Найди меня снова

После той встречи Сорин потеряла покой. Образ незнакомца с белой прядью стоял перед глазами. На следующий день в университете она никак не могла сосредоточиться на лекциях. Ей казалось, что за ней кто-то наблюдает, а в воздухе то и дело проносился едва уловимый горький аромат.
​Вечером, возвращаясь домой через темный переулок, она поняла, что её предчувствия не были ложными. Воздух вокруг резко похолодел. Фонари замигали и с треском погасли. Из тени стен начали отделяться странные, темные сгустки дыма, принимающие очертания человеческих фигур. Они шептали её имя, протягивая к ней костлявые руки из чистого мрака.
​Сорин застыла от ужаса. Она хотела закричать, но голос пропал. Вдруг из её ладоней сами собой вырвались тонкие, едва заметные серебряные нити. Они слабо светились, сдерживая нападающих тварей, но силы быстро покидали девушку. Один из монстров рванулся вперед, готовый разорвать её.
​- Назад, - раздался холодный, властный голос.
​Из темноты появился Рэн. В его руке мгновенно соткался длинный черный клинок, объятый темным пламенем. Одним плавным движением он рассек монстра, превратив его в пепел. Остальные тени с писком отступили в темноту. Он повернулся к Сорин, его клинок исчез, но взгляд остался леденящим.
​- Кто... они? - прошептала Сорин, тяжело дыша.
​- Ты только что совершила ошибку, показав им свою силу. Те, кто напал на тебя - это Падшие. Духи, которые отказались уходить и сошли с ума от голода и злобы.
​- Но почему они напали на меня? Я обычный человек!
​Рэн посмотрел на её руки, где еще мгновение назад горели серебряные нити.
​- Обычные люди не умеют плести нити души, Сорин. Твоя бабушка была шаманкой, но твоя сила... она глубже. Падшие чуют её за километры. Для них ты - самый ценный приз. Если они поглотят твою душу, то станут непобедимыми монстрами. Держайся рядом со мной, - отрезал Рэн. - Пока я не пойму, откуда у тебя этот дар, и почему твое лицо кажется мне смутно знакомым, хотя я помню каждую душу, которую забрал.
​Прошел месяц. Рэн стал постоянной тенью Сорин. Он провожал её до университета и встречал после, хотя для всех остальных оставался абсолютно невидимым. Между ними росло странное, негласное доверие. Сорин замечала, что под маской абсолютного безразличия этот проводник душ скрывает глубокую, вековую усталость и тщательно оберегает её.
​Однажды вечером они гуляли по тихой аллее парка возле реки. Была поздняя осень, и деревья сбрасывали последние листья, устилая землю багровым ковром.
​- Рэн, почему у тебя эта белая прядь в волосах? - спросила Сорин, нарушив долгое молчание.
​Рэн остановился у самой воды и коснулся волос. Его взгляд стал туманным.
​- Это след от проклятия, - тихо answered он. - Жнецами не рождаются. Ими становятся те, кто совершил тяжкий грех или чья душа была разорвана невыносимой болью в человеческой жизни. Когда я переродился в Лабиринте душ, эта прядь уже была белой. Я не помню своей человеческой жизни. Па Память Жнеца чиста, чтобы эмоции не мешали работе.
​- Совсем ничего не помнишь? - Сорин подошла ближе. Ей отчаянно захотелось согреть его холодные, как лед, ладони.
​- Помню только одно, - Рэн посмотрел прямо в её глаза, и в его взгляде впервые промелькнула искра тепла. - Помню, как кто-то умирал на моих руках под падающим снегом. И помню голос, который просил меня: "Найди меня снова". Каждый раз, когда я смотрю на тебя, Сорин, этот голос звучит в моей голове сильнее.
​Сорин затаила дыхание. В этот момент она поняла, что их столкновение в больничном коридоре не было случайностью. Это было продолжение чего-то, что началось задолго до их рождения в этом веке.
​Позже в тот же вечер, оставив Сориную дома в безопасности, Рэн отправился на свое привычное место. Он стоял у самого края сада на крыше - одного из тех крошечных островков зелени, зажатых между высокими офисными зданиями, где в вечерней тишине не было ни души.
​Он приходил сюда часто. Но последние несколько дней он ловил себя на том, что ноги сами приносили его сюда против воли. Внизу расстилался ночной мегаполис, в сгущающихся сумерках миллиардами огней горели окна и неоновые вывески. Рэн не всматривался ни во что конкретно. Он думал - и это само по себе становилось проблемой, потому что Жнецам не полагалось так много думать.
​«Века этой работы. Меня никто не видит. Никаких сложностей. И тут - она».
​Он прокручивал эту мысль в голове так, словно разглядывал незнакомый, опасный предмет. Ему и раньше доводилось пересекаться с шаманами, способными почувствовать его присутствие, но ни одна живая душа не заставляла его часами прокручивать в памяти каждый взгляд, каждое прикосновение и этот странный разговор у реки.
​- Ты стоишь здесь уже целый час, - раздался тихий голос из темноты.
​Он обернулся не сразу. Он почувствовал её приближение - Ара, застрявший в этом мире призрак, двигалась иначе, чем живые существа, создавая особое, едва заметное движение прохладного воздуха.
​Она устроилась на перилах крыши рядом с ним, едва касаясь их. Её призрачные волосы цвета морской волны ловили свет далеких неоновых вывесок.
​- Я знаю, - глухо отозвался он.
​- Ты думаешь о Сорин.
​- Я думаю о многом.
​- Назови хоть что-то, что не связано с ней.
​Он промолчал. Ара улыбнулась - той самой улыбкой существа, которое точно знает, что выиграло этот спор.
​- Я живу на свете уже очень давно, - сказала она, чуть наклонив голову. - Многое повидала. Но я никогда не видела, чтобы безжалостный Жнец так долго стоял неподвижно, если ему не нужно забирать чью-то душу.
​- Я способен замирать.
​- Но не так. Ты привязался к ней, Рэн. Ты защищаешь её от Падших.
​Наконец он повернулся и посмотрел на призрака.
​- Чего ты хочешь, Ара?
​- Ничего. Просто наблюдаю. - Она пожала плечами. - Она другая. Я вижу, когда кто-то отличается от остальных. Я застряла в этом мире дольше, чем помню себя, и даже я чувствую: то, как она видит тебя - в этом есть что-то особенное. Словно её душа узнала тебя раньше, чем глаза.
​- Я знаю, что она другая.
​Рэн снова перевел взгляд на сияющий город.
​- Я не знаю, почему постоянно думаю о ней, - признался он наконец. Эти слова дались ему нелегко - откровение, которого он не собирался делать перед призраком на перилах крыши.
​- Может, тебе и не нужно знать почему, - мягко сказала Ара. - Может, тебе просто нужно решить, что ты собираешься с этим делать. Она продолжит видеть тебя, Рэн. И Падшие не оставят её в покое. Так что лучше уж решись.
​Она соскользнула с перил и растаяла в воздухе прежде, чем он успел ответить.
​Рэн остался один в ночной тишине. Мысли упрямо возвращались к Сорин. К её голосу. К её испуганному, но смелому взгляду, когда она пыталась защищаться серебряными нитями. И к тому странному, забытому спокойствию, которое он ощущал, просто находясь рядом с ней на аллее парка.
​И вдруг... на долю секунды, предсмертная темнота в его голове раскололась.
​Перед глазами с ослепительной чёткостью мелькнул чужой, не принадлежащий этому веку образ:
Тёмные длинные волосы.
Холодный белый снег, падающий на землю.
Тёплая, любящая улыбка на бледном лице.
И до боли знакомый голос, прозвучавший прямо в его сознании:
«Рэн...»
​Воспоминание исчезло так же стремительно, как и появилось, оставив после себя лишь глухую фантомную боль в груди.
​Он резко открыл глаза. Перед ним снова были лишь крыша и холодные огни ночного города. Ничего больше.
​Но впервые за многие столетия древнему Жнецу стало по-настоящему страшно. Потому что он понял одну вещь: он больше не хотел и не мог держаться подальше от нее. И это ментальное притяжение было гораздо опаснее и разрушительнее любого Падшего духа, которого он когда-либо встречал в своей вечной жизни.