part 1
Глаза обжёг белый свет. Запах стерильности давил, а равномерный звук капельницы будто бил прямо в виски.
Я открыла глаза — и сразу почувствовала боль. Она была повсюду, как фон, от которого невозможно укрыться.
Пару секунд ушло на осознание.
Больница.
Я перевела взгляд на себя: нога в гипсе, руки и локти перебинтованы, голова туго замотана, от капельниц тянулись прозрачные трубки. Пошевелиться было почти невозможно.
Память возвращалась рывками.
Окно.
Тишина.
Шаг — и пустота.
Я прыгнула.
Осознание накрыло внезапно, холодно. Как я выжила — не знаю.
И вместе с этим пришло другое. Гораздо страшнее.
Том.
Мой мальчик мёртв. Где-то на дне океана, далеко, навсегда.
Слёзы полились сами — тихо, без звука, но так больно, будто сердце резали изнутри. Я не могла вымолвить ни слова.
В палату быстро вошла медсестра.
— Очнулась! Деточка, как вы себя чувствуете? Ну-ну, не плачьте... вы живы, всё хорошо.
Я хотела сказать, что не хорошо.
Что внутри — пусто.
Что тело дышит, а всё остальное будто выключили.
Но из горла вырвался только хрип.
— Воды... — едва слышно.
Она тут же оказалась рядом, приподняла спинку кровати, поднесла трубочку. Я сделала пару глотков — горло жгло, словно после долгого крика, хотя я не помнила, чтобы кричала.
— Вы в безопасности, — мягко сказала она. — Вы в больнице. Вас нашли вовремя. Самое страшное уже позади.
Самое страшное — это знать, что он больше не ответит.
А всё это... просто оболочка.
Я закрыла глаза — свет снова резал. В голове вспыхивали обрывки: дождь, окно, худи, тишина. Сердце сжалось, и я тихо застонала — не от телесной боли.
— Родители уже едут. Врач тоже подойдёт. Вы очень сильная.
Сильная.
Если бы она знала, как мне сейчас не хочется быть сильной.
Дверь закрылась, и я снова осталась одна — с аппаратами, запахом лекарств и мыслями, которые невозможно остановить.
Том...
Имя отозвалось эхом, как в пустом зале. Я сжала пальцы — насколько позволяли бинты — и слёзы снова подступили. Теперь они текли медленно, устало, будто плакать уже не было сил.
— Зачем меня спасли?.. Том, как без тебя?.. — шептала я в пустоту.
Не знаю, сколько прошло времени, но в палату вошли родители.
— Доченька... любимая моя, прости нас... — мама бросилась ко мне так неожиданно, что я вздрогнула.
— Мам... я...
— Я тебя очень люблю. Я не понимаю, что с тобой произошло после лагеря. В чём причина?
— Какая теперь разница?..
— Ну вот, доча, не пугай нас так, — резко сказал отец. — Ты и так доставляешь нам кучу проблем.
— Хорошо, пап, — тихо ответила я. — Я больше не буду вам доставлять проблем.
Разговор оборвал телефонный звонок. Отец сразу вышел, мама поцеловала меня в лоб и пошла за ним.
И я снова осталась одна
***
Восстановление было долгим и тяжёлым. Я училась дистанционно, друзья приходили, старались поддержать. И правда — я ужасно по ним скучала. Без них я бы не справилась.
И всё же внутри по-прежнему оставалась пустота — тихая, глухая, будто что-то важное ушло и не вернулось.
Через пару недель меня отпустили домой, и лечение продолжилось уже там, среди знакомых стен.
Я начала регулярно ходить к психологу.
Со временем я поняла — это действительно помогает. Я рассказывала ей всё, что со мной было, не выбирая слова. Мы рисовали, мечтали, просто разговаривали — иногда о важном, иногда о мелочах
мама забрала худи, сказав, что это мешает. Может, она и права, но я очень злилась из-за этого
У меня была надежда, что родители изменятся, но доброта держалась первую неделю. Также не унывать мне помогал макс, мой младший брат. Хоть он и был вредным и непослушным, со мной он старался вести себя аккуратно чтобы мне не навредить
Одним вечером мы сидели и смотрели мультик у меня в комнате
— лииия, а кто такой том? — это имя все больше давило на сердце
— том? а ты откуда знаешь тома?
— мама говорила с папой о томе, и что он плохо повлиял на тебя, и еще кофту прятала
— а ты знаешь где?..—была надежда услышать позитивный ответ
— знаааю, но не скажу. Только если ты мне расскажешь кто это — я улыбнулась —и шоколадку!
— малой а ты не обнаглел?
—неа!— макс стал смеяться заразительным смехом
—ладно, договорились. Я тебе расскажу кто это, но сначала кофта!
— хорошо — брат хихикнул — она на чердаке в комоде
— макс я тебя люблю— я чмокнула брата в лоб и похрамывая пошла на чердак
чердак встретил меня скрипом ступенек и пылью. тут всегда пахло старыми коробками, деревом и чем-то забытым. я поднималась медленно, осторожно, опираясь на перила — нога всё ещё ныла, но это была терпимая боль
комод стоял у стены, накрытый старым пледом. руки дрожали, когда я потянула ящик.
он выдвинулся с тихим стуком.
и вот оно.
худи лежало аккуратно сложенным, будто его спрятали не из злости, а из страха. я замерла на секунду, не решаясь прикоснуться. странно — как будто это был не кусок ткани, а что-то живое.
я взяла его.
прижала к груди.
запах был уже слабее, почти исчез, но что-то всё равно осталось — тёплое, знакомое. у меня защипало глаза, но я не заплакала. просто стояла и дышала, как учила психолог: медленно, глубоко
— я нашла тебя, — прошептала я. не худи. ему.
я не стала надевать его сразу. просто перекинула через руку и аккуратно спустилась вниз. макс ждал меня на кровати, болтая ногами и делая вид, что очень увлечён мультиком.
— нашла? — спросил он, даже не повернув головы.
— нашла, — сказала я и села рядом. — спасибо.
он довольно улыбнулся.
— ну давай, рассказывай. кто такой том?
я посмотрела на экран, где герои бегали и смеялись, и вдруг поняла, что могу говорить. не всё. не сразу. но могу.
— это человек, — начала я. — который был для меня очень важным. он увидел меня такой, какая я есть. и... — я сделала паузу. — он научил меня, что я вообще могу быть важной. Я познакомилась с ним в лагере
макс задумался. нахмурился
— а он плохой?
— нет максик, он хороший. Он самый хороший человек которого я встречала
— а как же я?
— а ты вредный!—я стала щекотать брата, а тот весело смеяться — только давай договоримся, ты маме рассказывать про кофту не будешь. хорошо?
— хорошо!
мы продолжили просмотр мультика, как макс нарушил тишину
— лия, а где сейчас том? — голос дрогнул
— макс.. я не знаю. далеко, наверное
— значит он плохой! раз тебя оставил и забыл
— нет малыш, не забыл. И не оставил. Он — голос дрожал, но я не собиралась плакать возле
брата — отдыхает, далекоо, но помнит
— правда?
— правда, — повторила я уже увереннее и улыбнулась, чтобы он не заметил, как внутри всё сжалось.
Макс задумался. Его брови сошлись домиком — он всегда так делал, когда пытался понять что-то слишком большое для своего возраста.
— тогда пусть он тебе напишет, — сказал он просто. — если помнит.
Я тихо выдохнула.
Детская логика — прямая, честная, почти болезненная.
— иногда взрослые не могут написать, даже если очень хотят, — сказала я осторожно. — но это не значит, что они забыли.
— это глупо, — фыркнул Макс. — я бы написал.
— ты у нас умнее, — я легонько толкнула его плечом.
Он улыбнулся и снова уставился в экран. А я смотрела на его профиль и думала о том, как странно: ребёнок рядом со мной сейчас держал меня на этом свете крепче, чем любые уговоры и таблетки.
Мультик шёл фоном. Я почти не следила за сюжетом. В голове было тихо. Не пусто — именно тихо.
Худи лежало рядом, сложенное, и я чувствовала его присутствие не как рану, а как шрам. Болезненный, но заживший настолько, чтобы можно было дотронуться.
— лия, — вдруг сонно пробормотал Макс, — а ты завтра со мной поиграешь?
— поиграю, — ответила я сразу. — обещаю.
— тогда ладно... — он зевнул и прижался ко мне боком.
Я аккуратно обняла его свободной рукой, боясь сделать резкое движение. Он был тёплый, и родной
________________________________
вот и начало зайцы, надеюсь вам понравится 🫶🏽🩷