Часть 3: Чёрная бабочка
Горячие губы Минхо обжигали чувствительную кожу на шее, и Джисон почувствовал, как по телу пробежала мощная волна крупной дрожи. Разум отчаянно кричал о профессиональной этике, об опасности, о том, что за дверью стоит вооружённая охрана, но тело словно сковал паралич.
С трудом вернув себе контроль над собственными руками, Джисон упёрся ладонями в грудь бывшего мафиози. Под тонкими больничными одеждами перекатывались жёсткие, тренированные мышцы. Хан попытался оттолкнуть его, рванувшись в сторону, чтобы оторваться от этого безумного, собственнического поцелуя.
- Пусти... Прекратите, Ли Минхо! - прерывисто выдохнул Джисон, пытаясь отвернуться.
Но Минхо даже не сдвинулся с места. Вместо этого его свободная рука скользнула вниз по талии доктора, бесцеремонно и властно ложась прямо на его жопу, крепко сжимая и вжимая Джисона в себя ещё сильнее. Хан судорожно вдохнул, округлив глаза от такой наглости.
Минхо чуть отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть в пылающее лицо растерянного врача. Его тёмные глаза блестели откровенным, хищным азартом. Он наклонился к самому уху Джисона, едва задевая губами мочку, и перешёл на вкрадчивый, опасно горячий шёпот:
- Не рыпайся, малой. Ничего, скоро я выйду отсюда... И тебя с собой заберу. Будешь моей ночной бабочкой. Точнее, чёрной. Под цвет моих самых темных мыслей.
Джисона накрыло такой лавиной противоречивых эмоций, что он на секунду забыл, как дышать. Щёки полыхнули густым румянцем, сердце в груди совершило кульбит, а к горлу подступил жар. Это был чистый, неприкрытый и чертовски профессиональный флирт со стороны человека, который держал в страхе весь подпольный мир. Внутри Хана боролись два чувства: профессиональный шок от абсолютного нарушения всех границ и странный, пугающий трепет где-то внизу живота от того, насколько уверенно и горячо этот безумец заявлял на него права.
- Вы... вы бредите, - заикаясь, пробормотал Джисон, отчаянно стараясь вернуть лицу строгое выражение, хотя его собственный сорвавшийся голос выдавал его с потрохами. - Вы никуда не выйдете, вы заперты! И не смейте меня так называть!
Минхо лишь тихо и хрипло рассмеялся прямо ему в шею, ни капли не испугавшись сурового тона. Наоборот, паника доктора Хана явно доставляла ему огромное удовольствие.