Между мирами

— Милана! Опять дрыхнешь! — гремел голос отца с кухни, такой громкий, что, казалось, дребезжали стекла.

Я подскочила на кровати как ужаленная, запутавшись в одеяле, и метнулась к телефону. Часы на экране показывали без пятнадцати восемь. Я едва не опоздала! Пришлось бы носиться по квартире, глотая слёзы от спешки, и забыть про завтрак. Но я всегда собиралась быстро — отец терпеть не мог, когда я выходила из дома голодной, и его ворчание по этому поводу было страшнее любого будильника.

— А если бы одна жила, кто тебя будил бы? — проворчал он, ставя передо мной тарелку с дымящейся яичницей и тостами.
— Нашла бы себе старичка с будильником, — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку и потянувшись за кетчупом.

Отец замер с чайником в руке. Его взгляд, которым он меня окинул, был красноречивее любых слов — смесь удивления и легкого осуждения.
— Да шучу я, пап, шучу, — поспешила добавить я, примирительно поднимая руки, чтобы не злить его ещё больше. Он лишь хмыкнул и налил мне чай.

В офис я приехала вовремя, но на лбу уже выступила испарина от быстрой ходьбы. Мира, как всегда, оказалась шустрее: она уже сидела на нашем привычном диванчике в зоне отдыха с огромной кружкой кофе, источающей божественный аромат.
— Спасибо, оно мне сейчас жизненно необходимо, — тяжело вздохнула я, падая рядом с ней и буквально выхватывая кружку из её рук. Кофе был обжигающе горячим, но мне было всё равно.
— Опять не выспалась? — проницательно заметила подруга, глядя на мои слегка припухшие глаза.
Я лишь молча кивнула и сделала огромный глоток обжигающего напитка, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Я так понимаю, мы пока никому не нужны? — спросила я, надеясь на пять минут тишины.
— Как раз наоборот. Нужны везде и сразу, — усмехнулась Мира, поправляя съехавшую лямку сумки. — Сейчас решают, где мы нужнее всего.

В этот момент к нам подошёл всё тот же мужчина в безупречном, идеально сидящем костюме. От него пахло дорогим парфюмом и едва уловимой усталостью.
— Девушки, сегодня у вас начинается более ответственная работа. У ребят идут концерты, персонала катастрофически не хватает. Вы переводитесь на сопровождение группы.

Мы переглянулись. В наших глазах читался один и тот же вопрос: «Серьёзно?». Это уже было куда интереснее бесконечной беготни по офису. За всё время работы мы их даже в офисе не видели, а тут нас отправляют работать с ними лично. Конечно, мы видели их на экране — их невозможно было не видеть, они были повсюду, — но реальность всегда оказывается куда прозаичнее глянцевой картинки.
Нас снова посадили в машину, только на этот раз это был не унылый минивэн, а более дорогой и комфортный автомобиль представительского класса. Ехали мы почти час по вечернему городу, который утопал в неоновых огнях. Я оказалась права: нас привезли прямо к огромной концертной площадке. Завели в служебный вход и дальше — в гримёрку.

— Так, слушайте внимательно. Всё, что вас просят, выполняете немедленно. Если кто-то из парней сказал принести воду — пулей принесли! Никаких «я сейчас», никаких задержек. Усекли? — инструктировал нас координатор. Какой строгий персонал... Неужели чем серьёзнее группа и выше статус артиста, тем хуже люди?
В гримёрке было немноголюдно — только необходимый персонал: визажисты, стилисты и мы, «принеси-подай».

— О, я так понимаю, вы Мира и Мина? — к нам подошёл мужчина средних лет с цепким взглядом и окинул нас оценивающим взглядом, словно отбирал моделей для кастинга, а не нанимал в прислугу. — Я Джихо. Думаю, парней вы знаете. Ваша задача — следить, чтобы всё шло идеально. Что-то не так — сразу сообщать или исправлять. Заметили, что кому-то из парней плохо или он устал — быстро подбежали и помогли. У нас уволилось четыре девочки за прошлую неделю, работа сильно ответственная.
Мы одновременно кивнули, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения и ответственности.

Гримёрка снова наполнилась жизнью: гул голосов, щелчки фотовспышек для стайлбуков, запах лака для волос. Конечно, некоторые девушки из персонала поглядывали на нас с плохо скрываемым презрением (новенькие всегда под прицелом), но меня это мало волновало. Из-за того, что я русская (а точнее, полукровка), на меня постоянно так смотрели — как на чужачку.

— Привет! Я Джиен. Я докрасила Юнги, могу рассказать, что и как тут у нас устроено, — к нам подошла милая девушка невысокого роста с кисточкой в руках. На вид она казалась довольно дружелюбной.

— Думаю, лучше сделать это, когда они пойдут на сцену и станет потише? — Мира кивнула в сторону парня у зеркала, который копошился в своём сценическом костюме и никак не мог застегнуть сложную застёжку на спине.

Я решила, что работу терять очень не хочется (особенно после утреннего папиного ворчания), и быстро подскочила к нему:
— Не тяните так резко! Вы сейчас порвёте ткань! Давайте помогу.
— Ладно, спасибо, — спокойно ответил парень низким голосом и обернулся ко мне через плечо.

Ух ты! Вживую он действительно выглядел нереально. Кожа казалась фарфоровой даже под ярким светом ламп гримёрки. Передо мной стоял Чонгук. Если бы я поняла это сразу по его голосу и фигуре, ни за что не побежала бы первой ему помогать — от смущения бы язык проглотила.

— Вы новенькая? А какой вы национальности? У вас интересное лицо... — заинтересовался он.

— Я русская... наполовину. Я Милана, — неуверенно ответила я, наконец справившись с застёжкой.
«Ты ещё бы всю биографию рассказала!» — мысленно одёрнула я себя. Он ведь даже имени не спрашивал.

— Круто! Русский язык звучит очень красиво! — воскликнул парень с искренним энтузиазмом, но интерес в его глазах быстро угас: им уже нужно было выходить на сцену под нарастающий рёв толпы из зала.

Кстати, пока артисты выступали, мы тоже не сидели без дела. Мы постоянно следили за порядком в гримёрке: убирали пустые бутылки, следили за тем, чтобы у стилистов всё было под рукой. Когда парни вернулись после первого выхода — мокрые до нитки от пота и тяжело дышащие после бешеного танца, — мы бегали за полотенцами и водой как угорелые. Через два часа такой беготни по коридорам за кулисами мы были совершенно обессилены и упали на наш диванчик в углу гримёрки.

— Я не чувствую ног ниже колен. Совсем. Не представляю, как они на сцене выдерживают такую нагрузку... — выдохнула я, массируя ступни через туфли.

— Ты видела их пресс? Видела их выносливость? Может, начнём ходить в зал? Хотя бы иногда? — с энтузиазмом предложила Мира.

Я жалобно взглянула на неё. Всё, чего мне сейчас хотелось больше всего на свете, — это скинуть эти проклятые туфли на каблуках и лечь в горячую ванну часа на три.

— Девочки, ну чего лежим? Парни сейчас возвращаются! — голос Джихо разорвал блаженную тишину отдыха как удар хлыста. Он был спокоен внешне, но в его тоне звенела сталь. Быстро: полотенца и воду к ним!

Конечно, он классный мужик и профи до мозга костей, но когда нужно работать — очень строгий и требовательный.

Взяв стопку белоснежных пушистых полотенец и бутылку ледяной воды со стола, я растерянно посмотрела на парней. Они выглядели измученными до предела: мокрые волосы прилипли ко лбу, майки можно было выжимать, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Они буквально рухнули в кресла.
Я сначала подошла к Намджуну как к лидеру из вежливости, но он, даже не открывая глаз казалось, он вот-вот отключится, коротким взмахом руки отправил меня к младшим участникам:
— К младшим... им нужнее...

Я быстро помогла Тэхёну (Ви) промокнуть лицо и шею прохладным полотенцем, дала воды остальным ребятам из макнэ-лайна. Сегодня они выложились по максимуму, превратив концерт в настоящий взрыв энергии. Когда основная суета улеглась и все уже были в гримёрке, я обратила внимание на Чонгука. Он сидел чуть поодаль от остальных, откинувшись на спинку дивана с закрытыми глазами. И мне показалось... нет, я была почти уверена... что ему совсем плохо: его лицо было слишком бледным для человека после такой физической нагрузки.
Поэтому я сразу направилась проверить его состояние.