заметь меня / deepins

Это случилось через месяц. Ровно через тридцать дней с того вечера, когда мы перестали прятаться друг от друга.

Я сидела на его кровати, поджав под себя ноги, в его старой футболке. Кузя дремал на подоконнике, свернувшись рыжим клубком. А Ваня возился с настройками. Я смотрела на его спину — на то, как он склонился над монитором, как его пальцы бегают по клавиатуре, как он щурится, проверяя свет, и как чуть заметно вздрагивает, когда микрофон ловит лишний шум. Он делал это каждый день — для тысяч незнакомых людей, которые ждали его голоса, его шуток, его присутствия. Но сегодня было иначе. Сегодня он готовился не к игре. Он готовился к тому, чтобы открыть дверь в свою жизнь.

— Ты уверен? — спросила я в сотый раз, и голос мой прозвучал тоньше, чем мне хотелось бы. Пальцы теребили край футболки, и я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Он обернулся.

— Уверен, — сказал он, и его голос не дрогнул. — Я хочу, чтобы все знали.

— Даже если они будут смеяться? — я смотрела на него, и внутри всё сжималось от страха.

— Пусть смеются, — он повернулся ко мне полностью. — Мне всё равно. Ты — лучшее, что у меня есть. Почему я должен это прятать?

Он сказал это просто. Как будто это было очевидно. Как будто весь мир должен был знать эту истину, и он просто произносил её вслух. Он нажал кнопку.

— Всем привет, народ! — голос его разнёсся по комнате — громкий, уверенный, тот самый голос, который я слышала каждую ночь, засыпая. Но сейчас я слышала в нём то, что не слышали зрители — лёгкое напряжение, скрытое за фасадом легкости, пальцы, сжимающие мышку чуть крепче обычного. — Сегодня у меня особенный стрим. Потому что я наконец хочу кое-что сделать.

Я смотрела на экран, где чат уже ожил — приветствия сменяли друг друга, кто-то спрашивал, что случилось, кто-то замечал странность в его голосе, кто-то просто ждал.

— Я хочу познакомить вас с одним человеком, — он посмотрел на меня через плечо.

Я замерла. Сердце пропустило удар — и забилось снова, быстрее, как будто пыталось догнать упущенное время.

— Иди сюда, — он протянул руку. — Не бойся.

Я встала. Ноги слушались плохо — как будто были чужими. Шаг. Ещё один. Села рядом с ним на стул — прямо в кадр. В его футболке, с растрёпанными волосами, без грамма косметики. И улыбнулась в камеру — неуверенно, уголками губ, чувствуя, как улыбка дрожит.

Чат замер на секунду.

И взорвался.

Сообщения летели со скоростью света, и я не успевала читать их — «ЧТОООО?», «Ваня, это кто?!», «Она красивая!», «ТЫ НАКОНЕЦ ПОКАЗАЛ ЕЁ!», «Мы так долго ждали!», «Она та самая девушка, про которую ты говорил?», «ВАНИН СЕКРЕТ РАСКРЫТ». Чат кипел, как океан в бурю, и я чувствовала, как этот океан накрывает меня с головой.

Ваня обнял меня за плечи — крепко, притягивая ближе, и я почувствовала, как его тепло разливается по телу, как его уверенность передаётся мне через прикосновение. Он посмотрел в камеру — прямо, честно, без тени сомнения — и сказал:

— Это Алина. Моя девушка. Та самая, про которую я говорил. Которая была рядом всё это время. Которая ждала. Которая не ушла, даже когда я был дураком.

Чат засыпал нас вопросами — «Откуда вы знакомы?», «Как встретились?», «Давно вместе?».

Ваня смотрел на меня. Не на камеру. На меня. Он улыбнулся так, как будто я была единственным человеком на свете — и, наверное, так оно и было.

— Ну что, народ, — сказал он, поворачиваясь к камере, и в голосе звучала та самая озорная нотка, которую все так любили. — Я говорил, что она красивая? Я был прав?

Я взяла его за руку, посмотрела в камеру — прямо, не отводя глаз. Мы смеялись и чат смеялся вместе с нами. Мы говорили про школу, про вальс, про дождь, про то, как он просил прощения.

Когда стрим закончился, я выключила камеру — пальцы дрожали, но уже от облегчения. Откинулась на спинку стула, закрыла глаза и выдохнула — долго, со свистом, как будто весь воздух, который я задерживала последние два часа, наконец вышел наружу.

— Ну что, — сказал Ваня, и в голосе его звучала улыбка. — Испугалась?

— Умерла и воскресла, — сказала я честно, открывая глаза. — Но это было... хорошо.

— Правда?

— Правда, — я повернулась к нему. — Теперь они знают обо мне.

Он обнял меня. Крепко, по-настоящему, прижимая к себе так, будто я была самым ценным, что у него было.

— Я больше никогда тебя не спрячу, — сказал он, и голос его звучал где-то надо мной, тёплый и надёжный. — Ты теперь часть меня. И я хочу, чтобы все знали.

Я уткнулась носом в его плечо, закрыла глаза. Чувствовала тепло его рук, его дыхание, его любовь — она была повсюду, в каждом прикосновении, в каждом слове, в каждой секунде, которую мы проживали вместе.

----

Питер встретил меня дождём.

Не ливнем, как в тот вечер под деревом, а мелкой моросью, которая пахнет Невой и чем-то новым. Я стояла у входа в университет, сжимала в руках папку с документами и чувствовала, как внутри дрожит — не от холода, от волнения.

Вступительный экзамен по журналистике я написала. Три часа, полёт мыслей и исписанные листы. Я вышла оттуда с ощущением, будто оставила там часть себя. Часть, которая боялась, сомневалась и не верила.

Теперь она осталась в аудитории. А я вышла совершенно другой.

Я достала телефон, открыла сообщение от Вани, которое он прислал утром, но я не успела ответить: «Удачи. Ты справишься». Я улыбнулась, читая его. Написала в ответ: «Всё. Я вышла».

Убрала телефон в карман, вздохнула полной грудью и пошла к выходу. И увидела его.

Ваня стоял у ворот университета, мокрый с головы до ног, в лёгкой куртке, которая давно промокла. Волосы прилипли ко лбу, на лице — улыбка. В руках — букет.

Белые ромашки. Полевые, простые, с желтыми серединками. Те самые, которые я однажды сказала ему, что люблю больше всех роз. Он это запомнил.

— Ты что здесь делаешь? — я подошла ближе, не веря своим глазам. — Ты же...

— Встречаю свою девушку, — перебил он меня и  протянул букет. — Она тут экзамен писала. Говорят, она гений.

Я взяла ромашки, прижала их к груди. Смотрела на него — мокрого, улыбающегося, счастливого. Того самого Ваню, который полгода назад боялся отношений. Который стоял на коленях под дождём и умолял дать ему шанс. Который теперь поступает в Питер на программиста, и мы находимся в одном городе. Не рядом — но достаточно близко, чтобы он мог приехать и встретить меня после экзамена.

— Ты с ума сошёл, — сказала я. — Ты же должен был готовиться.

— Я готовился, — он улыбнулся. — Но важнее было быть здесь, с тобой.

Он крепко обнял меня и я уткнулась носом в его мокрую куртку.

— Рассказывай, — он отстранился, взял меня за руку. — Как экзамен?

— Поначалу было страшно, — призналась я. — Но я написала то, что хотела.

— Про что?

Я улыбнулась.

— Про стримера, который боялся отношений, но нашёл в себе силы начать. Который скрывал свою жизнь от всех, но однажды встретил девочку, которая смогла его заметить.

Он смотрел на меня. Долго.

— Ты правда написала про меня?

— Правда, — я кивнула. — Только без фамилии. И без ника, чтобы никто не догадался.

Он провёл пальцем по моей щеке, убрал мокрую прядь волос. Потом наклонился и поцеловал — легко, невесомо, под дождём. Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. То, что я искала так долго.

После поцелуя он отстранился, хитро прищурился.

— Про стримера значит? А не писала про девочку, которая смотрела его стримы каждый вечер и не признавалась? Которая придумала себе странный ник и пряталась за ним, потому что боялась, что он её засмеёт?

Я засмеялась.

— Ты издеваешься? Там было про тебя! Причём тут вообще то, что я смотрела тебя?

— А разве это не часть истории? — он поднял бровь. — То, как ты делала вид, что смотрела «Аватара»? А на самом деле смотрела его на моём стриме? А потом врала мне в глаза, что пересматривала?

Я покраснела. До сих пор могла за секунду покраснеть от этих воспоминаний.

— Ты обещал не вспоминать, — я легонько ударила его в плечо. Ваня засмеялся и притянул меня ближе.

— Ты простила меня тогда? — спросил он тихо. — За то, что я не замечал?

— Я простила, — я подняла на него глаза.

Мы пошли по мокрой улице. Он держал меня за руку, я — ромашки. Дождь утихал, небо светлело.

У набережной он остановился, повернулся ко мне. Посмотрел в глаза — серьёзно, без улыбки.

— Я хочу тебе кое-что сказать. Я боялся говорить это раньше, но теперь...

Он замолчал, а в моей голове пронеслись тысячи вариантов фраз.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты знаешь. Но я хочу, чтобы ты слышала это каждый день.

Я встала на цыпочки и поцеловала его сама. Крепко, долго, так, чтобы он запомнил. Чтобы понял: я тоже.

— Я тебя тоже люблю, — сказала я, отстраняясь. — Ещё с того момента, когда смотрела твой стрим и думала, что ты идиот, который тупит в игре.

— А что теперь?

— Теперь, — я взяла его за руку. — Теперь мы идём вон в то кафе, потому что я страшно хочу есть.

Девочки писали в беседу каждую неделю. Катя, Яна, Лера — они остались в Москве, но мы созванивались по вечерам, смеялись, обсуждали новости. Яна всё ещё была с Пашей. Катя поступила на маркетинг. Лера — на психологию. Они часто писали, что скучают, и я скучала по ним не меньше. Но знала — они у меня есть. Всегда.