Восстановление
Дни шли, Гоголь медленно поправлялся. Сигма не отходил от него ни на шаг: менял повязки, варил бульоны, читал вслух книги, которые они «позаимствовали» из библиотеки. Гоголь был слаб, но его дух оставался несломленным — он шутил, хотя голос его дрожал.
— Знаешь, — сказал он однажды вечером, лёжа на старой кушетке, — я всегда считал, что умереть в бою — это романтично. Но теперь я понял: гораздо романтичнее — выжить, чтобы любить.
Сигма сидел рядом, держа его за руку.
— Ты мой герой, — сказал он. — Ты закрыл меня собой. Я никогда не забуду этого.
— А ты не должен забывать, — Гоголь усмехнулся. — Наоборот, должен помнить всю жизнь и благодарить меня пирожками.
Сигма улыбнулся, наклонился и поцеловал его в лоб.
— Обещаю.
Через несколько дней Гоголь уже мог сидеть. Они обсуждали будущее: Фёдор исчез, но угроза не исчезла полностью. Однако Сигма чувствовал, что они могут справиться с чем угодно, если будут вместе.
— Я подумал, — сказал Гоголь, глядя в окно, — может, нам уехать? Найти тихое место, где мы сможем просто жить. Без интриг, без крови. Только мы.
Сигма задумался. Ему всегда казалось, что он не заслуживает покоя, но рядом с Гоголем покой казался возможным.
— И где же ты хочешь жить? — спросил он.
— Где-нибудь за городом, — мечтательно сказал Гоголь. — Дом с садом. Чтобы ты разводил цветы, а я пёк пирожки. Ну, настоящие пирожки, не горелые. И чтобы каждое утро я просыпался и видел твоё лицо.
Сигма присел на край кушетки и взял его руку.
— Звучит как мечта, — сказал он. — Но я готов сделать её реальностью.
Гоголь поднял на него глаза, и в них блеснули слёзы.
— Тогда поехали. Завтра. Как только я встану на ноги.
— Договорились.