Глава 12
После того разговора на лестнице прошла ещё одна мучительная неделя. Джухун остался в доме, но между нами выросла стена, которая казалась ещё толще и холоднее, чем прежде. Он почти не выходил из своей комнаты, а когда спускался вниз, делал всё, чтобы наши пути не пересекались. Чеён больше не появлялась, но её идеальный образ и слова Джухуна про «правду, которая всё усложнит», тяжёлым грузом лежали у меня на сердце.
В школе ситуация накалилась до предела. Кёну вернулся с больничного. Его разбитая челюсть зажила, но на лице остался едва заметный шрам, а в глазах — глухая, уродливая злость. Он больше не подходил ко мне. Каждый раз, когда мы сталкивались в коридоре, он демонстративно отворачивался, а его друзья-спортсмены бросали на Яды фанат меня такие взгляды, будто я была прокажённой. Джухун же вернулся к своей привычной роли школьного короля — холодного, отстранённого и абсолютно недосягаемого. Мы играли в чужих людей настолько безупречно, что никто в школе даже не догадывался, какая буря бушует между нами дома.
В пятницу вечером родители снова задержались на ужине. Я сидела на кухне за высоким островом, пытаясь заставить себя готовиться к тесту по истории, но строчки учебника расплывались перед глазами.
Шаги на лестнице заставили меня вздрогнуть.
Джухун медленно спустился вниз. На нём были свободные чёрные домашние штаны и серая футболка. Бинт с его руки уже сняли, оставив на костяшках багровые, затягивающиеся шрамы. Он прошёл мимо кухни, направившись к холодильнику, достал бутылку с водой и повернулся, чтобы уйти обратно к себе.
Я не выдержала. Я резко захлопнула учебник. Звук получился слишком громким в тишине пустого дома.
— Долго ты собираешься это делать? — спросила я, глядя в его спину.
Джухун замер на полпути к лестнице. Его плечи заметно напрягся под тонкой тканью футболки. Он медленно развернулся и посмотрел на меня. В его тёмных глазах не было злости — только какая-то глухая, затаённая усталость.
— Делать что, Суа? — тихо спросил он, сделав глоток воды.
— Притворяться! — я поднялась со стула, чувствуя, как внутри закипает всё то, что я копила в себе эти дни. — Притворяться, что меня нет! В школе ты проходишь мимо, будто я пустое место. Дома ты запираешься в комнате. Ты избегаешь меня, Джухун. Демонстративно и глупо.
Джухун медленно опустил бутылку на край стола. Он сделал два шага вперёд, сокращая расстояние между нами. Его взгляд стал тяжёлым, сканирующим, привязывающим меня к месту.
— Ты избегаешь меня, Суа, — лениво, но с какой-то опасной силой перевёл он стрелки на меня. — Ты сама уходишь из гостиной, стоит мне там появиться. Ты не смотришь на меня за завтраком.
— Потому что ты сам этого хотел! — выкрикнула я, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком. — Ты сам сказал в машине, чтобы я к тебе не подходила! Ты сам привёл сюда Чеён!
— Я сказал тебе, что Чеён мне не девушка, — его голос упал до опасного, хриплого шёпота. Он сделал ещё шаг, останавливаясь в полуметре от меня. Внутри меня всё привычно натянулось как струна от его удушающей близости. — Но ты продолжаешь строить из себя обиженную. Ты избегаешь меня, потому что боишься.
— Я не боюсь тебя, — соврала я, упрямо вскинув подбородок и глядя прямо в его потемневшие зрачки.
— Да неужели? — На его губах промелькнула та самая горькая, ломающая мою защиту усмешка. Джухун наклонился чуть ниже, так, что его дыхание коснулось моих губ. — Нет, Суа. Ты боишься. Ты боишься того, что произошло на той вечеринке в темноте. Ты боишься моих слов.
— Нет, — выдохнула я, хотя моё сердце в этот момент готово было пробить грудную клетку.
— Тогда посмотри мне в глаза, — тихо, но непреклонно приказал он, заглядывая в самую глубину моей души. — Посмотри и скажи, что тебе всё равно. Что ты ничего не чувствуешь, когда я стою так близко.
Его взгляд был слишком горячим, слишком пронзительным и полным такой отчаянной, дикой искренности, что вся моя напускная гордость рассыпалась в прах. Я хотела соврать. Хотела сказать, что ненавижу его, что мне плевать на него и на его шрамы.
И я не смогла.
Я просто не смогла выговорить ни слова под этим гипнотическим, давящим взглядом. Мои губы дрогнули, и я трусливо опустила глаза вниз, уставившись на его багровые костяшки рук. Я снова проиграла эту партию. И Джухун это прекрасно понял.
Продолжение следует...