глава 5
После той субботней прогулки я начала замечать Ваню чаще.
Не то чтобы я раньше его не видела — мы учимся в одном классе, в конце концов. Но раньше он был просто фоном. Частью декорации. А теперь мой взгляд сам находил его в толпе.
На переменах он сидел на подоконнике и листал телефон. На уроках — на последней парте, сутулился и иногда рисовал что-то на полях тетради. Он не привлекал внимания. Не громкий, не активный, не из тех, кто тянет руку и отвечает у доски.
Обычный парень.
В понедельник на большой перемене мы сидели в столовой вчетвером: я, Катя, Лера и Яна. Пластиковые столы, запах гречки и котлет, училка из параллельного класса с подносом у окна. Всё как обычно.
Я ковыряла ложкой рисовую кашу и думала о том, что, наверное, он стесняется своего хобби.
— Девчонки, — я отложила ложку. — А какие у вас хобби?
Катя подняла бровь. Она поднимает её всегда, когда я задаю странные вопросы.
— Хобби? В смысле?
— Ну, чем вы занимаетесь, когда никого нет рядом. Что вас успокаивает.
Лера задумалась первой. Она всегда задумывается первой.
— Ну... Я вышиваю крестиком, — сказала она тихо, как будто признавалась в чём-то постыдном. — Мама научила. Это успокаивает, знаете. Пока вышиваешь, голова отключается.
— Лерка, это мило, — удивилась Катя. — Ты никогда не говорила.
— Потому что это странно. В семнадцать лет вышивать крестиком? Все сидят в телефонах, а я... нитки подбираю.
— Не странно, — сказала я. — Это круто. Правда.
Яна отпила чай из пластикового стаканчика и поморщилась — он был холодный.
— А я пою, — сказала она без предисловий. — В караоке хожу иногда. Одна. Ору песни, пока никто не видит.
— Яна, я думала ты у нас саркастичная змея, — хихикнула Катя. — А ты, оказывается, романтик.
— Не путай пение с романтикой. Я просто люблю орать.
Катя вздохнула и откинулась на спинку стула.
— А у меня нет хобби, — призналась она. — Мне стыдно за это.
— В этом нет ничего стыдного, — сказала Лера.
— Есть. Все чем-то заняты. Ты вышиваешь, Яна поёт, Алина хочет на журналистику, а я просто... листаю ТикТок и думаю, как бы похудеть.
Мы замолчали.
Я смотрела на Катю и понимала, что никогда не думала о ней так. Катя была самой красивой в нашей компании. Блондинка, худая, улыбчивая. Всегда собрана, всегда при делах. А внутри — пустота?
— А можно стесняться своих увлечений? — спросила я. — Ну, допустим, человек рисует в тайне ото всех. Или снимает видео. И боится, что засмеют.
Лера пожала плечами.
— Зависит от человека. Я, например, стесняюсь вышивать. Знаю, что это глупо, но всё равно.
— А если бы кто-то узнал? — спросила Яна. — Что бы ты сделала?
— Не знаю. Наверное, умерла бы от стыда.
— А я бы не умерла, — сказала Катя. — Мне вообще плевать, кто что думает.
— Это потому что ты красивая, — усмехнулась Яна. — Красивым всё можно.
— Не всё, — Катя посмотрела на меня. — А ты к чему клонишь?
— Ни к чему, — я взяла ложку и снова уткнулась в кашу. — Просто интересно.
Яна прищурилась. Она всегда чувствовала, когда я не договариваю.
Но я промолчала. Не рассказывать же им про Ваню? В конце концов, это не моя тайна.
Вечером я зашла на Твич, как будто это уже было привычкой. Он начал трансляцию 10 минут назад. Я устроилась на кровати, подтянув одеяло до подбородка.
Ваня не играл. Он включил фильм — я узнала его с первых кадров. «Аватар». Камерон, синие люди, лес, который светится в темноте.
— Что смотрим? — сказал Ваня в камеру, поправляя наушники. — «Аватар». Я его лет десять не пересматривал. Думаю, пора.
Чат одобрил. Кто-то написал «Классика», кто-то — «Визуал огонь, сюжет так себе».
— Сюжет норм, — возразил Ваня. — Про то, как приходят и отжимают чужое. Про выживание. И про то, что иногда надо предать своих ради правды.
Я смотрела фильм вместе с ним. Не отрываясь. Впервые за всё время я не делала ничего параллельно — просто лежала и смотрела на синих людей, на светящийся лес, на летающих драконов.
Ваня комментировал, но не слишком часто. В основном молчал, давал фильму идти. А я залипла.
К концу фильма — а он длинный, больше двух часов — у меня защипало в глазах. Когда герой остался на Пандоре навсегда, я почувствовала что-то тёплое в груди. Красиво. Грустно.
— Народ, — сказал Ваня, когда пошли титры. — Это шедевр. Честно. Я помню, как в детстве рыдал в кинотеатре. И сейчас чуть не пустил слезу.
Чат засмеялся. Кто-то написал «Ваня, ты слишком сентиментальный», кто-то — «Плакса». Эмодзи с сердечками и смайлики с подколами.
Но я не смеялась.
Я лежала под одеялом, смотрела на его лицо в углу экрана и понимала, что в груди у меня не просто тепло. Это что-то другое. Что-то, чему я не знала названия.
Он вытер глаза — незаметно, быстрым движением, будто там ничего не было. Но я видела. Я заметила.
И от этого осознания сердце сделало кульбит.
Я представила его маленьким мальчиком в кинотеатре, который плачет над синими людьми. Представила его сейчас — взрослого, почти парня, который прячет слёзы от чата. И мне захотелось его обнять. Положить голову ему на плечо и сказать: «ничего, я тоже плакала».
Стоп. Алина, ты дура? Что значит «обнять»?
Кажется, в комнате стало слишком душно и мне в голову лезут дурные мысли.
Я встала с кровати, чтобы открыть окно. Прохладный зимний воздух помог отвлечься от мыслей. Но как только я снова легла на кровать, все мое внимание вернулось к Ване.
— Ладно, народ, — сказал он, включая свет в комнате. — Всем спать. Завтра в школу.
Он помахал рукой — широко, как ребёнок. Улыбнулся. Кот запрыгнул на колени, требуя внимания.
— Всем пока, — сказал он. И отключился.
Экран погас. Я лежала, смотрела в чёрный потолок и чувствовала, как бьётся сердце — медленно, гулко. Не так, как от страха. Не так, как от волнения перед контрольной.
На следующий день в столовой нас снова было человек семь.
Саша притащил откуда-то печенье, Лера — яблоки, Паша разливал компот по стаканам. Ваня сидел с краю, жевал бутерброд и смотрел в одну точку.
Разговор зашёл о фильмах. Катя рассказывала какой-то ромком на Нетфликсе, Яна — про новый хоррор.
— А я вчера пересматривал «Аватара», — неожиданно сказал Ваня.
— Ого, — удивился Саша. — Древний фильм.
— Не древний, а классический, — поправил Ваня.
Яна откусила яблоко и скривилась.
— О, это тот фильм, где синие люди? Я его не смотрела. Слишком длинный.
— Ты много теряешь, — сказал Ваня. — Там есть сцена, когда он летает на этом драконе в первый раз. И весь лес светится. Или где она кричит... — он запнулся, подбирая слова.
— «Я вижу тебя», — продолжила я.
Ваня посмотрел на меня. Удивлённо. С интересом.
— Да. Точно.
Яна хмыкнула.
— Ты тоже смотрела?
— Да, — я кивнула. — Недавно пересматривала.
— И как тебе? — спросил Ваня. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в этой столовой, кто может понять.
— Очень красиво, — сказала я. — Помню, как в детстве плакала в конце. А сейчас тоже чуть не заплакала. Когда он открывает глаза и становится одним из них окончательно. Это не про любовь даже. Это про выбор. Про то, что иногда дом — это не то место, где ты родился, а то, где тебя принимают.
Ваня смотрел на меня широко раскрытыми глазами. На его лице появилась улыбка — не такая, как обычно, а настоящая.
— Да! — сказал он громче, чем планировал. — Ты прямо в точку. Я тоже так думаю. Все говорят про спецэффекты, а главное же — внутри. Про то, что люди приходят и разрушают, потому что не видят чужую жизнь как жизнь.
— А Нейтири, когда... — начала я.
— Она же его сначала не принимала, — подхватил Ваня. — А потом он доказал, что он свой.
Мы говорили одновременно, перебивая друг друга, но это было не обидно. Это было как игра в пинг-понг — я ударяю, он отбивает. И мячик не падает.
Паша переглянулся с Сашей.
— Вы двое смотрели один фильм или у вас там какой-то свой сеанс был?
— Заткнись, — без злости сказал Ваня, не отворачиваясь от меня. — Мы обсуждаем искусство.
— Ага, — хмыкнула Яна. — Два искусствоведа нашли друг друга.
Я покраснела. Но улыбалась.
Ваня снова посмотрел на меня. Дольше, чем обычно. И в его взгляде было что-то новое. Как будто он только сейчас меня увидел. Не просто девочку из компании, а человека, с которым можно говорить.
— Алина, — сказал он. — А ты ещё что-то такое любишь? Фантастику?
— Да, — кивнула я. — Очень.
Лера толкнула меня локтем под столом. Я не поняла, что это значит — то ли она заметила, как я покраснела, то ли просто хотела ещё яблоко.
Я взяла яблоко и передала ей его. И украдкой посмотрела на Ваню. Он жевал бутерброд, но по краю его губ всё ещё бродила улыбка.
Вечером мы собрались у Яны.
У неё очень большая комната — и очень тёмная. Она любит чёрные стены и гирлянды, которые висят на потолке как паутина. На полу — матрас и куча подушек. Мы всегда забиваемся туда, когда нужно делать что-то скучное, но вместе.
Сегодня готовились к пробнику по русскому, который будет завтра.
— Итак, — Яна открыла ноутбук и вывела на экран список литературы. — С чего начнем? Тест или сочинение?
— Давайте тест, — вздохнула Лера. — У меня проблемы с препинанием.
— У нас у всех там проблемы, успокойся, — сказала Катя.
— Не могу, — Лера сползла с матраса на пол.
Я сидела в углу, обняв подушку, и думала о Ване. О том, как он улыбнулся, когда я сказала про «Я вижу тебя». О том, как мы говорили одновременно. О том, что он теперь знает: мы смотрели один фильм.
Но он не знает главного. Мы смотрели его вместе. Не рядом, не в одной комнате, а через экран. Я в своей комнате, он в своей. Но в одно время. Вместе.
— Алин, тебя нет, — Лера помахала рукой перед моим лицом. — Ты где?
— Здесь. Давайте разбирать грамматику.
Катя вздохнула и начала читать вслух какое-то задание. Я слушала вполуха, потому что в голове крутилась другая фраза.
«Он теперь знает, что я смотрела этот фильм. И ему понравилось, что я его понимаю».
— Алина! — Яна кинула в меня подушку. — К доске!
— Я не поняла, извините.
— Ты вообще с нами или нет? — спросила Катя.
— С вами, с вами, — я села ровно и постаралась сосредоточиться.
Общими усилиями мы разобрали три варианта. Потом долго пили чай. Яна включила музыку, и мы перестали готовиться, просто болтали о том, какая у Кати кофта классная и что Лера вчера поругалась с парнем.
Где-то в десять я достала телефон и увидела уведомление.
deepins начал трансляцию. Заголовок: «Майнкрафт, строим деревню, залетайте»
Я убрала телефон в карман.
Не при них.
Не сегодня.
Я спрятала экран, как будто это был секрет, который нельзя выдавать. И только когда вышла на улицу, уже в темноте, открыла приложение и нажала «смотреть».
Ваня строил дом из блоков. Чат подкалывал его за кривые стены. Он смеялся.
А я шла домой, слушая его голос в наушниках, и думала о том, что завтра в школе он снова будет сидеть на последней парте. Тихий. Невидимый.
И только я буду знать, что он строил дом в майнкрафте и ругался с чатом из-за крыши.