смотрю на принцев. Головные уборы подобраны в соответствии с их возрастом, а также — с порядком престолонаследия. Принц Кай, второй по старшинству, — белый медведь. Кенсу— пустынный волк. А самый юный из братьев, Сехун, — полярный лис. Я приветствую их, и принцы по очереди кланяются.
Интересно, кто из них наивный осведомитель Хенджина?
— Разумеется, вас приветствуют не только мои братья, — говорит Чанель, — но и вся наша семья.
Взмах его руки — и от строя солдат отделяется новая фигура в столь же грандиозном королевском одеянии. Пятая, гораздо ниже прочих и без явной военной выправки, но не менее горделивая. Ей даже не нужно скидывать шкуру зверя, чтобы я понял, кто это.
Заметив, как дернулось мое лицо, Сакура растягивает в улыбке губы невообразимо небесной синевы. Ее волосы короче, чем прежде, и лоб прикрывает прямая челка, касаясь приподнятых уголков глаз. Из-под нее к белой кости в мочке левого уха тянется бронзовая цепочка.
Сакура не похожа на принцессу, скорее на королеву. Воина. Противника.
— Принц Чонгук, — здоровается она.
— Принцесса Винтер.
Она усмехается при звуках своего настоящего имени.
Я чувствую, как растет возмущение застывшего рядом Тэхена. Моя команда наконец столкнулась с той самой женщиной, из-за которой я отказался от будущего на «Саад» — и своего, и их, — и вряд ли стоит ждать от них улыбок.
Я быстро пихаю друга локтем, пока он не успел ничего ляпнуть. Кто знает, сколь много принцесса Винтер поведала своей семье о пребывании в Мидасе. Сообщила ли, что владеет знаменитым «Золотым гусем»? Что продавала мои монаршьи секреты как алкоголь, ночи напролет общаясь с главными негодяями моего королевства? Вряд ли. А даже если да, Тэхену лучше с ней не фамильярничать. Может, он когда-то и был сыном дипломата, но теперь лишен наследства, и это известно всем. К тому же Винтер — принцесса. Потенциальная королева. Моя королева.
При мысли об этом я вздрагиваю, надеясь, что соглашением с Тэен сумею перекрыть сделку с Винтер.
В спину мне упираются взгляды всей сотни моих людей. Но как бы они ни жаждали что-то мне высказать, я не менее отчаянно хочу поговорить с принцессой. Обсудить наш договор и сделать встречное предложение. Однако сейчас не время. Слишком уж много вокруг любопытных глаз и проколотых ушей.
Я приветственно кланяюсь.
— Только взгляни на себя, все пытаешься скрыть удивление, — качает головой Винтер. — Не нужно. Ни скрывать, ни удивляться. Разве мы не старые друзья? Разве это не мой дом? Где еще мне быть, как не дома с дорогими друзьями и семьей?
— Конечно, — говорю напряженно. — Просто не ожидал, что ты окажешься здесь так быстро.
— Не все корабли плавают. Иные предпочитают летать.
Голос ее сочится самодовольством, но, в отличие от заносчивости Джису, эта мне совсем не нравится. Сдержав порыв закатить глаза, я ограничиваюсь коротким понимающим кивком.
Пагосские воздушные суда — одни из лучших в ста королевствах. От стремительных аэростатов, едва вмещающих полдюжины пассажиров, до передовых дирижаблей, таких роскошных, что их по праву называют плавучими дворцами. В каждом как минимум восемь отдельных винтов и три этажа высоты — для разного груза или, что встречается чаще, для пассажиров разного социального статуса.
Пагос всегда хорошо ладил с Эфевресией — родиной величайших изобретений человечества. Именно она стоит на передовой почти каждого технологического триумфа, и нынче редко можно встретить изобретение, чей путь начался в ином месте. С Пагосом они сотрудничают так долго, что даже существование на разных концах мира не помеха. Ничто не связывает два королевства прочнее, чем десятилетний брачный союз. А значит, Пагос посвящен почти во все технологические достижения Эфевресии и действительно предпочитает рассекать воздух, а не воды океана. Для прочих же королевств дирижабли, как правило, ненадежны. Поломки не редки, и путешествие, что длится дольше месяца, становится неоправданно проблемным.
— Ты и есть принцесса? — спрашивает Джису.
И как бы меня ни забавляло ее пренебрежительное отношение ко всем вокруг, я бросаю на нее острый взгляд, предупреждая не говорить лишнего. Но либо Джису не замечает, либо ей все равно. Я даже догадываюсь, какой вариант вероятнее.
Винтер кивает:
— Не знала, что принц набирает новеньких на «Саад».
— О, я не новобранец. Я здесь, чтобы его убить. — Джису многозначительно смотрит на принцессу. — И любого, кто встанет на моем пути.
Тэхен тщетно пытается заглушить смех тыльной стороной ладони.
Взглянув на Джису, я стискиваю зубы. Это холод ударил ей в голову? Или она так привыкла к нашим отношениям, что решила, будто может точно так же общаться с любым представителем королевской семьи? Я пытаюсь привлечь ее внимание, но Джису не отрывает ледяных, точно местный ветер, глаз от Винтер.
— Она шутит, — говорю я, заталкивая Джису себе за спину. — А еще, наверное, пьяна.
Она фыркает, и я сжимаю руку на ее талии, чтобы заставить замолчать.
— Не обращайте внимания на мою команду, — улыбаюсь я королю. — Когда заканчивается еда, они, как правило, выживают за счет рома.
Чанель встречает замечание смехом, однако столь же четким и строгим, как его военная стойка. Винтер опускает взгляд на мою руку на талии Джису.
— Есть более важные темы для обсуждения, — говорит Чанель. — Идемте, побеседуем во дворце, подальше от нашей зубастой погоды. Судя по тому, что рассказала мне сестра, мы можем заключить довольно выгодную сделку.
* * *
Показав нам гостевые покои и предоставив достаточно еды, чтобы Юнги воспрянул духом, меня сопровождают в главный зал. По просьбе короля Чанеля, я один, однако пока я следую за придворным распорядителем, за мной вышагивают семеро гвардейцев. Когда они явились забрать меня из отведенных покоев, вооруженные до зубов копьями, которые выглядят так, будто из зубов и сделаны, я воспринял это как комплимент. Такая настороженность лишь свидетельствует о моей репутации.
Главный зал сокрыт за снежными створками, что открываются вращающимся механизмом. Цепляясь друг за друга и издавая неоправданно много шума, шестеренки раздвигают тяжелые двери, дабы явить нам комнату. Она не так велика, но все здесь сделано с размахом и роскошью. Люстры увешаны замерзшими слезинками, а из ледяного пола, будто сорняки, растут сосульки. Я шагаю вперед, почти ожидая, что сейчас поскользнусь и грохнусь, но поверхность под ногами на удивление сухая.
Пятеро детей Пагоса взирают на меня с тронов. Каждый в черном одеянии, ткань стекает по их телам как масло. Единственное окно за их шикарными креслами исцарапано синей изморозью. Узор расползается по стеклу точно вьюнок, скрывая от нас последние капли солнечного света, что могли проникнуть в комнату.
— Надеюсь, вас устроили отведенные покои, — говорит король Чанель. — Должен признаться, я рад, что ты взял только часть команды. Сотни пиратов более чем достаточно. Боюсь представить, как бы справился с целым легионом в своем дворце.
— Держу пари, было бы весело, — со смехом бормочет юный принц Сехун. — Слухами о вас земля полнится. Немного жаль, что я не смогу испытать всего на себе.
— В следующий раз я приведу всю банду, — обещаю я и вновь смотрю на короля. — Наша договоренность в силе?
— Не помню, чтобы о чем-то с тобой договаривался, — отвечает тот. — Но моя сестра, похоже, решила, что обладает подобной властью.
Чанель сердито косится на Винтер, но она лишь небрежно взмахивает ресницами, будто он не более чем досадная неприятность.
Принц Кай склоняется к брату:
— Она отдала ему карту. Надеюсь, взамен мы получим что-то равноценное.
— Получите, — говорю я, вытаскивая из кармана ожерелье.
Великолепная синяя капля, все еще покрытая кровью Джису, раскачивается между нами, танцуя на цепочке.
Король Чанель стискивает подлокотники.
— Как можно преподносить такую вещь столь небрежно? Где ты ее нашел?
— Там же, где пленника, которого вы заперли в своем подземелье.
Принц Кай ерзает на троне, и становится ясно, о каком из братьев говорил Хенджин.
— Ксапрарцы, — цедит Чанель. — Хван Хенджин и его шайка проклятых воров. Стоило догадаться, что все потерянное попадает в его руки.
— Теперь оно не в его руках. — Я сжимаю ожерелье. — А в моих.
Принц Кенсу с рычанием подается вперед:
— И сейчас ты его отдашь.
— Тише, тише, брат, — посмеивается король. — Уверен, так он и собирается поступить.
— Конечно, — киваю я. — Как только услышу достойное предложение.
Винтер медленно растягивает губы в коварной улыбке:
— Нельзя не восхищаться его мужеством.
Король Чанель встает:
— Ты хочешь подняться на нашу гору, чтобы найти кристалл Кето. А дальше что?
— А дальше я верну ваше бесценное ожерелье, да и кристалл тоже, когда со всем покончу. Это шанс для Пагоса войти в историю как королевство, которое помогло раз и навсегда уничтожить сирен. Ваша семья станет легендой.
— Легендой? — Резкий смех короля сотрясает воздух. — И что же помешает мне просто забрать его у тебя?
— Как только кристалл будет освобожден, Морская королева сразу об этом узнает. И вы во многом хороши, ваше величество, но точно не в убийстве сирен. Если она умрет, то от моей руки. Позвольте мне взойти на гору, и мы сможем творить историю вместе.
— Это опасное восхождение, — говорит король. — Даже по нашему священному пути. Что скажет твой отец, если я подвергну его сына такой опасности? Пусть и ради столь благородного дела, как спасение мира. К тому же, — он кивает на сестру, — после стольких лет Винтер наконец вернулась домой, проделав немалый путь. И мне сложно представить, что на это ее сподвигла лишь вера в твою миссию.
Винтер смотрит на меня насмешливо и явно наслаждается, представляя, как я буду выкручиваться. Будто я когда-нибудь доставлю любому из них такое удовольствие. Не уверен, подстрекает ли меня король к чему-то или принцесса действительно не рассказала ему о нашей помолвке, но сам я эту тему точно не подниму.
— Конечно, нет, — отвечает Винтер брату. — Я вернулась, потому что хочу быть первой, кто все увидит. Хочу быть там, когда кристалл Кето наконец освободится.
Я до скрежета стискиваю зубы. Меньше всего мне нужно, чтобы по пятам за мной на Заоблачную гору взбиралась кровожадная принцесса.
— Не думаю, что стоит так рисковать, — говорю я. — Как сказал король, это опасное восхождение.
— Которое она уже совершала, — вставляет Кай. — Мы все совершали.
— Еще не все, — возражает Сехун.
Ласково взглянув на младшего брата, Кай обращает бесцветные глаза к королю:
— Если она пойдет с ним, то так хотя бы можно быть уверенными, что нас не обманут.
Я стараюсь не выглядеть оскорбленным.
— И тогда один из нас будет там, когда кристалл наконец покинет недра купола, — поддакивает Кенсу.
Винтер откидывается на спинку трона:
— Так приятно, что всего после пары дней в моем обществе вам уже не терпится от меня избавиться.
Король Чанель бросает на нее косой взгляд, а затем настороженно смотрит на меня.
— Если тебе удастся убить Морскую королеву и Погибель Принцев, то ты расскажешь миру, что мы посодействовали.
Это не просьба, потому я согласно склоняю голову, чувствуя хрупкость момента. От близости цели в горле саднит как от жажды.
— Кристалл, ожерелье и слава. — Чанель возвращается на трон, жадно сверкая глазами. — Хочу, чтобы Пагос получил все.
— Я поведаю миру все, что пожелаете, — уверяю я. — Если Погибель Принцев умрет, остальное меня уже не будет интересовать.
Дети Пагоса взирают на меня с высоты своих снежных тронов, а потом по очереди улыбаются.
* * *
Когда я наконец покидаю главный зал, Джису уже ждет, упершись ногой в ледяную дверь. Волосы ее влажные от холода, а тело скрыто под толстым вязаным свитером, что лишь подчеркивает хрупкость ее запястий. Заметив меня, она вздыхает и отталкивается от двери.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.
Джису пожимает плечами:
— Слежу, чтоб ты не помер.
Я смотрю на нее недоверчиво:
— Ты подслушивала.
— И теперь закончила, — не отрицает она и вскидывает брови: мол, и что ты мне сделаешь?
Однако уйти не успевает — я быстро хватаю ее за запястье и притягиваю к себе.
Ддису разворачивается так быстро, что волосы хлещут ее по лицу. Она трясет головой, убирая их с глаз, и хмуро смотрит на наши соединенные руки.
— Мне интересно, о чем ты думала раньше, — говорю я. — Когда угрожала убить принцессу в ее же королевстве. Не лучшая твоя шутка.
Джису выдергивает руку из моей хватки.
— А Тэхену понравилась.
— Я, конечно, рад, что вы двое сблизились, но не стоит забывать, что Тэхен — идиот.
— Ты тоже, — хмыкает она, — если доверяешь пагосцам.
— Мне не нужно никому доверять. Мне нужно только, чтобы они доверяли мне.
— Для пирата ты не очень искусный лжец. И торгуешься паршиво. Ты отказался от многого, а взамен получил ничто.
— Это не ничто. А шанс положить конец войне.
— Ты и правда дитя, коли веришь, что все так просто.
— Думаешь, уступить родное королевство принцессе Винтер было просто? — спрашиваю я. — Речь ведь не только о женитьбе на ней. Мне предстоит отринуть все, о чем я когда-либо мечтал, и погрязнуть в обязанностях, от которых всю жизнь пытался убежать.
Наблюдая за Джису, я рефлекторно стискиваю кулаки. Хочется, чтобы она поняла: я пошел на эту сделку не ради прихоти и жалею о своем решении каждый день. Я сознаю последствия своих действий и изо всех сил ищу выход.
Джису безмолвно смотрит на меня, и я не понимаю, какой реакции от нее жду и имею ли вообще право ждать хоть чего-либо, но ее молчание нервирует сильнее, чем любой ответ.
Бой курантов в тронном зале отмечает начало ночи ветров. Джису ждет, когда отзвенит третий колокол, и наконец сглатывает. Слишком громко.
— Ты правда собираешься на ней жениться? — Она тут же качает головой, будто не хочет слышать ответ. — Полагаю, это умно. Ты получишь кристалл Кето и союз с могущественным королевством. Даже отказавшись от жизни на «Саад», все равно выйдешь победителем. — На последних словах ее натянутая улыбка слегка дрожит, и когда Джису продолжает, голос ее тих и суров. — Ты ведь никогда не проигрываешь, да, Чонгук?
Я не совсем уверен, как реагировать, ибо по ощущениям в последнее время я только и делал, что проигрывал. И договор с Винтер — лишь еще один пункт в этом списке.
Я вздыхаю и, глядя, как Джису сдувает с лица волосы, чувствую необходимость раскрыть ей свой замысел. Все, что я придумал, лишь бы избежать сделки с Винтер, уже готово сорваться с языка. Я знаю, что не должен оправдываться ни перед Джису, ни перед кем-то еще, но не могу сдержать порыва.
— Когда все закончится, все прежние договоренности станут неважны, — признаюсь я. — Если я выживу, то предложу Винтер то, от чего она не сможет отказаться.
— Не думаешь, что сделал уже достаточно предложений? — спрашивает Джису.
И глядит на меня отнюдь не ласково.
— Ты подвергаешь опасности собственное королевство, поддаваясь на манипуляции властолюбивой принцессы, которая... — Она осекается и смотрит в пол с непонятным выражением.
— Джису.
— Не надо. — Она поднимает руку, удерживая расстояние между нами. — Ты ничего мне не должен, особенно объяснений. Королевские особы никому ничего не должны.
Это ее «королевские особы» ранит сильнее, чем должно. Я так старался, чтобы происхождение не стало единственным, что меня определяет, и мне больно слышать эту убежденность в ее голосе, словно иного Джису во мне и не видела. А видела лишь принца, но не просто мужчину.
Осторожно выдохнув, я убираю руки в карманы.
— Я никогда и не говорил, будто что-то тебе должен.
Джису отворачивается. Не знаю, слышала ли она меня, но она уходит, не оглядываясь, а я не спешу следом. Хочу — сильнее, чем готов признать, — но не представляю, что скажу, если догоню ее.
Я провожу рукой по волосам. Когда же уже закончится эта ночь...
— Я заметила.
Из тени точно призрак выплывает Винтер. В бледном сиянии факелов глаза ее кажутся почти белыми, а когда она приближается, огонь смягчает резкие черты ее лица, делая его милым. Нежным.
Свет и правда играет с разумом.
— Но для меня все это не имеет значения, — продолжает Винтер.
— Я с трудом понимаю, о чем ты.
— Девушка. Джису.
— Полагаю, ее сложно не заметить.
— Да. — Улыбка Винтер пылает ярче факелов. — Ты явно в это веришь.
Я потираю виски, не готовый к очередной загадочной беседе.
— Говори, что собиралась, Винтер. Я не в настроении для игр.
— Значит, ты изменился. Но я удовлетворю твою просьбу, ибо ты гость в моем доме.
Она приглаживает волосы, покусывает уголки синих губ. Скорее предвкушающе, чем маняще.
— Ты можешь питать к ней чувства, — говорит Винтер, — но это ничего не изменит. Любовь не для принцев и уж точно не для королей. А ты обещал мне, что станешь королем. Моим королем. Я лишь напоминаю об этом обещании.
Дикий блеск в глазах Джису мелькает в голове. Она даже не взглянула на меня, прежде чем уйти. И не пожелала слушать доводы и объяснения. Сказала, что я позволяю собой манипулировать.
«Королевские особы никому ничего не должны».
Но это не так. Я многим обязан, и Джису не исключение. Возможно, я не должен перед ней оправдываться, но обязан ей жизнью, а это, похоже, одно и то же.
Я переминаюсь с ноги на ногу, но осознав, что именно такой реакции Винтер и ждала, устремляю на нее гневный взгляд.
— Я не обещал тебе короля. Насколько помню, ты продалась за королевство. Не все ли тебе равно, которое?
— Звучит ужасно, словно ты вознамерился нарушить наше соглашение.
— Не нарушить, — поправляю я. — Пересмотреть.
Винтер усмехается и, прижавшись к моему плечу, проводит кошачьей ладонью по моей груди. Ее холодное дыхание льнет к шее, и когда я отворачиваюсь, она шепчет с явной улыбкой в голосе:
— Так много трюков. Тебе нужны рукава попрочнее, чтоб ни один не вывалился.