6 глава
Прошла неделя. Неделя затишья перед бурей. Я вела себя как идеальный мышонок: большую часть времени проводила в огромной и пыльной библиотеке дворца, делая вид, что увлечена поэзией, а на самом деле изучая книги по истории магии и драконьим родам. На общих трапезах я была тиха, скромна и неизменно вежлива, особенно с Дженни, которая постепенно начала отвечать на мои улыбки и даже вставлять робкие слова в разговор.
Моя стратегия, однако, имела побочный эффект. Чем незаметнее я старалась быть, тем большее раздражение вызывала у Соён. Мое спокойствие и отсутствие реакции на ее ядовитые слова и провокации выводили ее из себя. Девушка явно привыкла к бурным сценам, слезам и скандалам. А моя тихая покорность была для нее чем-то новым и непонятным, а потому - подозрительным. Я чувствовала, что ее терпение на исходе. Она готовилась нанести удар.
И этот удар, к сожалению, не заставил себя ждать.
Однажды утром служанка Соён принесла мне в покои лакированную шкатулку. Внутри, на подушечке из алого бархата, лежал пакетик с сушеными травами.
- Леди Соён шлет вам этот дар в знак своего расположения, - пропела служанка, не глядя мне в глаза. - Это редкий сорт «Лунного тумана», любимый чай ее высочества императрицы. Моя госпожа надеется, что он придется вам по вкусу.
Сердце пропустило удар, а потом забилось ровно и холодно. Вот оно. Началось. Я прекрасно помнила этот момент из книги. Именно этим чаем, вызывающим не смерть, а уродливую, зудящую сыпь и лихорадку, оригинальная Лалиса пыталась отравить главную героиню Айрин. Но в первоначальной, черновой версии романа, которую я читала на авторском форуме, этот яд предназначался для самой Лалисы. Соён, желая избавиться от новой конкурентки, «подарила» ей этот чай. Автор позже изменил сюжет, но я-то помнила как было изначально.
- Передайте мою глубочайшую благодарность леди Соён, - произнесла я с самой искренней улыбкой, на которую была способна. - Я тронута ее заботой. И я непременно попробую этот чудесный чай сегодня же, во время вечерней трапезы. И будет просто замечательно, если леди Соён разделит его со мной.
Служанка ушла, а я осталась стоять со шкатулкой в руках. Мои пальцы слегка дрожали, но не от страха, а от предвкушения. Соён сама дала мне в руки оружие. И я собиралась использовать его.
Вечером, когда всех дам собрали в Малой гостиной, я пришла с подаренной шкатулкой. Соён сидела во главе стола, уверенная в своем триумфе, и бросала на меня победоносные взгляды.
- Леди Соён, - обратилась я к ней громко, чтобы слышали все, - я хотела еще раз поблагодарить вас за ваш щедрый дар. Я принесла этот чудесный чай, чтобы мы могли насладиться им все вместе.
Я передала шкатулку служанке и велела заварить чай. Соён слегка побледнела, но отступать было поздно. Она не могла отказаться от собственного подарка на глазах у всех.
Когда дымящиеся чашки расставили на столе, я подняла свою.
- Ваше здоровье, леди Соён, - произнесла я, глядя ей прямо в глаза. - И за нашу дружбу.
Соён взяла чашку дрожащей рукой. Она смотрела на темный, ароматный напиток так, словно в нем был яд. Что, в общем-то, соответствовало истине.
И тут я сделала свой ход. Я не стала пить. Я поставила чашку на стол и вздохнула с самым огорченным видом.
- Ах, какая досада! - воскликнула я. - Я совсем забыла. Лекарь после моего недавнего обморока прописал мне пить на ночь отвар из ромашки для укрепления нервов. И строго-настрого запретил смешивать его с другими травами. Какая я неосмотрительная!
Я виновато посмотрела на Соён, на лице которой отразилась смесь облегчения и ярости.
- Но я не могу позволить такому чудесному напитку пропасть! - продолжила я с энтузиазмом. - Леди Соён, вы должны выпить и мою порцию! В конце концов, это ваш любимый сорт. Пожалуйста, не отказывайте мне в столь маленькой просьбе.
Я пододвинула свою нетронутую чашку к ней. В комнате повисла звенящая тишина. Все взгляды были устремлены на Соён. Отказаться - значило бы публично признать, что с чаем что-то не так. Это был шах и мат.
Лицо Соён стало белым, как полотно. Она с ненавистью посмотрела на меня, но в моих глазах читалась лишь невинная и слегка глуповатая любезность.
- Разумеется, разве я могу вам отказать, - процедила она сквозь зубы. - С удовольствием.
Девушка взяла мою чашку и сделала несколько быстрых, судорожных глотков. Ее руки дрожали так сильно, что по столу пролилось несколько капель.
На следующее утро Соён не появилась к завтраку. Слуги шептались, что у нее сильная лихорадка и по всему телу пошла ужасная красная сыпь. Лекарь, осмотревший ее, лишь развел руками.
Новость дошла и до генерала.
Вечером меня вызвали в его кабинет. Чонгук сидел за своим массивным столом, перебирая бумаги. Он не предложил мне сесть.
- Леди Соён больна, - произнес он ровным голосом, не поднимая на меня глаз. - Лекарь говорит, это отравление. Редкий растительный яд, вызывающий лихорадку и сыпь.
- Какое несчастье, - ответила я с искренним сочувствием.
- Да. Особенно если учесть, что яд был в чае, который она подарила тебе, - он наконец поднял на меня свой пронзительный лазурный взгляд. - В чае, который ты убедила ее выпить.
Он ждал моей реакции. Ждал, что я начну оправдываться, паниковать, лгать.
- Я не знала, что чай отравлен, милорд, - сказала я просто. - Иначе я бы ни за что не позволила леди Соён пить его. Я всего лишь хотела проявить любезность в ответ на ее доброту. Мне очень жаль, что все так обернулось.
Я смотрела на него прямо, без страха. Моя история была безупречна. Я была лишь наивной дурочкой, которая своей неуместной любезностью случайно наказала интриганку ее же оружием. Никто не мог доказать обратного.
Он долго молчал, изучая мое лицо, словно пытаясь заглянуть мне в душу.
- Ты поразительно неуклюжа, леди Лалиса, - наконец произнес он медленно. - Куда бы ты ни пошла, за тобой тянется шлейф из разрушений и несчастных случаев. Сначала мой кабинет, теперь - моя фаворитка.
В его голосе не было гнева. Лишь холодное, аналитическое любопытство.
- Возвращайся в свои покои, - произнес мужчина, снова утыкаясь в бумаги. - И постарайся впредь быть осмотрительнее.
Я молча поклонилась и вышла. Но я чувствовала его взгляд на своей спине до тех пор, пока дверь не закрылась.
Я знала, что он мне не поверил. Ни на секунду. Он не смог найти доказательств, но он увидел правду. За маской глупой, неуклюжей аристократки он разглядел холодный, расчетливый ум.
И это было даже лучше, чем я планировала. Он больше не видел во мне безмозглую куклу. Он видел игрока. А с игроками, пусть и слабыми,