Айгиптос

Я впервые стою в своей съемной квартире, со всеми своими чемоданами, грязная и не умытая. Путешествие в полторы недели, без возможности даже сходить в душ, не то что зубы почистить. Надо обязательно записаться к стоматологу. Песок кажется забился в такие места, что стыдно сказать, не то что зубы.

Первым делом я иду в душ. Долго я стою под водой наслаждаясь звуками воды и теплотой. Кажется теперь, вода на всю жизнь будет у меня в приоритете.
Мама звонила мне долго, пока я ехала с аэропорта, но отвечать, желания не было. В её соц. сетях, появился пост, через месяц она выходит замуж, за какого-то нищеброда, который просто хочет её денег, тут даже гадать нечего, его страничка и тупые комментарии малолеткам и моей маме в соц. сетях говорят за себя. Чего от меня она хочет? Не понятно.

Пока стояла, вспомнила как вокруг пирамиды столпились полицейские, как какой-то Аид забрал нас, сказав что я обладательница пирамиды и от нас отстали. Посадил нас с Глебом в частный самолёт и всё. Всю дорогу мы с ним молчали. Когда вышли с самолёта, так же молча разошлись, ничего друг другу не объясняя, не обсуждая.
Я забуду обо всём этом. О том, в какую жопу я попала из-за своего отца. Мне абсолютно всё равно, что будет делать Глеб дальше.
В мире быстро воцарил мир, порядок и гармония, эту историю кажется ещё долго будут крутить по новостям, но моя задача, не попасть в объектив камер, не давать интервью, забыть как страшный сон, про всё это.

Я в беспокойстве оглядываю рубец на своей руке. Папа пытался сильно сохранить ключ, и у него это получилось.
Мои раздумия прерывает звонок. Наконец-то меня потеряли на работе и срочно требуют меня. Я отвлекусь, забудусь, вернусь в свою жизнь.

Сбросив звонок, я подошла к окну. За стеклом шумел родной город, серый, дождливый, бесконечно далекий от раскаленных песков Гизы, подземных гробниц и древних проклятий. На столе зажужжал ещё один сигнал, пришло уведомление о записи к стоматологу на пятницу. Я провела пальцами по запястью. Под кожей, прямо над веной, прощупывался твердый, неестественно плоский рубец. Ключ был во мне. Папа сделал всё, чтобы спасти своё наследие, но он не учел одного, я не собиралась становиться частью его безумного египетского мифа. На следующей неделе я пойду к хирургу в частную клинику и просто вырежу его. Заплачу любые деньги, но избавлюсь от этой метки.

​А потом найду способ заблокировать маму во всех мессенджерах, потому что вытаскивать её из очередного любовного омута с аферистами у меня больше нет ни сил, ни желания. Пусть живет как хочет.

​Я взяла чашку, налила себе обычной фильтрованной воды и жадно выпила её до дна. Всё кончено. Мы с Глебом сделали то, что должны были, выжили и вернулись, мы... мы снова стали чужими людьми.

​Глеб

​В съемной квартире на другом конце города стояла оглушительная тишина. Я сидел на краю незастеленной кровати в полной темноте, смотреть на свет не хотелось. В раковине капала вода, и этот звук чеканил секунды, отделяющие меня от той безумной недели.

​На столе лежал мой загранпаспорт и пара нераспечатанных конвертов с чеками. Я посмотрел на свои ладони, они всё еще помнили холод пирамид.

​Никаких звонков. Никаких сообщений. Мы разошлись у терминала прилета, даже не переглянувшись. Она пошла к стойке такси, я к машине. В этом не было злости или обиды, только дикая, выжигающая изнутри усталость. Нас связала катастрофа, чужой грех и сумасшедший отец, решивший поиграть в бога. Теперь, когда мир снова улегся в привычные рамки, а по новостям крутили сюжеты о необъяснимых сейсмических аномалиях в Каире, удерживать эту связь не имело смысла.

​Я достал из кармана куртки телефон, открыл список контактов и навел палец на её имя.

​Секунда сомнения. «Ты как?», пронеслось в голове. Но зачем? Чтобы снова вытащить на поверхность песок, страх и кровь? Ей нужно вернуть свою жизнь. Мне, собрать заново свою.
​Я заблокировал экран и бросил телефон на подушку.
​За окном проехала машина, осветив фарным светом потолок. Всё встало на свои места. Аид забрал право на пирамиду, мир забыл про угрозу, а мы сбежали из этого ада. Наша история не получила красивого финала с объятиями на фоне заката. Она просто сгорела в египетском солнце, оставив после себя лишь шрамы и тишину.

​И, пожалуй, это был самый лучший финал из всех возможных.