Нежность или страсть?(Ротон)

___________________________

Обозначения :

<...>- Итог главы/ слова автора под итог.

(....)- Слова автора.

||....|| действия персонажей.

«...»- От чьего имени видуться строки.

{...}- Мысли персонажа.

[...]- Автор говорит что на данный момент чувствует или делает перс.

"....."- Место где происходят события.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

........- Обращение автора к читателям.

*....*- Время/ Сколько времени прошло.

Рома- Р

Антон-А

Бяша -Б

Карина -Кар

Борис -Бор

Оля-О

Елизавета Сергеевна- Елиз

???-Какой нн.

___________________________

||Антон сначала пугается, но потом протягивает запястье. Рома защелкивает замок. Второй конец цепи он защелкивает на своем запястье.||

Р- Пока эта цепь на нас, мы не сделаем друг другу больно по глупости. Иди попробуй теперь от меня сбежать на крышу.|

А- [всхлипывая от смеха и облегчения] Она же всего полметра...|

Р- Именно. Полметра личного пространства. Большего мне от тебя и не нужно.

<Глава заканчивается тем, что боль прошедшей ночи отступает, уступая место звенящей нежности. Они намертво скованы серебром — физически и метафорически. Впереди их ждет взрослая жизнь, ворчание Бориса за завтраком и новая проверка чувств, но главный шаг уже сделан: они выбрали остаться живыми. Вместе.>

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

Кар-[Карина кричала из кухни] МАЛЬЧИКИ! ИДИТЕ ЗАВТРАКАТЬ!

А- ИДЕМ,МАМ!

Р-[ Рома чмокнул Антона в губы.] Ну что,идем?

А- Мгм! Только эти браслеты нужно снять...

Р- Позже....

||Они спустились на кухню. Воздух был густым от запаха яблочного пирога и горячего чая. Оля уже проснулась и теперь сидела рядом с мамой, сверля Рому взглядом.||

О- ТЫ ОБИДЕЛ МОЕГО ТОШЕНЬКУ?!

||Рома вздрогнул и втянул голову в плечи, словно ожидая удара сковородкой.||

Р- Оль... Ну что ты... Всё хорошо. Я больше никогда-никогда его не обижу. Правда.

[Антона позабавил испуганный вид его парня, и он легонько толкнул его локтем в бок.]

А- Не бойся, она не кусается. Почти.

О- Ещё бы я тебя укусила! Ты же мой любимый братик! [Оля вскочила со стула и подбежала к Антону, обнимая его за талию.] Я так испугалась, Тош! Так испугалась!

[Антон погладил сестру по голове, успокаивающе улыбаясь.]

А- Всё хорошо, Оленька. Видишь, я здесь. И Рома здесь. Мы больше не ссоримся.

[Карина поставила перед сыном тарелку с куском пирога, а перед Ромой — кружку с чаем.]

Кар- Ешьте, родные. Вам нужны силы.

[Рома благодарно кивнул, но есть не спешил. Он наблюдал за Антоном, который с аппетитом принялся за завтрак.]

Р- [мысли] {Он такой... домашний. Сидит тут, в своей любимой футболке, с крошками на щеке, и даже не представляет, насколько он для меня важен. Я чуть всё это не разрушил. Своими руками чуть не сломал самое лучшее, что у меня есть. Больше никогда.}

[Борис вошёл на кухню, хмуро оглядев парочку. Он сел на своё место, но ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул. Этот вздох был красноречивее любых слов.}

А- Пап... Ты не злишься?

Бор- [вздохнул ещё раз] Злиться — это слишком просто, Антон. Я разочарован. В нём. [Борис ткнул вилкой в сторону Ромы.] Ты взрослый парень, а ведёшь себя как сопливый школьник. То в любовь играешь, то истерики закатываешь. Девочкам такое поведение прощают, а мужикам — нет.

Р- [тихо] Я знаю, Борис Петров. И я... я исправлюсь. Я обещаю.

Бор- Посмотрим. Время покажет.

[Повисла тишина, нарушаемая лишь звоном ложечек о чашки. Первым не выдержал Рома.]

Р- Я... я хотел поговорить с вами. С вами и с Кариной. После завтрака.

Кар- [мягко] О чём, Ромочка?

Р- О будущем. Нашем с Тошей будущем. Я... я понял, что боюсь его. Боюсь ответственности, свадьбы, всего этого взрослого мира. И когда я испугался, я сделал самую большую глупость в своей жизни. Я оттолкнул его, чтобы он не ушёл первым. Но я был неправ. Абсолютно неправ. Я не могу без него жить. Совсем.

[Рома взял Антона за свободную от браслета руку, переплетая их пальцы под столом.]

Р- Я хочу жениться на нём. Хочу, чтобы у нас были дети. Хочу ипотеку и собаку. Всё, что угодно. Лишь бы он был рядом. Я больше не допущу такой паники. Никогда.

[Карина отложила полотенце и подошла к сыну, обнимая его за плечи.]

Кар- Ох, Ромочка... Ты напугал нас до смерти. Но... я вижу, что ты говоришь искренне. И Антон... он тебя простил. Он очень добрый мальчик.

Бор- Добрый, да. А ты, похоже, поумнел. Надеюсь, это надолго.

[Он встал из-за стола и хлопнул Рому по плечу — неловко, но ободряюще.]

Бор- Ладно. Раз уж ты собрался становиться семьянином, придётся учить тебя готовить борщ. А то загнёшься от голода, пока Антоха на учёбе.

[Рома неуверенно улыбнулся, чувствуя, как тяжёлый камень падает с души.]

Р- Я буду учиться. Обещаю.

||За столом воцарилось хрупкое, но тёплое спокойствие. Оля радостно щебетала, строя планы на будущую свадьбу, Карина сияла, а Борис ворчал, но уже беззлобно. Антон смотрел на Рому с бесконечной нежностью, и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему дома. Спасённым. Любимым.||

||После завтрака Борис демонстративно помыл посуду, давая понять, что семейный совет откладывается. Антон, воспользовавшись моментом, потащил Рому наверх, в свою комнату, захлопнув дверь прямо перед носом любопытной сестры, которая пыталась увязаться следом.|

||Рома тут же потянулся к замку на запястье, пытаясь расстегнуть его пальцами. Цепь тихо звякнула.||

А- [усмехаясь] Не выйдет. Нужны ножницы или что-то острое. У тебя есть что-нибудь?

Р- [осматриваясь] Ножницы... Хм... [он подошел к столу Антона, заваленному конспектами и распечатками, и начал рыться в ящике] Может, канцелярский нож? Где-то был...

[Антон сел на край кровати, наблюдая за ним. В комнате царил привычный творческий беспорядок, но сейчас всё казалось каким-то... другим. Живым. Настоящим.]

А- [негромко] Ром...

Р- [выудив из ящика длинный нож для бумаги] Ага! [он повернулся к Антону, но замер, увидев выражение его лица. Рома опустился на колени перед кроватью, положив нож на пол рядом с собой] Что?

А- [взял его за руку, поглаживая пальцем кожу над браслетом] Просто... [он поднял глаза, в которых плескалась та самая бесконечная нежность] Спасибо тебе. Правда. За всё.

Р- [качнул головой] Нет, Тош. Это тебе спасибо. За то, что дождался. Что простил. Я ведь реально думал, что не заслуживаю... всего этого. Тебя. Семьи. Нормальной жизни.

[Его голос дрогнул, и Антон почувствовал, как сердце сжимается от жалости и любви к этому большому, испуганному мальчишке, который пытался казаться взрослым.]

А- Эй... [Антон притянул его ближе, заставляя лечь рядом на кровать. Они легли, прижавшись друг к другу, лицом к лицу.] Ты заслуживаешь самого лучшего. И ты его получил. Меня. Со всеми моими тараканами.

||Рома улыбнулся, уткнувшись носом в его шею. Цепь натянулась, но никто из них даже не заметил этого дискомфорта. Она стала частью их нового ритуала.|

Р- [шепотом] Тараканы у тебя симпатичные. Особенно тот, что ревнует к Борису Ивановичу.

А- [фыркнул от смеха] Папа тебя тоже принял. Почти. Сказал же, что учить борщу будет. Это высший знак доверия!

Р- [расслабленно выдохнул] Да уж. Боюсь даже представить, что будет, если я пересолю капусту. Он меня со свету сживет раньше, чем мы ипотеку выплатим.

А- [провёл ладонью по его волосам] Тогда придется стать кулинарным гением. Ради тебя я готов научиться варить даже борщ.

Р- [прижал его к себе крепче] Даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Больше, чем борщ. Наверное.

А- [довольно зажмурился] Я запомню. Для шантажа в будущем пригодится.

||Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Напряжение последних суток медленно отпускало, сменяясь ощущением покоя и правильности происходящего.|

Р- [вдруг серьёзно посмотрел на Антона] Тош... Я говорил серьезно там, внизу. Про детей. Про собаку. Я... я правда хочу всего этого. С тобой. Я больше не буду убегать. Клянусь.

А- Я верю. [Антон коснулся губами его скулы.] Потому что теперь бежать тебе некуда. Я тебя никуда не отпущу.

||Рома усмехнулся, но в глазах стояли слезы облегчения. Впервые за долгое время будущее не пугало его. Оно звало. И он был готов идти туда, держась за руку своего любимого Тошу. Навсегда.||

||Снизу донесся грохот кастрюль — Борис Иванович громыхал сковородками, явно пытаясь заглушить неловкость после утреннего разговора. Антон тихо рассмеялся в плечо Ромы.||

А- [шепотом] Кажется, папа решил доказать делом, что он не злится. Иди спасай его от кулинарного коллапса, а то останемся без обеда.

Р- [вздохнул, но улыбнулся] Идем. Только... ножницы дай.

[Антон протянул руку к столу и вытащил из-под стопки книг маленькие маникюрные ножнички. Замок щелкнул, серебряная цепь соскользнула со стола на пол.]

А- Свобода?

Р- Нет. [Он аккуратно смотал тяжелую цепь и положил её на прикроватную тумбочку.] Теперь это просто символ. Чтобы помнить.

Спустя пять минут

||Они спустились вниз. Борис стоял у плиты, яростно шинкуя капусту. Рядом стояла пустая миска для теста, а сам отец семейства был перемазан мукой по локоть.|

Бор- Явились? [не оборачиваясь буркнул он]. Думаешь, если ты тут красиво выступил за завтраком, я тебе сразу кастрюлю доверю? Держи терку. Будешь морковь строгать. И чтобы соломка была ровная, как в армии!

[Рома молча взял оранжевый овощ и принялся за работу. Его руки слегка подрагивали, но движения были точными. Карина вытирала руки полотенцем, глядя на эту картину с нескрываемым умилением.]

Кар- Мальчики, садитесь. Я сейчас чаю свежего сделаю. Нам нужно закончить разговор.

||Они сели за стол. Оля крутилась рядом, пытаясь незаметно стащить кусочек сырой моркови, но Рома поймал ее за запястье и сунул в ладонь печенье.||

О- Жадина! Ладно, живи. [Она показала им язык и убежала в гостиную к своему планшету].

[Карина села напротив, сложив руки перед собой. Взгляд у нее стал серьезным, материнским — тем самым, от которого невозможно ничего скрыть.]

Кар- Роман. Мы услышали твои слова утром. Красиво сказано. Но свадьба, дети, ипотека — это не только красивые слова. Это бумажки. Юристы. Врачи. Вы думали о том, как будете жить дальше? Государство вам свидетельство о браке печатать пока отказывается.

[Рома отложил недочищенную морковь и выпрямился. Он посмотрел сначала на Карину, потом перевел тяжелый, взрослый взгляд на Бориса.]

Р- Думал. Каждую ночь думал, пока сходил с ума от страха. Елиз... Моя мама уже помогла нам составить предварительные документы. У Антона будет генеральная доверенность на меня. В случае чего... ну, вы понимаете. Право посещения в больнице, доступ к счетам. Всё юридически оформлено. Мы можем расписаться хоть в Дании, деньги на билеты есть. Но мне не нужна печать в паспорте, чтобы знать, что Тоша — мой муж. Мне нужен он. Живой. Рядом.

[В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как капает вода из плохо закрытого крана.]

Бор- [медленно отложил нож. Мука осталась белой полосой на его черной футболке] Елизавету подтянул... Подготовился. Значит, мозги всё-таки на месте, просто прятались глубоко.

Р- [тихо] Они больше не будут прятаться, Борис Петров. Я завязываю с этими качелями. Если мне станет страшно или плохо, я приду к вам. Или к Антону. Но я больше не буду разрушать всё вокруг себя.

[Он встал из-за стола, подошел к плите и выключил конфорку под пустой сковородкой, которую нервно грел Борис. Затем повернулся к Антону.]

Р- А насчет детей... [он опустился перед стулом Антона на одно колено, прямо на старый линолеум. Цепь снова тихонько звякнула, ударившись о ножку стола] Антош. Я знаю, что мы еще совсем молодые идиоты. Но я хочу спросить тебя официально. При всех.

[Антон замер с открытым ртом, переводя ошарашенный взгляд с Ромы на родителей. Карина прижала ладони ко рту, ее глаза мгновенно покраснели. Борис закашлялся, делая вид, что поперхнулся воздухом, и отвернулся к окну.]

Р- Ты станешь моим мужем? Не когда-нибудь, когда мы накопим миллионы. А тогда, когда решим сами. По-настоящему. Навсегда.

[Он достал из кармана джинсов маленькую бархатную коробочку, которую, видимо, успел прихватить из куртки, пока все отвлеклись на завтрак.]

А- [хрипло] Рома... Ты же говорил, что откроешь его только в восемнадцать...

Р- Мне через три месяца восемнадцать. И ждать я больше не могу. Так что да или нет? Учти, «подумаю» я не приму, потому что эта цепочка [он кивнул на серебро на тумбочке] теперь кажется мне слишком длинной. Хочу быть скованным законом.

||Антон смотрел на него огромными, мокрыми глазами, а затем громко, счастливо всхлипнул и рухнул к нему на руки, едва не свалив табуретку.||

А- Да! Господи, конечно, да! Только слезь с колена, затекло всё, дурак!

Кар- Рома, Антон... Я хочу, чтобы вы понимали одну вещь. Семья — это не только красивые слова за завтраком. Это умение договариваться, когда хочется кричать. Это умение оставаться рядом, когда кажется, что весь мир против вас. Вы оба еще очень молоды, и ошибок будет много. Но... [она перевела взгляд с одного на другого] ...главное, что вы сегодня не закрылись в своих комнатах, а вышли к нам.

Бор- [не отрываясь от шинковки, добавил басом] Она права. Взрослая жизнь — это не кино. Это когда ты приходишь домой уставший, злой, а тебе нужно не сорваться на близкого, а просто обнять его. Если научитесь этому — считайте, что вы уже победили.

А- [тихо, сжимая руку Ромы под столом] Мы научимся, пап. Мы уже начали.

Р- [поднял глаза на Бориса, в них читалась решимость] Я не подведу. Ни его, ни вас.

[Карина улыбнулась, и эта улыбка была самой теплой за все последние месяцы. Она протянула руку и накрыла ладони парней своей.]

Кар- Тогда давайте договоримся: никаких больше тайн. Если становится тяжело — говорите. Если страшно — говорите. Мы здесь, мы никуда не денемся.

[В этот момент в окно постучали. Все вздрогнули. На подоконнике сидел Бяша, который, судя по всему, пытался заглянуть в кухню с улицы, балансируя на карнизе.]

Б- [крикнул через стекло] Э, вы чего тут такие серьезные сидите?! Я тут полчаса под окнами круги нарезаю, думал, у вас тут драма вселенского масштаба, а вы морковку трете!

А- [рассмеялся, вставая со стула] Бяша! Ты как всегда вовремя!

Р- [тоже улыбнулся, чувствуя, как окончательно отпускает тревога] Заходи через дверь, придурок! Чайник еще горячий.

[Борис хмыкнул, вытирая руки о фартук, и кивнул в сторону двери.]

Бор- Пусть заходит. Раз уж у нас сегодня день «открытых дверей», то пусть и этот оболтус чаю попьет. Только пусть ноги вытрет, а то я только полы помыл!

||Бяша ввалился в кухню, с шумом стряхивая с ботинок остатки утренней росы и грязи. Он выглядел взъерошенным, но в глазах светилось привычное озорство, которое, казалось, было единственной константой в этом меняющемся мире.||

Б- Ну, здорово, народ! А то я уж думал, вы тут совсем одичали в своей романтике. Тоха, ты чего такой бледный? Опять Ромка тебя своими «воспитательными мерами» до обморока довел?

[Рома закатил глаза, но беззлобно, и пододвинул другу свободный стул.]

Р- Заткнись, Бяш. Мы тут вообще-то серьезные вещи обсуждали. Жизненные.

Б- [садясь и сразу же тянясь к пирогу] Ой, да ладно! Жизненные вещи лучше всего обсуждаются с полным ртом. Карина Петровна, ваш пирог — это просто космос, я бы за него душу продал, честное слово!

[Карина рассмеялась, и этот звук окончательно разрядил обстановку. Борис, ворча что-то про «невоспитанную молодежь», всё же поставил перед Бяшей кружку с чаем.]

Бор- Ешь, раз пришел. Только не кроши на пол, я только что убрался.

[Антон смотрел на всё это — на Бяшу, который травил какие-то нелепые байки, на отца, который перестал хмуриться, на Рому, который теперь не отводил взгляд, — и чувствовал, как внутри разливается тепло. Это была та самая обычная, простая жизнь, о которой он мечтал, когда всё вокруг казалось серым и безнадежным.]

А- [тихо, обращаясь к Роме] Знаешь, а ведь это и есть счастье. Не что-то грандиозное, а вот так... просто сидеть всем вместе.

Р- [положив свою ладонь на ладонь Антона] Да. Теперь я это понимаю. Раньше мне казалось, что счастье — это когда ты всё контролируешь. А оказалось, что счастье — это когда ты можешь просто отпустить контроль и довериться тому, кто рядом.

[Бяша, заметив их переглядку, театрально закатил глаза.]

Б- Эй, голубки! Вы там не слишком увлеклись? Я тут, между прочим, историю рассказываю, как я чуть козу у соседа не увел!

[Все рассмеялись. В этот момент в окно снова ударил солнечный луч, пробиваясь сквозь занавески и освещая кухню золотистым светом. Казалось, даже воздух стал легче.]

<Глава заканчивается тем, что кризис миновал окончательно. Страх сменился тихой уверенностью, а серебряная цепь, лежащая на тумбочке, перестала быть символом наказания. Она стала обещанием того, что завтрашний день обязательно наступит, и встречать они будут его вместе — плечом к плечу, готовые делить на двоих не только панику, но и яблочный пирог, уроки борща и бесконечные шутки лучшего друга.>

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

2620 СЛОВ! ОАОАОАОАООАО Я НА СЕДЬМОМ НЕБЕ ОТ СЧАСТЬЯ! Я ПОБИЛА СВОЙ РЕКОРД! В прошлом фф у меня был рекорд 2039 слов. А в это 2620! Юхууу! Я решила написать вам главу на последок. Ну возможно я еще днем напишу. Но это не точно. Писать главу я начала где-то в 2:00 ночи,а сейчас 3:08! Я заебала писать эту главу! Я чуть не сдохла! Не проверяла на ошибки! Мне лень это делать. И у Алиса Al тоже лень просить. А то что у меня тут есть кнопочка *Исправить* нечего не означает! Особенно люблю Вивьена 💋♥️. Всех лю всем поки 💋 ♥️. 2720.