12
Весь день был дерьмовым.
Нет.
Даже хуже.
Потому что вчерашний вечер всё испортил.
Или наоборот.
Сделал слишком хорошим.
А потом сегодня стало больно.
Намного больнее.
⸻
Утром Аня пришла в школу и почти сразу увидела Колю.
Он сидел на подоконнике.
Ржал с кем-то.
Что-то рассказывал.
Громко.
Как всегда.
Будто ничего не произошло.
Будто они вчера не сидели несколько часов на лавочке.
Будто не разговаривали до ночи.
Будто не было того неловкого объятия возле подъезда.
Будто ей всё это просто приснилось.
Потом начались уроки.
И стало ещё хуже.
Потому что Коля снова был прежним.
Подколки.
Тупые шутки.
Улыбка на весь класс.
Иногда даже в её сторону.
Не жестоко.
Не так как раньше.
Но достаточно.
Достаточно чтобы внутри что-то неприятно сжималось.
И с каждым уроком это чувство становилось сильнее.
Сильнее.
Сильнее.
Сильнее.
⸻
К концу дня Аня уже почти ненавидела себя за то, что вообще вчера сидела с ним на той лавочке.
Потому что поверила.
Хотя никто ничего не обещал.
Никто.
Вообще никто.
Но всё равно было обидно.
По-идиотски.
По-детски.
По-настоящему.
⸻
После последнего урока она быстро вышла из школы.
Не хотелось никого видеть.
Никого слышать.
Особенно его.
Она уже почти дошла до ворот.
Когда услышала позади:
— Нестеренко!
Аня даже не обернулась.
Только ускорила шаг.
— Эй!
Она продолжила идти.
— Да стой ты!
Шаги приблизились.
Очень быстро.
Коля догнал её.
— Ты чего несёшься?
Она посмотрела на него холодно.
Очень холодно.
Потом просто обошла.
И пошла дальше.
Коля остановился.
Нахмурился.
Ничего не понял.
Совсем.
Через пару секунд снова догнал.
— Ты обиделась что ли?
Молчание.
— Ань.
Молчание.
— Да что произошло вообще?
Она опять попыталась пройти мимо.
Но он машинально схватил её за запястье.
И тут же пожалел.
Потому что Аня резко дёрнулась.
Побледнела.
Скривилась от боли.
— Сука!
Коля сразу отпустил.
— Ой.
Тишина.
— Прости.
Он реально забыл.
Просто забыл.
— Нестеренко.
Молчание.
— Да скажи уже.
Она стояла спиной к нему.
Сжав кулаки.
— Что сказать?
— Что случилось.
— Ничего.
— Пиздишь.
— Отстань.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты весь день ведёшь себя как будто хочешь меня убить.
Она резко обернулась.
И тут Коля понял.
Понял раньше, чем она начала говорить.
Потому что глаза были красные.
— А вчера что было тогда?
Голос дрогнул.
Совсем немного.
Но он услышал.
— Вчера ты нормальный был.
Сегодня опять как обычно.
— Ань...
— Что "Ань"?
— Я...
— Сам вчера полез обниматься.
Сам сидел до ночи.
Сам разговаривал.
А сегодня ржёшь вместе со всеми.
Коля открыл рот.
Но слов не нашлось.
Вообще.
— Ты хоть понимаешь какой ты долбоёб?
Тихо спросила она.
И это прозвучало намного хуже любого крика.
— Я не...
— Не что?
— Я не хотел.
— Конечно.
— Серьёзно.
— Да мне похуй.
Слеза скатилась по щеке.
Потом ещё одна.
Аня быстро отвернулась.
Будто ненавидела себя за это.
— Блять.
Только и смог сказать Коля.
— Отвали от меня.
Тихо сказала она.
Потом развернулась.
И пошла домой.
На этот раз он не стал догонять.
Потому что впервые за долгое время не знал что сказать.
⸻
Всю дорогу Аня почти ничего не видела.
Только асфальт.
Шаги.
Мимо проходящих людей.
И эту тупую боль внутри.
Из-за которой хотелось одновременно орать и молчать.
⸻
Дверь квартиры хлопнула сильнее обычного.
Она даже не разулась.
Просто прошла дальше.
Скинула рюкзак.
И закрылась в комнате.
Гоша сидел на кухне.
С телефоном.
Он сразу поднял голову.
И замер.
Потому что никогда не видел сестру такой.
Никогда.
Минут через пять он подошёл к её двери.
Постучал.
— Ань.
Тишина.
— Ань.
— Отъебись.
— Не хочу.
— Гоша.
— Нет.
— Отъебись.
— Нет.
Он открыл дверь.
И зашёл.
Аня сидела на полу.
В углу.
Поджав колени.
И смотрела куда-то вниз.
Гоша сразу сел рядом.
Не слишком близко.
Но рядом.
— Ты чего?
— Ничего.
— Врёшь.
— Отстань.
— Не.
— Гош.
— Что?
— Пожалуйста.
— Нет.
Он несколько секунд молчал.
Потом осторожно спросил:
— Тебя кто-то обидел?
— Нет.
— Ань.
— Нет.
— Тогда чего ревёшь?
Молчание.
— Это Мамаев твой что-то сделал?
Она резко подняла голову.
— Да не мой он!
— Ладно.
— И вообще не говори о нём.
— Почему?
— Просто не говори.
— Что он уже натворил?
Аня долго молчала.
Очень долго.
Гоша уже думал, что ответа не будет.
Но потом она вдруг начала говорить.
Сбивчиво.
Короткими фразами.
Про вчера.
Про лавочку.
Про разговоры.
Про сегодняшний день.
Про то, как ей стало обидно.
Гоша слушал молча.
Не перебивая.
И с каждым предложением его лицо становилось всё мрачнее.
Когда она закончила, он сказал только:
— Понятно.
Потом поднялся.
— Ты куда?
— Разговаривать.
— С кем?
— С этим придурком.
— Нет!
Она вскочила сразу.
Моментально.
— Почему нет?
— Не надо.
— Надо.
— Гоша.
— Что?
— Не надо.
— Он тебя довёл до слёз.
— Да не поэтому!
— А по какой причине тогда?
Аня молчала.
Потому что сама не знала.
Или знала.
Но не хотела говорить.
— Я ему сейчас объясню...
— Нет!
Она почти сорвалась на крик.
— Не ходи к нему!
— Почему?
— Просто не ходи!
— Да он просто хуесос ебанный.
— Завали ебало.
Гоша удивлённо замер.
— Чего?
— Не говори так.
— Почему?
— Потому что не такой он.
— Ань...
— Не такой.
— Ты сама только что...
— Я знаю что сказала!
По щекам снова текли слёзы.
И это уже выглядело не как злость.
Совсем нет.
Гоша вдруг понял.
Всё понял.
Сразу.
Без объяснений.
Без продолжения.
Без лишних слов.
Он тяжело выдохнул.
Потёр лицо ладонями.
И сел обратно рядом.
— Блять.
Только и сказал он.
Аня ничего не ответила.
Они сидели молча.
Несколько минут.
Может больше.
Потом Гоша тихо сказал:
— Ты влипла.
— Заткнись.
— Серьёзно.
— Гоша.
— Что?
— Замолчи.
— Ладно.
Пауза.
— Но он всё равно долбоёб.
— Гоша!
— Всё-всё.
И впервые за весь вечер Аня слабо усмехнулась сквозь слёзы.
А Гоша только покачал головой.
Потому что прекрасно понимал одну вещь.
Сестра сейчас переживала вовсе не из-за шуток.
И не из-за школы.
И даже не из-за Коли.
Она переживала потому, что впервые за долгое время подпустила кого-то ближе.
А это всегда больнее всего.