33
Объятие, закрепившее наш безумный план, стало последним мгновением тишины перед бурей. На следующее утро мир взорвался. Чонгук не стал ждать, пока его враги нанесут удар. Он нанес его первым, с силой и яростью, присущей дракону. В императорский дворец был отправлен официальный указ, подписанный им как Лордом-Протектором Северных Территорий. Текст, который мы составляли вместе до глубокой ночи, был шедевром юридической и политической эквилибристики.
В нем не было ни слова о мятеже. Наоборот, Лорд-генерал Чонгук заявлял о своей непоколебимой верности короне, но при этом сообщал, что ввиду «неоднократных предательских нападений на его особу и его супругу Лалису, инспирированных неизвестными врагами империи, которые, к сожалению, нашли пособников даже в высших эшелонах власти», он вынужден принять экстренные меры для защиты своей жизни и чести своего рода. Эти меры включали в себя «временную передислокацию Первого Легиона в стратегически важный район Долины Теней для проведения учений и обеспечения безопасности».
И вишенкой на этом торте из стали и пергамента было объявление о «древнем ритуале Слияния». Мы подали его не как акт обретения божественной силы, а как «необходимую духовную практику, завещанную предками для укрепления рода и защиты от темного колдовства». Это была пощечина, нанесенная с вежливой улыбкой. Мы обвиняли их в предательстве, выставляли себя жертвами и при этом анонсировали действие, которое делало нас сильнее.
Реакция была предсказуемой и яростной. Канцлер Юнги на экстренном заседании совета, которое прошло уже без нас, рвал и метал. Он кричал о государственной измене, о том, что генерал собирает армию для похода на столицу, что ритуал — это еретическое колдовство. Он требовал от императора объявить генерала Чонгука вне закона.
Но он просчитался. Чонгук был не просто генералом. Он был героем империи, ее щитом. А я, благодаря их же интригам, стала символом мужества и верности. Простой народ, солдаты, мелкое дворянство — все они были на нашей стороне. Объявить нас врагами означало рискнуть гражданской войной, на которую у трусливого императора Чимина просто не хватило бы духу. В итоге совет захлебнулся в собственном бессилии, издав лишь грозный указ, «осуждающий» самовольные действия генерала и «настоятельно рекомендующий» ему вернуться в столицу. И мы проигнорировали его.
Наш дворец превратился в военный штаб. Дни и ночи напролет мы с Чонгуком и его верными командирами склонялись над картами, разрабатывая план переброски легиона. Это была колоссальная задача. Десять тысяч солдат, тысячи лошадей, обозы с провизией и осадными орудиями — все это нужно было скрытно и быстро перебросить в Долину Теней.
В этой суматохе я нашла свою новую роль. Я не разбиралась в военной тактике, но я разбиралась в логистике, в психологии, в людях. Я сидела рядом с Чонгуком и его суровыми, обветренными генералами и задавала вопросы, которые им не приходили в голову.
— Маршрут через перевал Короля короче, но там всего один источник воды на два дня пути. Если враг отравит его, мы потеряем половину кавалерии, — говорила я, указывая на карту. — Лучше пойти в обход, через Медвежью падь. Это на день дольше, но там три реки и густой лес, где можно укрыть обозы. К тому же мы не можем доверять поставщикам зерна из южных провинций, большинство из них связаны с канцлером, — замечала я, просматривая списки. — Но есть мелкие фермеры на западе, которые ненавидят его за новые налоги. Тэмин может связаться с ними через своих людей. Они продадут нам провизию дешевле и сохранят это в тайне.
Генералы, поначалу смотревшие на меня свысока, постепенно начинали прислушиваться. Они видели, что я не просто красивая игрушка их командира. Я была его мозгом, его вторым взглядом, который видел не только поле боя, но и то, что за его пределами.
Но для нашего плана одной армии было мало. Нам нужны были союзники. Неожиданные, те, на кого наши враги никогда бы не подумали.
— Нам нужна магия, — сказала я Чонгуку однажды ночью, когда мы остались одни. — Твоя сила велика, но ее может быть не достаточно. Меч — это конечно хорошо. Но нам нужны маги с их невероятными способностями.
— Где я их возьму? — устало спросил он. — Все магические гильдии под контролем канцлера или церкви.
— Не все, — ответила я. И достала из тайника один из свитков. — Я изучала историю. Двести лет назад существовал могущественный клан наемных убийц и шпионов, известный как «Безликие». Они владели магией теней и иллюзий. Императорский дом нанял их, чтобы уничтожить своих конкурентов, а потом, испугавшись их силы, предал и почти полностью истребил. Но в хрониках есть упоминание, что несколько семей выжили и скрылись в трущобах портового квартала, затаив вековую обиду на корону.
Чонгук посмотрел на меня с изумлением.
— Ты предлагаешь заключить союз с убийцами? С отбросами общества?
— Я предлагаю заключить союз с теми, кто ненавидит твоих врагов так же сильно, как и ты, — возразила я. — Канцлер Юнги и император Чимин — потомки тех, кто предал их предков. Они с радостью помогут нам, если мы пообещаем им то, чего они жаждут больше всего — месть и возвращение своего статуса.
Это был рискованный шаг. Но Чонгук, который и сам был бунтарем по натуре, после недолгого раздумья согласился. Найти «Безликих» было почти невозможно. Но у меня был Тэмин. И мальчишка, используя свою невероятную сеть информаторов, через неделю принес мне ответ. «Безликие» готовы были говорить.
Встреча была назначена в одной из самых грязных таверн портового квартала. Я настояла на том, чтобы пойти одной, в сопровождении лишь Тэмина, переодетого в простого слугу. Чонгук был категорически против, но я была непреклонна.
— Они не будут говорить с тобой, генерал, — сказала я ему. — Они увидят в тебе лишь еще одного аристократа, еще одного угнетателя. Но со мной… со мной они будут говорить. Я — женщина, которая пошла против системы. Они увидят во мне родственную душу.
В итоге мы пришли к компромиссу. Я пошла одна, но снаружи таверну окружали два десятка его лучших гвардейцев, переодетых в пьяных матросов и торговцев.
Глава «Безликих» оказалась не седобородым разбойником, а молодой женщиной моих лет с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых была мудрость и боль сотен прожитых ее предками лет. Ее звали Чеён. Мы сидели в прокуренной задней комнате, и я без обиняков изложила ей наше предложение. Я не просила о помощи. Я предлагала сделку.
— Мы собираемся сломать хребет этой прогнившей системе, — произнесла я, глядя ей прямо в глаза. — Генерал Чонгук уничтожит канцлера Юнги и поставит на колени императора. А когда это случится, он издаст указ, который вернет вашему клану доброе имя, земли и снимет с вас все обвинения. Мы дадим вам будущее. А вы взамен дадите нам свои тени.
Чеён долго молчала, изучая меня своим пронзительным взглядом.
— Ты просишь нас поставить на кон все, что у нас осталось, ради слова генерала, — наконец сказала она.
— Я прошу вас поставить на кон все ради мести, которую вы ждали двести лет, — парировала я. — И я даю вам не слово генерала. Я даю вам свое слово. Слово его жены.
Она усмехнулась, но в ее глазах я увидела интерес.
— Ты мне нравишься, леди Лалиса, — сказала она. — В тебе больше стали, чем во всех этих напудренных лордах вместе взятых. Хорошо. Мы поможем вам. Наши тени будут следить за вашими врагами. Мы станем вашими клинками в темноте. Но если вы нас предадите… то не будет во всей империи места, где вы сможете от нас спрятаться.
Сделка была заключена.
Когда я вернулась во дворец, Чонгук ждал меня. Он ничего не спросил, но по его напряженному лицу я видела, как он волновался.
— У нас есть союзники, — просто сказала я.
Мужчина облегченно выдохнул и крепко обнял меня.
— Ты сведешь меня с ума, Лалиса, — прошептал он. — Но, клянусь всеми богами, я бы не променял ни секунды этого безумия на тысячу лет спокойной жизни.
Армия была готова. Союзники найдены. Ловушка расставлена. Через два дня мы выступали в Долину Теней. Мы отправлялись на встречу с неизвестным богом, и весь мир затаил дыхание, ожидая, чем закончится эта дерзкая игра.