24
Свадьбу решили играть в Испании. Не потому, что Виталина всегда мечтала о пляжной церемонии — она, честно говоря, никогда об этом не думала. Просто однажды вечером, когда они сидели на крыльце и смотрели на закат, Глеб сказал:
— Я хочу, чтобы наш первый день вместе был там, где нет теней прошлого.
И она согласилась. Потому что он был прав. Россия оставалась позади — со всей её кровью, страхами, Династией, долгами и памятью о сестре. Они заслуживали нового начала. Чистого, как белый песок на пляже.
Подготовка заняла две недели. Виталина выбрала платье — простое, лёгкое, кружевное, до колен. Белое. Под стать тому утру, когда она сказала «да». Глеб надел светлый костюм — впервые Виталина видела его не в чёрном. Это было странно и приятно.
Парни, конечно, тоже поехали. Артём — шафером. Слава — фотографом. Давид — свидетелем. Коля и Ефим — просто шумной компанией, которая будет пить и веселиться. Тая, с уже снятым гипсом, стала подружкой невесты — без неё было бы не то.
Брайта взяли с собой. Он летел в переноске и всю дорогу возмущался, но когда они приземлились, вылез, оглядел испанское солнце и довольно зажмурился.
— Он одобряет, — сказала Виталина, смеясь.
— Кто бы сомневался, — ответил Глеб, держа её за руку.
Церемония была маленькой. Только свои. Песок под ногами, море на горизонте, небо бесконечное и голубое. Никаких облаков — только солнце, ветер и крики чаек.
Виталина шла по импровизированному проходу между рядами стульев, улыбаясь сквозь слёзы. Платье трепеталось на ветру, волосы развевались, кольцо на пальце сверкало. Глеб ждал её у небольшой арки, украшенной белыми цветами. Он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на земле.
— Ты красивая, — сказал он, когда она подошла.
— Ты тоже, — ответила она, глядя на его светлые волосы, на зелёные глаза, на лёгкую улыбку, которую никто никогда не видел — только она.
Они сказали друг другу простые клятвы. Без пафоса. Просто о том, что будут рядом. Что будут любить. Что не бросят.
— Я обещаю, что ты никогда не будешь одна, — сказал Глеб. — Даже в самой тёмной ночи. Я приду. Всегда.
— А я обещаю, что научу тебя танцевать, — ответила Виталина, и все засмеялись.
Они обменялись кольцами. Поцеловались под аплодисменты. Тая рыдала в плечо Ефиму. Коля свистел. Артём снимал на телефон. Слава фотографировал.
А потом они просто пошли гулять по берегу. Вдвоём. Босиком, по воде, держась за руки. Брайт бежал за ними по песку, оставляя маленькие следы.
— Ну что, миссис Голубина? — спросил Глеб, останавливаясь.
— Звучит странно, — призналась Виталина. — Но мне нравится.
— Привыкнешь.
Она повернулась к нему, взяла его лицо в ладони, посмотрела в глаза.
— Я никогда не думала, что буду так счастлива, — сказала она. — После всего, что было. После Алисы. После того, как ты вошёл в мою жизнь с пистолетом и угрозами.
— Я тоже не думал, — ответил он. — Думал, что умру один. Или на зоне. Или в какой-нибудь перестрелке. А теперь я здесь. С тобой. Живой.
Она поцеловала его. Медленно, солёно от морской воды, но сладко.
— Давай не будем возвращаться, — прошептала она.
— Прямо сейчас? — усмехнулся Глеб.
— Навсегда. Останемся здесь. Купим маленький дом у моря. Будем смотреть на закаты и разводить котов.
— Договорились, — сказал он. — Я уже купил дом. Вчера. Хотел сделать сюрприз.
Виталина застыла.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — он достал из кармана ключи. — Белый, у моря, с террасой и садом. Брайту понравится.
Она снова заплакала — от счастья, от нежности, от того, что этот человек никогда не переставал её удивлять.
— Ты ненормальный, — сказала она сквозь слёзы.
— Твой ненормальный, — ответил он и поцеловал её в лоб.
На следующий день они переехали в свой дом. Маленький, уютный, с видом на море. Брайт обследовал каждый уголок и одобрил.
Вечером они сидели на террасе, пили вино, смотрели на закат. Солнце тонуло в океане, окрашивая небо в розовый и оранжевый.
— Страшно? — спросил Глеб, глядя на горизонт.
— Нет, — ответила Виталина. — Впервые за долгое время совсем не страшно.
Он обнял её, прижал к себе. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его сердце.
— Прости, что убил твою сестру, — сказал он тихо.
Она замолчала. Не потому, что больно. Просто потому, что он сказал это впервые. Прямо. Без оправданий.
— Я знаю, что это не исправить, — продолжил он. — Знаю, что ты никогда не забудешь. Но я хотел сказать. Хочу, чтобы ты знала — я жалею об этом. Не о том, что защищал Династию. О том, что сделал тебе больно.
Виталина долго молчала. Потом взяла его руку, переплела пальцы.
— Я прощаю тебя, — сказала она. — Не потому, что это правильно. Потому что я люблю тебя больше, чем эту боль.
Он притянул её к себе, поцеловал в макушку.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— Что дала мне второй шанс. На жизнь. На любовь. На всё.
Она улыбнулась, закрыла глаза, прислушиваясь к шуму волн и крикам чаек. Брайт забрался к ней на колени, свернулся калачиком и замурлыкал.
— Мы дома, — прошептала она. — Наконец-то дома.
Прошёл год. Парни приезжали к ним на Рождество — вся Династия, вместе с Таей и Ефимом. Коля устроил барбекю на пляже и поджёг мангал. Слава фотографировал всех. Артём привёз книги на испанском. Давид привёз чай из России, который Виталина так любила.
Тая и Ефим объявили, что тоже собираются свадьбу — весной, в Италии.
— А когда вы приедете к нам? — спросила Виталина, обнимая подругу.
— Как только надоест русская зима, — пообещала Тая.
Вечером, когда все разошлись, Виталина и Глеб стояли на террасе. Брайт сидел на перилах, наблюдал за звёздами.
— Скучаешь? — спросила она.
— По чему? — удивился он.
— По старой жизни. По Династии. По опасностям.
Глеб усмехнулся.
— Нет, — сказал он. — У меня теперь есть новая жизнь. Более опасная. С тобой и котом. С твоими дурацкими видео и распаковками. С твоей любовью, от которой я иногда не знаю, куда деваться.
— Это хорошо или плохо?
— Лучшее, что было в моей жизни, — он поцеловал её, медленно, нежно.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Я люблю тебя, Виталина Голубина.
Они стояли на террасе, обнявшись, и смотрели в бесконечное испанское небо. Всё, что было раньше — страх, боль, кровь — осталось позади. Там, в России. В прошлом.
А здесь, на этом берегу, начиналось их будущее. Светлое, тёплое, полное любви и смеха. С котом, который урчал на перилах. С морем, которое шумело за окном. И с ними — двумя людьми, которые нашли друг друга в самой тёмной тьме и не отпустили.
The end.