Контракт на её защиту

Ты сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, когда тридцать минут подошли к концу. Драко помог тебе привести себя в порядок, и вы вместе вышли из комнаты. Официоз мрачного коридора снова давил на плечи, возвращая в суровую реальность.

На середине лестницы Драко вдруг уверенно и крепко перехватил твою ладонь, переплетая свои пальцы с твоими. Ты вздрогнула от неожиданности. Внутри мгновенно вспыхнула старая хогвартская привычка сопротивляться ему, и ты попыталась незаметно, но резко вырвать руку. Однако Драко лишь сильнее сжал твои пальцы, не позволяя отстраниться. Он даже не посмотрел в твою сторону, продолжая уверенно спускаться, но его хватка ясно давала понять: сейчас не время для демонстрации нашей вражды.

Внизу, в торжественном зале, на столе уже лежал пергамент, от которого веяло древней магией крови — магический контракт. Под пристальными, давящими взглядами родителей вы подошли к столу. Твой отец протянул тебе прытко пишущее перо. Осознавая, что пути назад нет и любое неповиновение обернется катастрофой, ты дрожащей рукой вывела свою подпись. Следом за тобой перо взял Драко. Его подпись была четкой, размашистой и уверенной.

В ту же секунду магия контракта вспыхнула золотистым светом, скрепляя ваш союз, а тяжелые дубовые двери зала с грохотом отворились.

На пороге появился твой старший брат, Теодор Нотт. Он только что вернулся в поместье и застыл, переводя ошарашенный взгляд с тебя на Драко, а затем на светящийся пергамент. Теодор был лучшим другом Малфоя и прекрасно знал о вашей взаимной ненависти в Хогвартсе, поэтому сейчас на его лице отразилось крайнее изумление.

— Что здесь происходит? — нахмурился Тео, делая шаг вперед.

Однако Люциус Малфой проигнорировал его появление. На его губах заиграла холодная, торжествующая улыбка, и он сделал шаг к вам.

— Подписи поставлены, но магия крови требует финального подтверждения, — звучным, не терпящим возражений тоном произнес старший Малфой. — Для окончательного заключения контракта и активации брачных уз вы должны поцеловаться. Прямо сейчас.

Ты похолодела, а краем глаза заметила, как Теодор в шоке приоткрыл рот, переводя взгляд на своего лучшего друга. Драко медленно повернулся к тебе, по-прежнему крепко удерживая твою руку.

Теодор моментально сорвался с места. Услышав приказ Люциуса, он в два шага преодолел расстояние до стола и решительно встал между вами и родителями, загородив тебя спиной. Его кулаки были сжаты, а в глазах полыхала ярость.

— Отец, вы с ума сошли?! — резко бросил Теодор, тяжело дыша. — Какой поцелуй? Какой контракт? Вы прекрасно знаете, что они ненавидят друг друга! Вы не имеете права решать за неё! Драко, скажи им!

Лицо твоего отца мгновенно исказилось от бешенства. Вспышка неповиновения со стороны собственного сына прямо на глазах у Малфоев была для него сильнейшим ударом по гордости.

— Замолчи, Теодор! — рявкнул отец, и от его голоса, казалось, задрожали стены зала. — Ты забываешься! Как ты смеешь встревать в дела семьи?!

Прежде чем Тео успел выхватить волшебную палочку или сказать хоть слово, твой отец резко шагнул вперед. Он намертво перехватил руку твоего брата, заламывая её за спину, и с силой потащил его прочь из зала. Теодор пытался вырваться, что-то кричал, но отец в ярости толкнул его вверх по лестнице, затащил в ближайшую комнату и с грохотом захлопнул тяжелую дверь. Секундой позже по коридору разнесся глухой щелчок запечатывающего заклинания — Теодор оказался заперт.

В зале снова повисла мертвая, звенящая тишина. Твой отец спустился обратно, тяжело дыша и поправляя мантию, а его взгляд обещал сыну суровую расправу позже. Люциус Малфой лишь брезгливо хмыкнул, наблюдая за семейной сценой Ноттов.

— Мы отвлеклись, — холодно напомнил Люциус, возвращая внимание к вам. — Ритуал должен быть завершен. Драко, выполняй.

Ты стояла ни жива ни мертва, дрожа от страха за брата, которого теперь точно ждало жестокое наказание. Твои пальцы в руке Драко совсем заледенели. Малфой повернулся к тебе. В его глазах отражалась сложная гамма эмоций: злость на ситуацию, сочувствие к Теодору и решимость. Он мягко взял тебя за подбородок, заставляя поднять голову, и потянул на себя, сокращая последние сантиметры между вами.

Остатки хогвартской вражды окончательно растворились в лихорадочном ритме твоего сердца. Драко шагнул к тебе вплотную. Его пальцы, коснувшиеся твоего подбородка, были горячими, а в серых глазах больше не осталось высокомерия — только бешеное, отчаянное упрямство.

Он наклонился и накрыл твои губы своими. Поцелуй, который должен был стать чистой формальностью, с первой же секунды превратился во что-то взрывное, страстное и глубокое. Это был не показной жест для родителей, а их скрытый бунт против навязанной воли, выплеснувшийся в одно общее действие. Твои руки сами взлетели вверх, и ты запустила пальцы в его идеально уложенные платиновые волосы, нарушая их безупречный порядок.

Драко глухо выдохнул прямо тебе в губы. Его ладони собственнически и крепко легли на твою талию, притягивая тебя к себе так близко, что между вами не осталось свободного пространства. Он ласкал твои губы с неожиданной нежностью, перерастающей в требовательную страсть, словно пытаясь защитить тебя от всего мира и одновременно заявить свои права. Магия крови вокруг вас вспыхнула ослепительным золотым сиянием, подтверждая, что древние узы закрепились окончательно.

Когда воздух в легких подошел к концу, вы медленно и неохотно отстранились друг от друга. Твое дыхание было сбивчивым, губы горели, а пальцы Драко все еще слегка подрагивали на твоей талии. Вы оба тяжело дышали, не переводя взгляда друг с друга.

— Ну надо же, — раздался из тишины зала ледяной, растянутый голос Люциуса Малфоя. Старший чистокровец высокомерно оперся на свою трость и брезгливо приподнял бровь. — Можно было обойтись и без излишней страсти. Это деловой союз, Драко, а не дешевая магловская драма. Поумерь свой пыл.

Твой отец, только что вернувшийся после того, как запер Теодора, лишь недовольно хмыкнул, бросив на тебя строгий взгляд, призывающий к порядку. Драко медленно убрал руки с твоей талии, но демонстративно сделал полшага вперед, наполовину заслоняя тебя от отца и Люциуса, а на его губах заиграла привычная холодная усмешка.