Цугцванг

У меня никогда не было грандиозных планов на жизнь. Я не мечтала стать лучшим биохимиком страны и разработать лекарство от рака. Не зубрила с утра до ночи, чтобы поступить в университет Лиги Плюща. Не пропадала в торговых центрах и не следила за трендами, чтобы привлечь внимание парня, который уже распланировал каждую минуту своей жизни и стал бы моей прочной опорой. Я просто плыла по течению и получала удовольствие от занятий, что казались незначительными на фоне достижений моих сверстников.

Мои родители были самыми амбициозными людьми, которых я знала. Дипломы о высшем образовании, участие в научных конференциях и экономических форумах, престижная работа. Они строили на меня планы еще когда я была в утробе, и для спокойной жизни мне было достаточно их придерживаться. До тех пор, пока их не уволили со скандалом и мы не оказались в другой стране в маленьком рыбацком городке Будвик.

Я опаздывала на это дурацкое тестирование уже на пятнадцать минут. После ночной грозы самый короткий путь до школы размыло, и мне пришлось шлепать новыми кроссовками прямо по хлюпающей жиже. Хорошо, что в тот день я надела шорты до колен вместо любимых черных джинс. Я так рвалась к знаниям, что грязь летела в разные стороны, и я была по колени в пыли и известняке.

Говорят, что если искренне верить во что-то, то это станет реальностью. Я снова и снова повторяла в голове, что справлюсь. Это же обычный тест. Первые двадцать вопросов с вариантами ответов, в других двадцати нужно написать ответ самостоятельно. Самые сложные задания в конце, но если осилю всю тестовую часть и несколько вопросов из следующей двадцатки, то мне не придется решать уравнения и задачки.

Из размышлений в реальность меня резко вернуло столкновение со стеной. Я ойкнула и застонала, схватившись за пульсирующий нос.

- Черт… - тихо выругалась я.

Вот только стена рухнула в самую глубокую лужу с мутной водой и застонала. С губ сорвалось более громкое и напуганное:

- Черт!

Непреодолимым препятствием на моем пути оказался молодой мужчина в идеально выглаженной белоснежной рубашке и чёрных брюках со стрелками. По крайней мере, они были таковыми до нашей пешеходной аварии. Теперь же парень растерянно хлопал глазами. Его очки в квадратной оправе съехали на кончик носа, а светлые пряди с буро-желтыми вкраплениями торчали в разные стороны.

- Простите, мне очень жаль! Я вас не заметила! – пробормотала я на ломаном норвежском.

Его портфель валялся в стороне, и спинка уже пропиталась дождевой водой насквозь. Вокруг плавали листки с бумагами, и я мысленно умоляла всех известных богов, чтобы это не были какие-нибудь важные документы. Недолго думая, я плюхнулась на колени:

- Я помогу! – я ловко выудила из лужи большую часть бумаг, но большая часть предательски тонула и рвалась от любого прикосновения. Я опустила виноватый взгляд, протягивая их незнакомцу. – Вот. Ваши бумаги.

С каждой секундой стопка размокала в моих руках все сильнее. Капли мутной воды собирались в уголках и разбивались об кожаные ботинки мужчины. Мой взгляд упал на часы на его левом запястье – чудила носил их циферблатом внутрь.

- Я же опаздываю! – воскликнула я на родном английском, когда минутная стрелка достигла без пятнадцати минут десяти. Ошеломленный незнакомец даже не моргнул, поэтому я просто швырнула бумаги ему на колени, понадеявшись, что это не будет выглядеть слишком грубо. – Простите, но мне пора! Ещё раз извините!

Заряженная адреналином, я ловко перепрыгивала лужи как олимпийская чемпионка, оставив неудачного пловца выгребать одного.

Без пяти минут десять я вошла в низкое бетонное здание с большими окнами – чтобы ловить редкое солнце, которое и вовсе скроется с неба на время полярных ночей. Паркет был протерт почти до дыр, а из раздевалки тянуло дешевым дезодорантом и горьким дымом. Когда я заглянула внутрь, группа подростков притихла и спрятала за спинами тлеющие окурки. Девочка, чье лицо обрамляли синие прядки, рявкнула на меня, тыча пальцем в сторону моих грязных коленок. Их язык напоминал что-то между грозным гавканьем и кокетливым мурлыканьем. Не поняв ни слова, я постаралась натянуть дружелюбную улыбку и поспешила ретироваться в сторону информационного стенда.

Там меня встретила дама в строгой юбке карандаш и белой блузке. Она выглядела как модель с глянцевого журнала – безупречная укладка, свежий маникюр, длинные ресницы и пухлые губы. Такие, как она, даже дома носят дорогущие комплекты белья, чтобы быть уверенными – в какой бы неловкой ситуации они ни оказались, их задница будет обтянута дорогим кружевом и произведет фурор.

- Аннабель Андерсон? – с северным акцентом мое имя прозвучало так незнакомо, что я не сразу отозвалась.

- Энни. Просто Энни, - мягко поправила я.

Школьная Мерлин Монро дежурно улыбнулась и сделала пару пометок в бумагах. Она быстро защебетала – предположительно приветствие – но, заметив сконфуженность на моем лице, сократила речь до короткого:

- Идите за мной.

Женщина рассекала коридоры как танк, пока мне приходилось бочком двигаться вдоль стенок, чтобы не погибнуть под ногами энергичных детишек. У кабинета она подняла палец, веля ждать.

От ожидания тело бросило в головокружительный жар. Во рту пересохло, пока я одними губами бесчисленное количество раз повторяла важные исторические даты и названия произведений мировых писателей. Чтобы не поддаться соблазну побега, я попыталась сфокусироваться на красочных плакатах о переработке мусора. Они висели прямо над мусорным ведром, из которого через край валились бутылки и шуршащие фантики.

- Заходите.

Перед тем как переступить порог класса, я сделала глубокий вдох, да такой, что легкие врезались в ребра. Внутри на меня уставились восемь пар глаз, и я крепче сжала лямку сумки. Каждый удар сердца давался с такой тяжестью, что к горлу подступила тошнота. Неужели провинциальная школа настолько хороша, что в неё столько желающих перевестись? И почему на меня так смотрят? Неужели я так сильно выделяюсь из местного контингента? Или дело в том, что я по локти в грязи?

Я заняла единственное свободное место прямо перед преподавательским столом. Кончиками пальцев на поверхности парты нащупала выцарапанные инициалы, как я осмелилась предположить, бывшего хозяина – «Э.О.». Женщина, как прекрасный лебедь, проплыла между рядов и раздала листы с заданиями. Она скучающим тоном вещала несколько минут, кончиком карандаша периодически указывая в свой экземпляр теста. Только по интонации и приподнятой правой брови я понимала, когда она задает вопрос, и кивала вместе с остальными.

Я решилась взять задания в руки только когда за соседними партами зашуршала бумага. Утром планировала справиться с тестовой частью за десять минут. Через пару мгновений, застряв на третьем вопросе, с ужасом обнаружила, что прошло уже почти пятнадцать. Коленки затряслись так сильно, что одна врезалась в ножку парты, и карандаш с мягким стуком приземлился прямо к балеткам преподавательницы. Я сжала край кофты до побеления костяшек и украдкой осмотрелась по сторонам. Кудрявая девчонка с пучком на затылке уже перешла ко второй части теста, а парень в кожанке чуть ли не в открытую списывал с телефона на коленке.

Внутри вспыхнула надежда. Точно. Телефон.

Я ещё раз пробежалась глазами по вопросам:

«Какая последняя … во Франции?»

«Как называется … экономики, когда … на рынке…?»

Рядом со знакомыми словами стояли непонятные комбинации букв, не имеющие никакого для меня смысла. Белый шум на бумаге. Я облизнула пересохшие губы. Без паники, Энни. Ты живёшь в эпоху цифровых технологий. Тебе нужно просто запомнить примерный порядок букв, а автокоррекция в телефоне поможет, когда ты будешь искать перевод. Я подняла руку, когда секундная стрелка сделала полных десять оборотов. Женщина неохотно оторвала взгляд от любовного романа, и я робко попросилась в уборную.

Найти её мне не составило труда из-за стойкого и едкого запаха моющего средства. Первым делом я умылась холодной водой и скользнула мокрыми руками под одежду, стараясь стереть липкий пот. Выудив телефон, дважды промахнулась мимо иконки переводчика.

Правящая династия. Форма правления. Триединство. Оксид натрия. Млекопитающие.

- Срань господня. Зачем мне это знать? – в моменты сильного стресса я болтала сама с собой и не всегда следила за языком.

Я оторвала взгляд от экрана, чтобы смахнуть прилипшую ко лбу челку, и заметила в дверях мальчишку лет семи. Он замер как олень перед фарами фурами, с такими же большими и растерянными глазами. Я, как отражение зеркала, расправила плечи вслед за незваным гостем, и он брякнул:

- Сра-ань госпо-одня! – протянул мальчишка, пробуя незнакомое английское слово на вкус.

- Эй! Что ты только что сказал? – раздался хриплый мужской голос.

Неожиданно за спиной сквернослова словно из-под земли вырос мужчина почти на две головы выше меня. Тот самый чудак из лужи. На его шее висел картхолдер с электронным пропуском работника. Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Мне конец.

В панике попыталась засунуть телефон обратно в задний карман, но он предательски выскользнул из мокрых рук и с грохотом шлепнулся экраном вниз, проехав по кафелю в одну из кабинок. Мальчишка, пытаясь выкрутиться из ситуации, ткнул в мою сторону и что-то пропищал испуганным голоском.

Между бровями мужчины появились глубокие морщинки, и он шагнул в сторону кабинки. Я сделала шаг навстречу, но он устрашающе рявкнул:

- Стоять! - как по взмаху волшебной палочки мои кроссовки прилипли к полу. Мальчишка бросил на меня сочувствующий взгляд и, воспользовавшись моментом, рванул по коридору как можно дальше.

Мужчина поднял телефон и мельком глянул на экран. В его глазах не было злости – только усталость, как у человека, который видел это чуть ли не каждый день.

- Что? – переспросила я, когда не расслышала его вопрос.

- Списываешь? – внезапно повторил он на английском.

- Я просто искала перевод некоторых слов, - проблеяла я, как невинная овечка.

Но мои оправдания его не впечатлили. Он вложил телефон мне в руки. От угла до середины экрана тянулась крупная трещина. От обиды губы вытянулись в тонкую ниточку. Родители будут в бешенстве, и нового девайса раньше дня рождения мне было не видать.

- Как тебя зовут?

- Энни.

- Целиком. Имя и фамилию. – он открыл ежедневник в кожаной обложке и щелкнул ручкой. – В каком ты классе?

- Аннабель Андерсон. Я не ученица.

- Та-а-ак, - мужчина скрестил руки на груди. На линзе в его очках все ещё осталось мутное пятнышко грязи. – А что ты здесь делаешь?

- Я пришла написать тест на оценку знаний для поступления в вашу школу. Я честно не списывала! Я всё знаю! И последнюю правящую династию Франции! И как уровнять химическое уравнение! И могу рассказать, чем республика от демократии!

Я тараторила так быстро, что начала задыхаться. Мужчина помассировал виски и кивнул в сторону выхода.

- Вы можете быть свободны. Я передам директрисе результаты вашего тестирования, - его слова прозвучали как приговор. Мир качнулся, и я пошатнулась следом за ним.

- Но…

- Вы свободны, - повторил он жестче, интонацией подчеркнув каждое слово жирной линией.

- Это нечестно!

Мужчина удивленно приподнял брови.

- Нечестно, что я выгоняю тебя с тестирования за списывание?

- Нет! Нечестно, потому что вы мстите мне за то, что я толкнула вас в лужу!

Я выкрикнула это так в громко, что в туалет заглянуло двое любопытных мальчишек. Челюсть мужчины заскрежетала, и он захлопнул дверь прямо у них перед носом.

- Я умею разделять личное и работу, - строгим тоном пояснил он, угрожающе двинувшись в мою сторону. – Я выгоняю тебя за списывание. А если бы я хотел отомстить тебе, как глупый подросток, то окунул бы твою бестолковую голову в унитаз.

Я приоткрыла рот, потеряв дар речи. В Техасе я училась в частной школе, и учителя не позволяли себе даже косо взглянуть на учеников. Здесь же, по-видимому, до сих пор практиковали удары плетью и стояние на горохе.

Каждый его шаг вперед был моим шагом назад, пока я спиной не уперлась в уже вполне настоящую стену. В страхе я схватила с раковины кусок мыла и швырнула как гранату. В нашей частной школе уроки физкультуры, кстати, были не обязательны к посещению, поэтому мужчина с легкостью поймал снаряд.

- Ты серьезно? – хохотнул он, но когда я схватилась уже за цветочный горшок на подоконнике, ухмылка быстро сошла с его лица. – Эй, даже не думай, идиотка!

- Не подходите ко мне! Я буду кричать! Псих! – я угрожающе потрясла фикусом перед собой.

- Это я псих?! Это ты ведешь себя как истеричка!

- Вы пригрозились окунуть меня в унитаз!

Он закатил глаза и сделал еще шаг. Я занесла горшок над головой, и мужчина в ужасе отшатнулся назад. Он выставил руки перед собой в знак перемирия, когда понял, что я не шучу:

- Спокойно. Я ухожу. Поставь несчастный цветок на место.

- А тест? – я вытянула шею в надежде на милость. - Вы позволите мне закончить работу?

- Аннулирую!

Он не стал дожидаться очередного моего словесного потока и ушел. Хлопок двери был похож на стук молотка судьи. Я прислонилась спиной к стене и сползла на пол, прижав фикус к груди. Вот и всё. Грандиозный проект родителей погиб ещё в зародыше по моей вине.

Я оттягивала возвращение домой до последнего. Будвик будто застыл во времени. Даже в будний день тишина в городке прерывалась только гулом автобусов на трассе и криками чаек, вальсирующих над беспокойным морем. С берега тянуло соленой сыростью, что щекотала ноздри, от чего хотелось постоянно чихать. Или я начинала заболевать? Небо затянуло серыми облаками с изредка появляющимся бледным солнцем без тепла. Все дома — бревенчатые и почерневшие от времени. Крыши низкие, чтобы снег не скапливался и было легче сбивать острые сосульки лопатой. Красный, черный с массивными белыми рамками, темно-синий с табличкой «продается». Но мне особенно нравился вон тот, кислотно-зеленый. Но сегодня он не радовал глаз.

Около дома я свернула в бакалейную лавку. На входе спал пес, которого давненько не мыли, судя по скатавшейся шерсти, но, кажется, его все устраивало. Внутри полки были заставлены либо жестяными банками с мукой, макаронными завитушками, рисом и прочим, либо горшками с чахлыми растениями. Хозяйка курила у морозильника с мясом и читала свежий выпуск «АфтенПостена».* Купив на скромные карманные деньги плитку Мамбы с соленной карамелью, я поплелась домой, шаркая коричневой подошвой по вымощенной тропинке.

Когда я зашла в дом, мама вовсю хозяйничала на кухне, шаркая тапочками. Вид у нее был по-домашнему интимный. Растянутая ночнушка с пятнами горчицы на груди выглядывала из-под розового банного халата. Волосы были накручены на мягкие бигуди, образуя своего рода корону, а нос позеленел от глиняной маски от черных точек.

- Котенок, это ты? – проворковала она.

- Нет, мам, это я, - ответила я и села на пуфик в коридоре, не спеша разуваться. Вдруг меня сейчас выгонять из дома? А я так не люблю завязывать шнурки. – Мам, мне нужно кое-что сказать.

- Ой, родная! Я так рада! – продолжила ворковать мама, помешивая половником суп. – Нам, конечно, хотелось, чтобы тебя сразу зачислили в школу, но подготовительные курсы тоже неплохой вариант! Как раз успеешь подтянуть язык к началу следующего семестра!

Я соскользнула с края пуфика и приземлилась пятой точкой прямо на входной коврик.

- Подготовительные курсы? Какие еще подготовительные курсы?

- Мне позвонили из школы. Сказали, что тебя приняли в подготовительную группу, – мама показалась из кухни, затягивая пояс на талии. – Ах, а какой был приятный голос у мужчины! Сразу стало понятно, что он – интеллигентный человек.

*АфтенПост - ежедневная норвежская газета