Нулевой аффект: Системная ошибка

˖ ݁𖥔 ݁˖ Наруто. Тренировочный лагерь Джирайи. Месяц после финала экзамена на чунина.˖ ݁𖥔 ݁˖

Мы сидели у костра. Старик Джирайя что-то писал в свою дурацкую книжку, иногда поглядывая на меня поверх страниц. Огонь трещал, где-то в лесу ухал филин. Пахло жареной рыбой и хвоей.

— Ты какой-то задумчивый сегодня, — сказал Джирайя.

— Я всегда задумчивый.

— Нет, ты всегда громкий. Задумчивый — это новое.

Я хотел огрызнуться, но не стал. Потому что он был прав. Я думал. О Сакуре.

˖ ݁𖥔 ݁˖

Где он сейчас? Вон там, в горах, с этой суровой тёткой Цунаде. Она бьёт его, наверное, как и Джирайя меня. Только Сакура не кричит. Он вообще редко кричит. Даже когда больно — просто сжимает губы и молчит. Я видел. На тренировках, когда я случайно задевал его, он не ойкал. Только смотрел на меня своими зелёными глазами и говорил: «ничего». А потом лечил себя сам, тихо, без лишних слов.

«Ты думаешь о розовом», — голос лиса прозвучал в голове. Курама не спал. Он редко спал в последнее время — моя чакра резвилась как сумасшедшая после тренировок.

— Не лезь, — мысленно огрызнулся я.

«Он тебе нравится».

— Он мой друг. Первый друг.

«Друг? Я чую твою чакру. Она становится мягкой, когда ты о нём думаешь. Как горячий суп».

— Ты ничего не понимаешь в людях.

«Я понимаю больше, чем ты. Я видел тысячу лет. И поверь: то, что ты чувствуешь к розовому, — не просто дружба».

— А что?

«Не знаю. Но спроси себя: ты бы обнимал Саске так же сильно, как его? Думал бы о Саске перед сном? Скучал бы по Саске, если бы он уехал?»

— Саске уехал. И я не скучаю. Ну, чуть-чуть. Но Саске — это Саске.

«А розовый — это розовый. Вот и разница».

Лис замолчал. Я уставился на огонь.

Джирайя отложил перо.

— О чём задумался?

— О друге.

— О том, с розовой косой?

— Откуда ты знаешь?

— Цунаде о нём говорит. Хвалит. Говорит, что у него талант. И что он пустой внутри, но учится чувствовать.

«Пустой внутри». Я не понимал, что это значит. Сакура не был пустым. Он просто не орал, как я. Не прыгал, не жестикулировал. Но он был. Всегда. Стоило мне оглянуться — он стоял в стороне или шёл сзади, тихий, спокойный, с этими дурацкими колокольчиками, которые звенели на ветру.

— Я скучаю по нему, — сказал я вслух.

— Это нормально, — Джирайя зевнул. — Скучать по тем, кто важен.

— Он важен.

— Тогда напиши ему.

— Я не умею писать письма.

— А ты попробуй. Не технику же учить.

˖ ݁𖥔 ݁˖

Я взял бумагу, перо, вымазался в чернилах. Писал долго, зачеркивал, начинал заново.

«Сакура. Привет. Как ты? У меня всё супер. Старик Джирайя научил меня крутой технике. Я вспоминаю тебя, когда ем рамэн, потому что ты говорил, что я слишком много ем. Ты не представляешь, как я скучаю по твоим колокольчикам. Здесь тихо, даже лес молчит. А я люблю шум. Но когда ты рядом, шум не нужен. Потому что ты — шумный внутри? Не знаю, как объяснить. Наруто».

Я свернул бумагу, отдал Джирайе.

— Как-то коряво, — сказал он.

— Зато от души.

— Птица доставит.

— Спасибо, старик.

˖ ݁𖥔 ݁˖

Ночью мне приснился Сакура. Он сидел на крыльце, вплетал колокольчики в свою длинную косу. Улыбался — не так, как обычно (его улыбка была едва заметной), а чуть шире, почти как я.

— Ты скучаешь? — спросил я во сне.

— Да, — ответил он. — Но я вернусь.

— Скоро?

— Когда научусь лечить всё.

— А я научусь защищать всех.

— Тогда встретимся.

Проснулся я с мокрыми щеками. Слёзы? Нет, дождь пошёл. Джирайя храпел под деревом.

«Ты плакал», — сказал Курама.

— Неправда.

«Твоя чакра была солёной. Я чувствую».

— Отстань.

«Розовый мальчик тебя изменил. Раньше ты был просто громким. Теперь ты — громкий со смыслом».

— Это похвала?

«Это констатация. Не злоупотребляй».

Я улыбнулся.

˖ ݁𖥔 ݁˖

Утром Джирайя разбудил меня пинком.

— Вставай, соня. Сегодня учимся ходить по воде вверх ногами.

— Это возможно?

— Для избранных — да.

Я встал, потянулся, посмотрел на восток. Там, за горами, был Сакура. Там же была Коноха. Дом.

— Я стану Хокаге, — сказал я, сам себе.

«И розовый станет твоим личным врачом?» — ехидно спросил лис.

— Не твое дело.

«Ты краснеешь».

— Врёшь!

«Проверь зеркало».

Я проверил. Нет, не краснел. Но внутри было жарко. Как будто я съел слишком острый рамэн. Или слишком много улыбался.

˖ ݁𖥔 ݁˖Тренировка. Водопад. Вверх ногами.

Джирайя стоял на руках посреди реки, как ни в чём не бывало.

— Давай, повторяй!

Я попробовал. Упал. Намок. Выругался. Попробовал снова.

— Твоя чакра не слушается, потому что ты злишься, — заметил старик.

— Я не злюсь, я сосредотачиваюсь!

— Ты думаешь о розовом.

— Не думаю!

— Врёшь.

Я замолчал. Потому что я действительно думал. О том, как Сакура лечил меня после тренировок. Его руки — холодные, уверенные — клал мне на плечи, и тепло разливалось по телу. Он говорил: «не напрягайся, расслабься». А я не мог расслабиться, потому что он стоял так близко, что я чувствовал запах его мыла — что-то цветочное, нежное.

«Ты опять», — вздохнул Курама.

— Заткнись, — прошептал я.

— Что? — спросил Джирайя.

— Ничего. Тренируюсь.

Я встал на руки. Чакра потекла ровнее. Я продержался целых три секунды.

— Молодец, — кивнул Джирайя. — Думай о том, что тебя злит.

— О чём? О Саске?

— О том, что Сакура далеко.

Я подумал. Чакра стала горячей. Я продержался пять секунд.

— О том, что он грустит, — добавил я.

— А он грустит?

— Не знаю. Но он не показывает. Он вообще ничего не показывает. Иногда мне кажется, что внутри у него — пустой дом. И я хочу зажечь там свет.

— Романтично, — фыркнул Джирайя.

— Не романтично. По-дружески.

— Ага. Конечно.

˖ ݁𖥔 ݁˖

Вечером я сидел у костра и думал.

Курама молчал. Джирайя писал. Я смотрел на луну.

Сакуре сейчас, наверное, тоже видна луна. В горах она ближе. Я вспомнил, как мы сидели на крыше Академии, и он считал звёзды. Не для красоты — для тренировки глаз. Он всегда был серьёзным. Даже когда я шутил, он не смеялся. Но его глаза... они смеялись. Чуть-чуть. Я видел.

— Я хочу его увидеть, — сказал я вслух.

— Увидишь, — ответил Джирайя. — Когда закончите тренировки.

— А если он забудет меня?

— Не забудет. Таких, как ты, не забывают.

— Это комплимент?

— Это констатация.

Как у Курамы. Я улыбнулся.

˖ ݁𖥔 ݁˖Ночь. Разговор с лисом.

«Розовый мальчик прислал бы тебе письмо, если бы умел писать. Он не умеет», — сказал Курама неожиданно.

— Откуда знаешь?

«Он не говорит лишнего. Он делает. Если он обещал вернуться — вернётся. Если сказал, что ты его первый друг — значит, первый. Такие не врут».

— Ты его защищаешь.

«Я его уважаю. Он не боится меня. Это редкость».

— Я тоже не боюсь.

«Ты — носитель. Ты обязан не бояться. А он — никто. Просто розовый мальчик с пустотой внутри. И он смеёт смотреть на меня в упор».

— Ты поэтому его любишь?

«Я не люблю людей. Я их терплю. Но его... я терплю охотнее, чем других».

— Спасибо, — сказал я не себе, а лису.

«Не благодари. Спи. Завтра тренировка с утра».

˖ ݁𖥔 ݁˖

Я лёг на спальник, закрыл глаза. И услышал звон колокольчиков. Нет, показалось. Или ветер. Или память.

— Сакура, — прошептал я. — Я тебя догоню. Обязательно.

И заснул с улыбкой.

˖ ݁𖥔 ݁˖Конец интерлюдии.˖ ݁𖥔 ݁˖ 𐙚 ˖ ݁𖥔 ݁˖[Курама: наблюдение. Наруто: рост привязанности к Сакуре. Эмоции Сакуры (дистанционно): +0,2% (когда письмо дойдёт).]˖ ݁𖥔 ݁˖ 𐙚 ˖ ݁𖥔 ݁˖˖ ݁𖥔 ݁˖