Нежность или страсть?(Ротон)

___________________________

Обозначения :

(....)- Слова автора.

||....|| действия персонажей.

«...»- От чьего имени видуться строки.

{...}- Мысли персонажа.

[...]- Автор говорит что на данный момент чувствует или делает перс.

"....."- Место где происходят события.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

........- Слова автора под конец главы.

*....*- Время/ Сколько времени прошло.

Рома-Р

Антон-А

Бяша-Б

Карина-Кар

Борис-Бор

Оля-О

???-Какой нн.

___________________________

«Автор»

Кар — [проводит пальцем по краю фотографии, задерживаясь на крошечной фигурке Антона] Знаешь, я тогда думала, что самое сложное — это успеть собрать тебя в садик до того, как ты заметишь, что узел не тот самый. А теперь понимаю… теперь кажется, что те мелочи были самыми простыми вещами на свете.

А — [опускает взгляд, пальцы чуть сжимают уголок альбома, будто боятся разрушить хрупкость момента] Просто… всё стало сложнее. Не из-за шнурков. Из-за того, что я не знаю, как сказать, что мне страшно. Не за себя. За то, что могу всё испортить. Опять.

{Кар} {Сердце сжимается от его слов, таких тихих, почти неслышных, но бьющих точно в самое нутро. Она не хочет давить, не хочет заставлять его выталкивать из себя боль, словно застрявший осколок. Но и молчать больше нельзя.}

Кар — [медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без надрыва] Ты ничего не испортишь, Тош. Даже если будешь молчать неделями. Даже если будешь злиться на весь мир. Я не исчезну. Я просто… буду здесь. С этим альбомом, с этими дурацкими панамками, с воспоминаниями, где ты маленький и требуешь свой идеальный узел.

[В комнате повисает тишина, густая и тёплая, не давящая, а словно укрывающая их обоих пледом. Карина задерживает дыхание, боясь спугнуть эту редкую искренность, пробившуюся сквозь броню, которую Антон так старательно на себя надевал в последнее время.]

А — [поднимает глаза, в них мелькает что-то уязвимое, почти детское, и тут же прячется за ресницами] Иногда мне кажется, что если я скажу хоть слово о том, что на душе, оно станет слишком реальным. И тогда… тогда придётся с этим что-то делать. А я не уверен, что у меня хватит сил.

Кар — [наклоняется чуть вперёд, сокращая расстояние между ними, но не касаясь — пока не касаясь, давая ему пространство] Силы не берутся из ниоткуда, Тош. Они… копятся. В таких вот вечерах. В том, что кто-то сидит рядом и смотрит старые фото. В том, что этот кто-то знает про твой узел и всё равно любит тебя. Даже когда ты молчишь.

Она тянется к его руке, медленно, давая ему время отстраниться, если нужно. Но он не отстраняется. Вместо этого его пальцы слабо, почти неуверенно, смыкаются вокруг её ладони. Это не крепкое пожатие, скорее робкое цепляние за что-то надёжное.

А — [шепчет, почти себе под нос, но так, чтобы она услышала] Спасибо, что ты… что ты не сдаёшься. Со мной.

Кар — [улыбается, и в этой улыбке столько нежности, что, кажется, даже тени в углах комнаты становятся светлее] Я никогда не сдамся, Антон. Ни за что. Давай дальше смотреть? Тут есть фото, где ты в первый раз сел на двухколёсный велосипед и сразу же въехал в куст сирени. Ты тогда был так возмущён, будто это куст виноват.

А — [в его глазах наконец-то вспыхивает искорка смеха, разгоняя остатки тяжёлых мыслей] Эй, он просто вырос не там, где надо!

Они оба тихо смеются, и этот смех, пусть и робкий, звучит в квартире как самый лучший, самый долгожданный аккорд. Страница переворачивается, открывая новый снимок, и вместе с ним — ещё одну маленькую дверь, ведущую прочь от туда.

( Сука ну нехуя я тут поэму пишу....)

Прошёл час. Или больше. Время потеряло значение, растворившись в череде историй, которые они вытаскивали из прошлого, словно старые игрушки из дальнего ящика, стряхивая с них пыль и заново радуясь их существованию.

" В гостиной "

Гостиная была небольшая,но уютная заставленная книгами и старыми вещами; на столе — раскрытый альбом, вокруг — чашки с давно остывшим чаем.

Кар — [аккуратно переворачивает страницу, на которой Антон в школьной форме, с огромным букетом гладиолусов, и улыбается, вспоминая] А помнишь, как ты тогда весь день ходил, будто тебе вручили орден, а не просто поставили пятёрку по математике? Ты даже есть отказался — боялся испортить форму.

А — [тихо фыркает, но в этом звуке уже нет горечи — только лёгкая, тёплая ирония над самим собой] Да я тогда всерьёз думал, что если хоть пятнышко появится, меня выгонят из «умных». И ещё… [замолкает на секунду, подбирая слова, будто пробуя их на вкус] Ещё я всё время оглядывался, чтобы никто не дёрнул за галстук. Казалось, это самое страшное, что может случиться.

Кар— [Ловит этот момент — не ту боль, что была раньше, а эту новую, хрупкую открытость. И понимает: он не просто вспоминает. Он позволяет ей заглянуть туда, куда раньше не пускал никого.]

Кар — [чуть наклоняет голову, голос звучит мягко, без нажима] Знаешь, иногда мне кажется, что мы все так живём. Боимся не самого страшного, а вот этих мелких, нелепых вещей. Дёрнут за галстук, скажут не то, посмотрят косо… А потом вырастает целая стена из этих страхов.

А — [задумчиво ведёт пальцем по краю фотографии, не глядя на Карину, но и не отворачиваясь] Стена… Да. Только я её не только вокруг себя строил. Я её… между нами ставил. [Поднимает глаза, и в них — та самая уязвимость, которую он так долго прятал] Прости, Кар. За то, что заставлял тебя биться об неё.

[В комнате снова повисает тишина, но теперь она другая — не тяжёлая, а словно наполненная чем-то важным, почти осязаемым. Карина не спешит с ответом. Она даёт этим словам осесть, стать частью воздуха, которым они дышат.]

Кар — [медленно, но твёрдо] Ты не обязан извиняться за то, что пытался защититься. Даже если эта защита ранила. Главное, что сейчас ты её опускаешь. По чуть-чуть. И я… я буду здесь, пока ты это делаешь.

(Она не отпускает его руку — ту самую, что всё ещё лежит в её ладони, уже не так робко, но всё ещё не крепко, будто проверяя, можно ли доверять этому теплу. Антон не отдёргивает её. Наоборот — чуть сжимает пальцы, словно проверяя то же самое.)

А — [вздыхает, и этот вздох — не тяжёлый, а будто освобождающий] Знаешь, когда всё навалилось… когда казалось, что каждый шаг — ошибка, я вспоминал вот эти фото. Не для того, чтобы стало легче. А чтобы помнить: был момент, когда я просто радовался, что не упал с велосипеда. Когда мир был простым. И… [снова замолкает, но теперь пауза короткая, словно слова наконец-то нашли дорогу] И я хотел снова научиться этому. Просто радоваться мелочам. Но не знал, как.

Кар — [улыбается, и в этой улыбке — ни капли жалости, только тепло и понимание] А может, не надо учиться заново? Может, просто позволить себе иногда замечать эти мелочи? Вот сейчас… [берёт со стола одну из чашек, слегка поворачивает её, чтобы узор смотрел правильно, и подмигивает] Чашка стоит криво. Но если её поправить — это уже маленькая победа. И она ничего не стоит, кроме пары секунд. Зато потом… потом кажется, что и остальное можно поправить. По чуть-чуть.

А — [впервые за вечер смеётся — искренне, без напряжения, и этот смех звучит как музыка, которую давно не слышали] Ты всегда находила способ сделать сложное простым. Даже когда я изо всех сил старался всё усложнить.

(Они снова смотрят на альбом. На следующей странице — фото с дня рождения Антона лет десять назад: он в смешной бумажной короне, с тортом, у которого половина свечей уже потухла, а он смеётся так, что глаза превратились в щёлочки. Карина тихо хихикает.)

Кар — [тычет пальцем в фото, но без насмешки, с любовью] Вот это выражение лица… Ты будто только что доказал всему миру, что торт — это серьёзно.

А — [смеётся, и в этом смехе — облегчение, словно с плеч свалился тяжёлый рюкзак] Я и правда так думал! Это был мой первый торт, который мне разрешили задуть самому. Я так боялся не справиться… [замолкает, а потом добавляет тихо, но чётко] Знаешь, сейчас я тоже боюсь не справиться. Но… уже не так сильно. Потому что ты рядом.

[Карина ничего не говорит. Просто кладёт голову ему на плечо — осторожно, проверяя, нужно ли это ему. И когда Антон не отстраняется, а наоборот, чуть наклоняет голову, прижимаясь виском к её волосам, она закрывает глаза и вдыхает этот момент. Здесь и сейчас. Без прошлого, без будущего — только тёплый свет лампы, старый альбом и человек, который снова учится доверять.]

(Они сидят так несколько минут, не торопясь переворачивать страницы. Потом Карина берёт альбом, бережно закрывает его и кладёт на стол. Не потому, что воспоминания закончились, а потому, что сейчас важнее не прошлое, а то, что происходит прямо в эту секунду.)

Кар — [тихо, почти шёпотом] Давай заварим свежий чай? И… может, посмотрим какой-нибудь глупый фильм? Без драм, без трагедий. Просто что-то, где всё заканчивается хорошо.

А — [улыбается — не широко, но искренне, и эта улыбка — как первый луч солнца после долгого дождя] Давай. Только… [делает паузу, а потом произносит с лёгкой, почти детской надеждой] Только чтобы там никто не терял память и не уезжал в другую страну. Хочу, чтобы всё было просто.

Кар — [подмигивает, вставая и направляясь к кухне, но оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что он смотрит] Просто — это мы можем. Обещаю.

Но все эту идиллию прервал Борис...

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Вот крч прода. Я тут на ночь вам поэму написала. Особенно люблю YuriKo и Вивьена.❤️ Не проверено на ошибки. Всех лю ❤️ всем поки❤️.