Первая ночь
После заката солнца Амбра наконец соизволила появиться в комнате. Я никогда не слежу за своим тотемным животным — она сама меня находит и всегда со мной. Иногда в самый неподходящий момент. Однажды она пришла прямо во время экзамена по трансфигурации и уселась на контрольную работу. Учитель поставил мне «удовлетворительно», потому что под кошкой было написано «превратить учителя в жабу».
— Это что за живность? — спросила Юнона, когда Амбра спрыгнула с подоконника и направилась к моей кровати.
— Амбра. Моя кошка.
— Но дверь была закрыта. Как она вошла?
— Амбра ходит сквозь стены. Как ветер, только с шерстью.
— И тебе не жутко от неё?
— Кто бы говорил, вампир. Жутко — это когда ты просыпаешься, а у тебя на подушке клыки отпечатались.
Юнона обиженно фыркнула.
— У вампиров нет тотемных животных, — сказала она. — Я вообще не понимаю, зачем оно нужно.
— Тотемное животное — это второй я. У всех ведьм есть. Вы, вампиры и оборотни, сами можете становиться животными. А мы с Амброй видим и чувствуем одно и то же. Можем разговаривать мыслями на любом расстоянии. Ну, как по мобильнику, только без оплаты и без роуминга.
— И где она была всё это время?
— В лесу. Осматривала местность. Теперь я знаю, где ваша тропа и куда вы по ночам бегаете.
— А если бы на неё напал оборотень и съел?
— Я бы не допустила. У меня чувство опасности срабатывает заранее. Редко, когда тотемное животное умирает раньше ведьмы.
— А если умирает?
— Привязываешь новое. Но это сложно. Бегаешь по лесу, ловишь лягушку, вяжешь с ней мысленную связь... Не рекомендую.
— А что, лягушка хуже кошки?
— Лягушка не умеет ходить сквозь стены. И вообще, она мокрая.
Юнона посмотрела на Амбру с уважением.
— Ладно, — сказала она. — Солнце село. Пошли, я познакомлю тебя со всеми. Фениксы и русалки ночью спят, так что ты увидишь только часть компании. А парня тебе найти?
— Зачем?
— Если найдёшь истинную пару, твоя сила удвоится. Или утроится. Кто его знает.
«Юнона не знает, что я и так всех сделаю», — подумала я. — «А если добавить ещё истинную пару... я тогда вообще весь Нижнеудинский район спалю. Надо быть осторожнее». Вообще я никогда не ставила своей целью найти свою пару, всегда думала, что если суждено то он сам и объявиться. Найти пару бывает не просто, а еще и ужиться с ней, станет парой какой нибудь оборотень в крысу превращающуюся , прям перед людьми стыдно будет.
Мы вышли на улицу. Ночь была холодная, звёздная. Мёртвое озеро светилось тускло, как старый монитор. Юнона повела меня по тропинке в глубь леса. За территорией академии сила камня не действовала, и я сразу почувствовала облегчение — как будто сняла тесный бюстгальтер после долгого дня.
— Слышишь? — спросила Юнона.
Я прислушалась. Издалека доносился волчий вой. Низкий, многоголосый. Кто-то выл на луну, кто-то — просто так, ради компании.
— Это волки тестируют новеньких, — пояснила она. — У них есть дурацкий тест на адекватность.
Вдруг из кустов выскочил Кертисс — маленький вампир-летучая мышь. Он кинулся к Юноне, чмокнул её в щёку и затараторил:
— Ну наконец-то! А то эти собаки со своим тестом застали воем! Я думал, у меня барабанные перепонки лопнут.
— И как этот тест проходит? — Спросила я.
Кертисс обернулся, увидел меня, и его лицо расплылось в улыбке.
— Ого, какая ведьмочка симпатичная!
Юнона отвесила ему подзатыльник.
— Не приставай.
— Ай! — Кертисс потер затылок. — Ну и шутки у вас. А вообще, тест простой: волки воют, а ты не должна испугаться, заорать и убежать. Если ты прошёл — ты адекватный.
— А если нет?
— Тогда они игнорируют тебя до следующего раза. И показывают спины.
Я усмехнулась.
— А они адекватные?
Кертисс засмеялся.
— Волки — что с них взять? Они даже в человеческом обличье воют, если луна полная. А ты с юмором, ведьма. Ладно, пошли. Сейчас сама всё увидишь.
На поляне возле огня сидели в человеческом обличье Арен, Бьери и Юру. Я поняла, что они тоже оборотни — запах зверя несло, но дым от костра не давал понять, кто есть кто.
— А эти, — спросила я у Кертисса, — что не воют? Тест не прошли?
Кертисс засмеялся.
— Нет, эти не волки. Арен — орёл, Бьери — медведь, Юру — лис.
Парни смотрели, кого привела Юнона.
— Здравствуйте, я Лилит, просто ведьма, — сказала я. — Можно не представляться, я и так вижу ваши имена.
Арен кивнул. Бьери молча протянул мне кусок мяса. Я отказалась, он пожал плечами и сунул себе в рот. Юру улыбнулся:
— Рыжая. Наша. Слышали про тебя.
— Откуда?
— Слухами земля полнится. Особенно если ты единственная ведьма на всю академию.
В этот момент из леса выбежали волки.
Их было пятеро или шестеро — в темноте трудно сосчитать, когда они мелькают между деревьями. Первым примчался Янко — норильский волк, шумный, с вечно красными щеками. За ним Демьян — молчаливый тамбовский. Потом Ульф — вожак.
Я сразу определила Ульфа: он бежал неспешно, с достоинством. Огромный светловолосый парень, который даже в человеческом обличье пах стаей и лесом.
Волки подбежали к костру и один за одним перекинулись в человеческий облик. Это было красиво — как спецэффекты в кино, только без дублей. Щёлк — и вместо зверя стоит человек. Щёлк — и человека нет, а есть волк.
— О, — сказал Ульф, увидев меня. — Теперь в наших рядах появилась ведьма.
— Она не просто ведьма, — вставила Юнона. — У неё шаманские корни. У неё бубен есть!
Волки издали восторженный вой. От неожиданности я чуть не упала в костёр.
— Тихо! — рявкнул Ульф. — Напугаете девушку.
— Я не испугалась, — сказала я. — Я просто... не привыкла, что меня встречают воем.
— Это у нас радость такая, — пояснил Янко. — Если понравился — воем. Если не понравился — тоже воем, но чуть выше тоном.
Я села на бревно, подальше от огня. Амбра материализовалась из темноты и запрыгнула ко мне на колени.
— Ну, раз ты ведьма, — сказал Юру, — может, расскажешь нам будущее?
— Не всегда полезно знать, что тебя ждёт, — ответила я.
— Ты просто от ответа уходишь.
«Чувствуем манипуляцию— Точно лис.» — подумала я
— Ты из Приморья, с острова Русский, — ответила я. — Туда и вернёшься в будущем раньше чем учебу закончишь.
— Я хочу доучиться.
— Не всё получается, как хочется.
Волки снова завыли, но тихо, уважительно. Потом начались вопросы: «А я? А про меня?», «А когда я встречу любовь?», ну прям как дети.
— Я вам что, личный оракул? — возмутилась я. — Давайте договоримся: если увижу что-то серьёзное — предупрежу. И только если можно изменить к лучшему.
— Идёт, — согласился Ульф.
Посиделки шли своим чередом. Мне рассказывали про фениксов («Они однажды зажгли туалет, потому что кто-то забыл спустить воду»), про русалок («Они плачут солёными слезами, представляешь? Это ж сколько соли на полах!»), про учителей («Делани Симон на флоре и фауне заставляет нас ловить лягушек голыми руками. Говорит, это развивает реакцию»).
Я слушала в пол-уха и смотрела на огонь. В пламени иногда проступали лица, образы. Я видела будущее как длинный коридор, где за каждым поворотом — новый сюрприз.
Вдруг я отчётливо увидела Агафона Богославочича, который ходит по коридорам академии и заглядывает в комнаты.
— Амбра, всё спокойно? — спросила я мысленно.
— Всё тихо, — ответила кошка. — Но он приближается.
— Нам пора, — сказала я вслух. — Сейчас будет обход.
Ребята засуетились, потушили костёр. Мы с Юноной бегом вернулись в комнату, плюхнулись на кровати и притворились спящими.
Я слышала, как директор остановился у нашей двери. Запах — его магия, такой тяжёлый, как мокрое одеяло. Постоял секунд десять. Потом вздохнул и пошёл дальше.
— Думаю, он догадывается, — прошептала Юнона.
— Конечно, догадывается. — Я зевнула. — Но помалкивает. Сам же наложил камень, себя ограничивает вместе с нами.
— Как ты думаешь, он сильный?
— Кто? Агафон? Очень. Я не могу до конца прощупать его силу. Белые маги, они такие... скрытные.
Юнона помолчала, потом вдруг спросила:
— Лилит, ты, конечно, не обязана разбираться в вампирских делах, но... я нашла свою пару. Кертисса. Почему я не чувствую прилив сил?
Я вздохнула. Надо же, как невовремя.
— Потому что он не твоя пара, — сказала я как можно мягче.
Юнона села на кровати.
— Как это не моя?
— Вы расстанетесь. Скоро.
— Но у нас всё хорошо!
— Я знаю. Просто... он не твой истинный. Твоя истинная пара — другой. Он близко, ты скоро его встретишь.
— Кто? — Голос у Юноны стал тихим и злым одновременно.
— Я не могу сказать, — ответила я. — Нельзя вмешиваться в события, которые ещё не произошли.
Она замолчала. Долго. Потом спросила:
— А ты знаешь, когда встретишь свою истинную пару?
— Нет. Себя увидеть нельзя — только отражение. Но знаю, что он жив.
— В смысле — жив?
— Ну, не умер в младенчестве. Я чувствую его энергетику. Живую, тёплую. Где-то там. Но когда мы встретимся — я вижу только туман. Может, он защиту поставил, чтобы его нельзя было увидеть.
— Ой, как интересно, — сказала Юнона, и в её голосе проснулось любопытство. — А я ничего не вижу.
— Радуйся. Кошмары по ночам отвлекают от учёбы.
— Ты видела смерть?
— Видела. Тёти. Но изменить ничего не смогла. Она потом приходила во сне и спрашивала, почему я не предупредила.
— И ты общаешься с мёртвыми?!
— Пока только во сне. Поэтому мне и нужна Амбра — она охраняет мой сон, чтобы покойники не слишком наглели.
Юнона долго смотрела на меня, потом легла, отвернулась к стене.
— Лилит, — сказала она. — Ты жуткая.
— Сама такая, — ответила я и закрыла глаза.
Амбра замурлыкала, устраиваясь у меня на ногах. За окном поднимался туман — белый, густой, как парное молоко. Где-то на дне Мёртвого озера спал древний шаман и, возможно, улыбался во сне.
Но это была уже совсем другая история.