Глава 14 Не умею сердиться
От лица Дамира:
Мелкая и я были уже в оранжерее. Сразу после школы мы пошли туда - ну, точнее, сначала заглянули по домам, а потом отправились в оранжерею. Я поливал цветы, а Алия ухаживала за ними. Она очень внимательно и тщательно осматривала каждый цветок, подсказывала мне, где надо добавить чуть больше воды, а где - поменьше. Сама она при этом пристально разглядывала стебли. Если у какого‑нибудь цветка стебель был сломан, она брала маленькую деревянную палочку - примерно в рост самого цветка, - прикладывала её к стеблю, а потом аккуратно привязывала тоненькой ниткой. В общем, она относилась к ним как к живым существам. Более того, она ещё и разговаривала с ними. Говорила мне, что цветы всё чувствуют и слышат, когда с ними беседуют.
А я, поливая растения, почти ничего не говорил - только тихо слушал голос мелкой. У неё будто был отдельный маленький диалог с каждым цветком.
- Ассаляму алейкум, красавица! Как тебе нравится в этой оранжерее? Нормально ли ты переносишь и тепло, и холод? Ах, какая же ты красивая... Ма ша Аллаh, я просто не могу на тебя налюбоваться!
Я улыбался во весь рот, сам не замечая этого. Когда я наконец закончил с поливом, подошёл к Алии - она всё ещё не закончила ухаживать за цветами.
- Ты устала? - спросил я.
- Нет, - ответила она.
- Может, отдохнёшь немного?
- Нет, мне ещё надо доделать кое‑что. Если ты устал - отдохни, а я пока побуду здесь.
Я хмыкнул:
- Мелкая, у тебя до сих пор эта привычка: раз начала - обязательно доведёшь до конца, несмотря ни на что.
- Ну да, - просто сказала она. - Не люблю бросать дело, если не закончила.
- Тогда давай я тебе помогу, - предложил я.
Она лишь кивнула, и я принялся ей помогать. Через несколько минут я и сам не заметил, как начал разговаривать с цветами. Оказалось, это и правда приятно. Но я подметил один странный нюанс: когда я обращался к цветам, они просто стояли неподвижно. А когда с ними говорила мелкая, мне казалось, будто они чуть‑чуть кивают, словно всё понимают.
В конце концов мы добрались до тех цветов, которые особенно любила Айлин, - до пионов. Стоило нам подойти к ним, как она заговорила с ними ещё теплее, ещё нежнее. Я тоже невольно подхватил эту интонацию. Потом я не выдержал и спросил:
- Мелкая, а почему тебе так нравятся именно пионы?
Она услышала вопрос, но ответила не сразу. Чуть помолчала, будто подбирая слова, а потом тихо сказала:
- Потому что, когда я смотрю на пион, все тревоги будто становятся тише. И остаётся только это: «Альхамдулиллаh». Пусть хоть сейчас будет спокойно.
Я замер на мгновение, а потом выдохнул:
- Эти слова... просто ма ша Аллаh.
«Она лишь улыбнулась, и мне этого хватило, чтобы сердце наполнилось счастьем».
Мы провели в оранжерее ещё минут тридцать, а потом пошли к крану, чтобы наполнить лейки водой. Как только я наполнил свою лейку, я нарочно намочил руку, резко встряхнул её и брызнул водой в сторону Айлин. Она в тот момент смотрела на кран, не замечая моих проделок, и капли попали ей прямо в лицо. Она вскинула глаза на меня, тут же подбежала к крану, намочила руку и начала брызгаться в ответ. Мы хохотали, бегали друг за другом и брызгались, пока не промокли с головы до ног.
Потом мы растерянно переглянулись: что теперь делать? И решили выйти из оранжереи. На улице светило солнце, и мы бегали туда‑сюда, чтобы одежда хоть немного просохла. Солнце постепенно клонилось к закату, но за каких‑нибудь пятнадцать минут мы почти высохли.
***
Мы шли домой и болтали о том, как нелепо выглядит наша чуть подсохшая одежда.
- Это всё ты, Дамир! - ворчала Айлин.
Я только посмеивался, стараясь не показывать, насколько мне приятно её слушать. Мне нравилось, когда она «ругала» меня: у неё это никогда не получалось. Я давно это понял - ещё с детства.
Я шёл и слушал, как она выговаривает мне всё, что накипело. Потом она вдруг посмотрела на меня и заметила эту улыбку.
- Значит, ты вот так со мной, да? - спросила она, прищурившись.
- Нет, мелкая. Просто ты не умеешь ругаться, - не удержался я.
- Да ты что?! - возмутилась она.
- Правда. У тебя это никогда не выходит.
- Почему это?
Я пожал плечами:
- Потому что я просто не хочу видеть тебя такой. Сердиться тебе не идёт. Сколько бы ты ни старалась, у тебя всё равно не получится выглядеть по‑настоящему злой.
- Какой же ты... - начала она, но не успела договорить.
- Красивый? - подхватил я.
- Нет! - быстро сказала она.
После её слов я специально сделал вид, что обиделся.
А потом мелкая поняла, что сама себя загнала в ловушку, и добавила: - То есть... я не это хотела сказать. Просто слова сами вырвались. Я не хотела говорить, что ты некрасивый.
- Так я что, некрасивый? - продолжал я дразнить её.
- Нет, ты красивый, - вздохнула она, сдаваясь.
Я расплылся в улыбке.
- Ну вот, добился своего, - пробормотала она, но уголки её губ тоже дрогнули в улыбке.
- Конечно. Не каждый день удаётся услышать такие слова от тебя, моя красавица, - подмигнул я.
Она снова улыбнулась, и мы пошли дальше - рядом, плечом к плечу, по дороге к нашим домам.