18 глава
Спокойствие было недолгой и хрупкой иллюзией. Я знала это, но все равно позволила себе на несколько недель погрузиться в рутину своих исследований и тайных тренировок. Тэмин, мой верный помощник, с невероятной сноровкой и осторожностью доставал для меня все необходимое. В потайном ящике моего гардероба уже лежали три невзрачных на вид, но бесценных предмета: небольшой слиток тусклого, красноватого металла, оказавшегося орихалком, кусок эластичной, переливающейся чешуей кожи василиска и кристалл селенита, холодный на ощупь и словно впитывающий свет. Мой безумный проект по созданию «громоотвода» для Чонгука медленно, но верно двигался вперед.
Наши с ним отношения застыли в точке странного, напряженного перемирия. Чонгук больше не избегал меня. Наши ежедневные «доклады» возобновились, но их характер изменился. Это больше не было допросом. Часто он просто молча слушал, глядя на меня своим непроницаемым взглядом, а потом начинал рассуждать вслух, анализируя политическую обстановку, словно я была не наложницей, а членом его военного совета. Я видела, что мужчина борется с собой, не желая подпускать меня слишком близко, но в то же время его острый, одинокий ум жаждал собеседника, равного ему по интеллекту. И, к его собственному ужасу, он нашел этого собеседника во мне.
Я же, в свою очередь, научилась читать его состояние по едва заметным признакам: по тому, как напряжена линия его челюсти, по тому, как часто он касается рукояти меча, по глубине теней под его глазами. Я знала, когда его проклятие мучает его сильнее, и в эти дни старалась быть особенно незаметной, принося ему под видом обычного чая крепкий успокоительный отвар, рецепт которого я нашла в одной из книг. Чонгук принимал его молча, никогда не спрашивая, что это, но я знала, что он понимает. Это была наша безмолвная игра, наш хрупкий мир, построенный на руинах его ледяной обороны.
И в один из обычных дней этот мир был разрушен.
Я сидела в библиотеке, когда в нее, запыхавшись, вбежал Тэмин. Его лицо было бледным, а глаза испуганно расширены.
— Моя леди! — выдохнул мальчишка. — Во дворец… ее привели…
— Кого, Тэмин? Успокойся и говори внятно, — сказала я, отрываясь от чертежей.
— Девушку, леди. Целительницу. Говорят, она спасла сына первого министра, когда все придворные лекари уже отказались от него. Ее дар… говорят, он от самих богов. Ее привели к генералу.
Мои пальцы, сжимавшие стилус, похолодели. Кровь отхлынула от лица. Я не спрашивала ее имени. Я знала. Канон, от которого я так отчаянно пыталась убежать, настиг меня. Айрин. Она была здесь.
Я медленно поднялась. Ноги были ватными. В голове билась одна мысль: «Спокойно. Ты знала, что этот день настанет. Ты готова». Но я не была готова. Ни одно знание из книги, ни один план не могли подготовить меня к той ледяной волне страха, которая захлестнула меня. Страха не за свою жизнь. А страха потерять то хрупкое, неправильное, но такое важное, что возникло между мной и Чонгуком.
— Где они? — спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно.
— В Малом тронном зале, моя леди.
Не говоря больше ни слова, я пошла туда. Я не знала, зачем иду. Это было иррациональное, самоубийственное желание — увидеть все своими глазами. Увидеть, как рушится мой мир.
Малый тронный зал был залит светом. Чонгук стоял спиной ко мне, его широкие плечи были напряжены. А перед ним, в простом дорожном платье, перепачканном пылью, стояла она.
Айрин была именно такой, какой ее описывал автор. Не ослепительно красивой, как Соён, и не утонченной, как я в своем нынешнем теле. Ее красота была другой — тихой, естественной, как у полевого цветка. Каштановые волосы, выбившиеся из простой косы, обрамляли лицо с добрыми, мягкими чертами. Но главное — это были ее глаза. Большие, карие, они лучились таким светом, такой искренностью и состраданием, что это было почти физически ощутимо. Девушка не боялась его. Она смотрела на великого и ужасного генерала с той же заботливой теплотой, с какой, наверное, смотрела на больного ребенка.
— …я просто сделала то, что должна была, милорд, — говорила она тихим, мелодичным голосом. — Дар дан мне не для славы, а для помощи страждущим.
Я замерла в тени у входа, боясь дышать. Я смотрела на Чонгука, на его спину, пытаясь угадать его реакцию.
Мужчина медленно повернулся. И я увидела его лицо. И то, что я увидела, было хуже любого удара. На его лице не было привычной ледяной маски. В его глазах не было ни подозрительности, ни гнева. В них было… удивление. Чистое, неподдельное удивление человека, который посреди пустыни вдруг наткнулся на родник с чистой водой. Он смотрел на нее так, как никогда не смотрел на меня. Он видел в ней не проблему, не интриганку, не союзника. Он видел в ней свет.
— Твой дар… — произнес он медленно, и его голос был лишен обычной резкости. — Говорят, ты можешь исцелять раны одним прикосновением.
— Сила не во мне, милорд, а в воле богов, — просто ответила Айрин, слегка улыбнувшись.
И в этот момент я почувствовала это. Острый, обжигающий укол в самое сердце. Это было чувство, которого я никогда раньше не испытывала в такой полноте. Уродливое, ядовитое, всепоглощающее.
Ревность.
Это было нелогично. Глупо. Я ведь знала, что так и должно быть. Я знала, что она — его истинная пара. Я сама строила свои планы на том, чтобы держаться от них подальше. Но одно дело — знать, и совсем другое — видеть. Видеть, как он смотрит на другую женщину с тем выражением, которого я так отчаянно, втайне от самой себя, хотела добиться для себя.
Мои кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Я должна была уйти. Немедленно. Исчезнуть, пока меня не заметили. Но я не могла сдвинуться с места, прикованная к полу этой новой, мучительной эмоцией.
И тут Чонгук, словно почувствовав мой взгляд, повернул голову и посмотрел прямо на меня.
Наши глаза встретились через весь зал. На мгновение на его лице промелькнула тень… вины? Растерянности? Мужчина явно не ожидал меня здесь увидеть. А потом его взгляд снова стал жестким, непроницаемым. Он будто надел свою привычную броню.
— Лалиса, — произнес он ровным голосом. — Подойди.
Это был приказ. Он втягивал меня в это. Зачем? Чтобы показать мне мое место? Чтобы сравнить нас?
Я заставила себя сделать шаг, потом еще один. Я шла по мраморному полу, и каждый шаг отдавался гулким эхом в моей голове. Я подошла и встала рядом с ним, на предписанном этикетом расстоянии.
— Леди Айрин, — представил ее Чонгук, и его голос был подчеркнуто официальным. — Позволь представить тебе леди Лалису, мою невесту.
Айрин обернулась ко мне. Ее светлый, теплый взгляд скользнул по моему лицу, по дорогому платью, по шраму, который все еще был виден на моем плече. В ее глазах не было ни зависти, ни враждебности. Лишь чистое, искреннее сочувствие.
— Для меня честь познакомиться с вами, леди Лалиса, — сказала она, сделав изящный реверанс. — Я слышала о вашем мужестве.
Ее доброта была хуже любого оскорбления. Она была такой идеальной, такой правильной, что на ее фоне я чувствовала себя лживой, порочной интриганкой. Я чувствовала себя злодейкой из книги.
— Взаимно, леди Айрин, — ответила я, и мой голос, к счастью, не дрогнул.
В этот момент Чонгук сделал нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Он протянул руку и коснулся своего предплечья, где под мундиром скрывался старый шрам от какой-то битвы.
— Моя старая рана иногда дает о себе знать, — сказал он, глядя не на меня, а на Айрин. — Говорят, твой дар может унять даже такую боль.
Это был тест. Проверка. Он просил ее прикоснуться к нему. На моих глазах.
Айрин без колебаний шагнула вперед.
— Позвольте, милорд.
Девушка осторожно положила свои ладони на его руку, прямо поверх ткани мундира. Она закрыла глаза, и я почувствовала, как от нее исходит волна теплой, светлой энергии. Абсолютная противоположность моей тайной, холодной магии.
Я смотрела на их руки. На ее хрупкие пальцы на его могучем предплечье. И я видела лицо Чонгука. Он смотрел на нее, и его ледяная маска таяла. Напряжение покинуло его плечи, жесткая складка между бровями разгладилась. В его глазах было то, чего я никогда не видела раньше — облегчение. Покой.
И в этот момент я поняла.
Я поняла, что проиграла. Проиграла не битву за жизнь, а битву, в которую даже не собиралась вступать. Битву за его душу. Я могла быть его союзником, его шпионом, его любовницей. Но я никогда не смогу дать ему этого. Этого света. Этого покоя.
Боль в сердце была острее, чем боль от арбалетного болта.
Я молча, не проронив ни слова, развернулась и вышла из зала. Никто не остановил меня. Он был слишком поглощен ею.
Вернувшись в свои покои, я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела бледная, красивая аристократка с горящими от непролитых слез глазами. Злодейка. Та, которой не было места в этой сказке.
Я пришла в этот мир, чтобы выжить. Но я не учла одного. Я не учла, что у злодеев тоже есть сердце. И что его могут разбить.