Часть 44: Фирменные метафоры
Короче говоря, сопротивляться этому безумному притяжению больше не имел смысла ни один, ни другой. Джисон, всё ещё сидя верхом на Минхо, окончательно отбросил всю свою стеснительность. Воздух в спальне мгновенно накалился до предела, превращаясь в чистую, концентрированную страсть.
Одежда летела в разные стороны с бешеной скоростью - пуговицы на рубашке Минхо с треском отлетали, а помятая пусанская кофта Хана оказалась безжалостно брошена где-то на полу. Поцелуи стали глубокими, жадными и влажными, доводя обоих до полного исступления. Они буквально опешили от того, насколько сильным и сбивающим с ног оказал этот порыв. Минхо ласкал парня так горячо, что Джисон только шумно выдыхал ему в плечо, кусая губы, чтобы не закричать на весь особняк.
В самый пиковый, интимный момент, когда они оба уже тяжело дышали, а по телу струился пот, Джисон от избытка чувств и подступившего смущения вдруг выдал вслух свои самые странные, но чертовски смешные мысли.
- Блин, Минхо... Твой... твой огурец просто огромный, - задыхаясь и густо краснея, прошептал Хан, крепко зажмурившись. - А моя булка уже горит!
Минхо от такой неожиданной, чисто «джисоновской» метафоры на секунду просто завис, а потом хрипло, громко рассмеялся, до боли сжимая бёдра парня.
- Боже, малыш, ну и словечки у тебя в такие моменты! - ухмыльнулся Ли, притягивая его к себе для нового, умопомрачительного толчка. - Твой огурец сделает всё, чтобы этой булке было максимально хорошо. Молчи и двигайся.
Эта бурная и страстная ночь окончательно стёрла между ними все прошлые обиды, оставляя место только для их безумной, ни на что не похожей любви.