Глава 6
Слезы хлынули из твоих глаз сплошным потоком, застилая всё вокруг серой пеленой. Ты больше не пыталась их прятать или утирать. Твоя хрупкая, ранимая душа просто не выдержала этого дикого коктейля из физической боли от его пальцев и морального шока от его собственнических слов.
На глазах у всего класса ты беззвучно плакала, судорожно глотая воздух и утыкаясь лбом в плечо его мантии, чтобы никто не видел твоего позора.
Этот урок танцев казался бесконечной, изощренной пыткой. Время словно замерло, превратив каждую минуту в вечность. Граммофон продолжал крутить одну и ту же тягучую пластинку, пары вокруг вас кружились, Макгонагалл что-то выкрикивала, а ты была заперта в тисках человека, которого еще вчера считала просто наглым лучшим другом.
Драко вел тебя рвано и жестко. Он чувствовал, как твое тело мелко дрожит в его руках, слышал твои тихие всхлипы и ощущал, как его парадная мантия на плече намокает от твоих слез. Его собственная ярость медленно угасала, сменяясь глухим, удушающим чувством вины.
Он понял, что перегнул палку, что его дикая ревность напугала тебя до смерти. Хватка на твоей талии постепенно ослабла, пальцы перестали вдавливаться в кожу, но он всё равно не разжимал рук, продолжая упрямо качать тебя в такте вальса до самого финала. Он не мог отпустить тебя сейчас. Если бы он отпустил, ты бы сбежала, и он потерял бы тебя навсегда.
— Последний аккорд, молодые люди! На сегодня всё, свободны, — этот строгий голос Макгонагалл прозвучал у тебя в ушах.
Слова профессора Макгонагалл «На сегодня всё, свободны» оборвали музыку, но для тебя они прозвучали слишком поздно. Как только жесткая хватка Драко ослабла, и он отпустил тебя, твои ноги подкосились. Острая, пронзительная боль вспыхнула в боку, лишая возможности сделать даже вдох.
Ты не успела сделать и шага к выходу. С глухим стоном ты повалилась прямо на холодный деревянный паркет, инстинктивно сжавшись в комок и отчаянно прижимая ладонь к ребрам с правого боку.
— А-а-а-х! — твой пронзительный, полный настоящей агонии крик разрезал внезапно затихший класс. — Больно! Прекратите... Пожалуйста, больно!
В этот момент Драко случайно, в порыве своей безумной, слепой ревности и злости, слишком сильно сжал твои хрупкие бока и сломал тебе ребро.
В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Ликующий гул четвертого курса оборвался. Драко, который уже собирался что-то нагло бросить тебе вслед, замер. Его лицо в одну секунду стало бледнее мела. Увидев, как ты катаешься по полу, задыхаясь и крича от невыносимой боли, он осознал, что натворил. Весь его аристократический апломб, вся спесь и злость испарились, оставив только дикий, первобытный ужас.
— Т/И! — Драко упал перед тобой на колени, его руки дрожали так сильно, что он боялся даже прикоснуться к тебе. — Мерлин... Т/И, черт возьми, что... где болит?!
— Не трогай! Не прикасайся ко мне! — кричала ты сквозь крупные слезы, задыхаясь от боли при каждом слове. Твоя ранимая натура была полностью растоптана физическим страданием. Каждое мимолетное движение отзывалось адской вспышкой в груди.
К вам уже бежала перепуганная профессор Макгонагалл, на ходу вынимая палочку:
— Расступитесь все! Живее! Мистер Малфой, что вы наделали?!
Седрик Диггори попытался подойти, чтобы помочь поднять тебя, но Малфой, несмотря на свой панический страх, яростно огрызнулся на него: «Назад, Диггори! Не смей к ней подходить!» Драко аккуратно, стараясь не задеть твой правый бок, подхватил твое обмякшее, плачущее тело на руки. На его собственных глазах от ужаса и вины навернулись слезы. Он бережно прижал тебя к себе, игнорируя твои слабые попытки оттолкнуть его, и со всех ног бросился вон из класса, направляясь прямиком в больничное крыло.
Мадам Помфри сердито ворчала, наливая в стакан противное, жгучее зелье. Несколько минут невыносимой боли, пока Костерост со свистом и треском сращивал твое сломанное ребро, показались тебе вечностью. Когда всё наконец закончилось, ты устало откинулась на подушки больничной койки, чувствуя себя полностью опустошенной.
Но физическая боль ушла, уступив место новому, куда более страшному чувству. Ты теперь безумно, до дрожи в коленях боялась Драко. Твоя ранимая и чуткая натура, которая и раньше принимала каждую его выходку близко к сердцу, теперь была парализована чистым страхом. Твой лучший друг, твой защитник, человек, которому ты доверяла больше всех в Хогвартсе, оказался способен причинить тебе такую дикую, настоящую боль.
Сам Драко ни на шаг не отходил от твоей койки. Мадам Помфри пыталась выгнать его, но Малфой устроил настоящий скандал, пообещав написать отцу и засудить всю больничную палату, если его заставят уйти.
Он сидел на стуле рядом, сгорбившись и зарыв пальцы в свои растрепанные платиновые волосы. Его парадная мантия была брошена на пол, рукава белой рубашки закатаны. Он выглядел абсолютно уничтоженным. Когда ты испуганно всхлипнула от очередного шороха, Драко резко поднял голову. Его серые глаза были красными, вокруг них залегли темные тени, а на щеках виднелись сухие дорожки от слез.
— Т/И… — тихо, умоляюще позвал он и инстинктивно протянул к тебе руку.
Ты резко, всем телом отпрянула к противоположному краю койки, вжавшись спиной в холодную стену. Ты судорожно натянула больничное одеяло до самого подбородка, прячась от него, а из твоих глаз снова брызнули слезы. Тебя крупно трясло.
— Не трогай меня! — в панике закричала ты, и твой сорванный голос дрожал от ужаса. — Пожалуйста, Малфой, уйди! Не подходи ко мне больше! Мне страшно, уходи!
Рука Драко замерла в воздухе всего в нескольких сантиметрах от одеяла. Вид того, как ты — его Т/И, его хрупкая, любимая девочка — сжимаешься от ужаса при одном его приближении, ударил по нему сильнее любого заклятия. Его собственное лицо исказилось от невыносимой боли и вины. Он медленно, очень осторожно опустил руки на свои колени, показывая, что не тронет тебя.
— Я не трону, Т/И… Клянусь, я больше никогда тебя не коснусь, если ты не захочешь, — прошептал он, и его голос сорвался на глухой всхлип. Он уткнулся лицом в свои ладони, и его плечи судорожно заходили ходуном. Наглый, пошлый шутник и гордый аристократ Слизерина прямо сейчас беззвучно плакал у твоей кровати от осознания того, что он сам заставил самого близкого человека панически его бояться. — Прости меня… Пожалуйста, прости. Я чудовище. Я просто сошел с ума от ревности из-за Диггори. Я не хотел, Мерлин, я клянусь тебе, я не хотел делать тебе больно…
Ты смотрела на его дрожащие плечи сквозь пелену слез, и внутри тебя боролись два чувства: дикий, свежий страх перед его неконтролируемой силой и глубокая, привычная жалость к своему лучшему другу, который сейчас выглядел так, словно его мир окончательно рухнул.