ТЕНИ. Между нами.

Март 2026 года. Две недели после расставания.

Олег снова лежал на диване у Алевтины. Снова смотрел в потолок. Снова молчал.

Но в этот раз внутри было не пусто. Внутри была злость.

Он злился на Витю за то, что тот не предупредил заранее. Злился на Матвея за предательство. Злился на мать, которая не звонила. На отчима, который ненавидел его. На весь мир, который будто сговорился против него.

— Олег, — сказала Алевтина, входя в комнату. — Ты опять лежишь?

— Ага, — буркнул он.

— Встань. Пойдём пить чай. Я купила твой любимый — с бергамотом.

— Не хочу.

— Хочешь. Ты просто забыл, что хочешь.

Она села на край дивана и взяла его за руку. Её ладонь была тёплой и сухой.

— Олег, я понимаю, что тебе больно. Но ты не можешь всё время лежать. Ты должен жить. Должен идти дальше.

— Зачем? — спросил он. Голос был глухим, безжизненным. — Чтобы снова встретить кого-то, кто меня бросит?

— Чтобы встретить кого-то, кто останется.

— А таких не бывает.

Алевтина вздохнула. Потом сказала:

— Бывает. Я знаю. Мой папа бросил маму, когда мне было пять. Она думала, что больше никогда не полюбит. А потом встретила дядю Витю. И он остался. Уже десять лет. Понимаешь? Даже когда кажется, что всё кончено — оно не кончено. Просто надо дождаться.

Олег молчал. Смотрел в стену.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена. А теперь вставай. Я угощаю тебя пирогом и включаю дурацкий фильм. Будем смеяться над тем, как актёры переигрывают. Договорились?

Олег медленно сел. Посмотрел на Алевтину. В её глазах была такая уверенность, что он почти поверил.

— Договорились, — сказал он.

Они сидели на кухне, пили чай с бергамотом и смотрели старую комедию. Алевтина комментировала каждую сцену так громко и смешно, что Олег невольно начал улыбаться.

— Смотри, он сейчас упадёт, — говорила она. — Я знаю, он упадёт. Ну, давай! Падай! Блядь, упал! ХЕХЕХЕ, я же говорила!

Олег засмеялся. Настоящим смехом, впервые за две недели. Алевтина посмотрела на него и ухмыльнулась.

— Так-то лучше.

— Ты ужасна, — сказал Олег.

— Я знаю. Но тебе же нравится.

— Нравится.

В этот момент телефон Олега завибрировал. Он посмотрел на экран.

«Мама».

Олег замер. Алевтина заметила его лицо.

— Кто там? — спросила она.

— Мать.

— И что она хочет?

— Не знаю.

— Ответь.

Олег взял телефон и вышел на балкон. Холодный воздух ударил в лицо.

— Алло?

— Олег, — голос матери был усталым. — Как ты?

— Нормально.

— Ты где?

— У подруги.

— А работа?

— Нет работы.

Повисла пауза. Олег слышал, как мать дышит в трубку.

— Ты должен вернуться домой, — сказала она. — Герман хочет с тобой поговорить.

Олег сжал телефон.

— Зачем? Чтобы сказать мне, что я «ненормальный»? Чтобы сказать, что я «позорю семью»? Я уже слышал это.

— Олег, не надо.

— Нет. Ты слушай. Я не вернусь. Ты выбрала его. Ты всегда выбирала его. Даже когда он называл меня «педерастом». Даже когда он говорил, что геев надо изолировать. Ты молчала. И ты молчишь сейчас.

— Олег, — голос матери дрогнул. — Ты не понимаешь…

— Не надо. Не надо говорить, что я не понимаю. Я всё понимаю. Ты боишься его. Ты боишься остаться одна. Поэтому ты готова пожертвовать своим сыном. Но я не вернусь. Потому что там нет моего дома.

Он сбросил вызов. И долго стоял на балконе, глядя на серое небо. Телефон в руке дрожал. Но слёз не было. Только злость. И пустота.

За спиной открылась дверь. Алевтина вышла на балкон, обняла его сзади и прижалась щекой к его спине.

— Всё хорошо, — сказала она. — Ты не один.

Олег кивнул. И закрыл глаза.

Конец главы 7.