Глава 9
Хису стояла посреди туалета с рубашкой в руках и чувствовала себя героиней дешёвой дорамы. Только в дорамах обычно девушка случайно проливает кофе на рубашку краша, а потом они влюбляются. Здесь же она вылила коктейль ему в лицо, а теперь должна это отстирывать. Под его наблюдением. В мужском туалете. Где пахнет хлоркой, сыростью и, кажется, сигаретами. Она подняла на него взгляд, надеясь, что в его глазах мелькнёт хоть капля совести. Надежда умерла сразу.
— Ты серьёзно? — её голос прозвучал глухо в кафельном пространстве. — Прямо здесь?
Джейк прислонился к стене, скрестив руки на груди. В одной майке. В этой своей майке, которая, кажется, была дороже всей её повседневной одежды вместе взятой. Он даже не делал вид, что ему не всё равно - просто стоял и смотрел.
— А что тебя смущает? — он даже бровью не повёл. — Раковина есть. Вода есть. Мыло тоже. Ты что, хочешь пять звёзд и массажное кресло?
— Здесь пахнет хлоркой и... — она поморщилась, принюхиваясь. — ...мальчиками.
— Привыкай. — он говорил спокойно, будто обсуждал расписание уроков. — Теперь это твой филиал.
— Мой филиал?
— Твоей новой работы. Должность: старшая прачка. График: пока не отстираешь.
— Ты издеваешься?
— Нет. — он покачал головой, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Я наслаждаюсь. Разница есть.
Хису глубоко вдохнула. Мысленно досчитала до десяти. До двадцати. До тридцати. Не помогло. Она подошла к раковине, и каждый её шаг звучал громче, чем надо - в туалете было слишком тихо, слишком пусто. Она включила воду. Холодная. Ну конечно. Потому что мир - это место, где даже вода против неё. Горячую, видимо, берегут для нормальных людей, а не для тех, кто по глупости связался с психом-старостой.
Хису сунула рубашку под кран, и шоколадная вода потекла по её пальцам, оставляя коричневые разводы на коже. Рубашка была дорогой - это чувствовалось даже на ощупь. Ткань плотная, тяжёлая, с идеальными швами. Такая, которую в обычной жизни не трогают руками в общественном туалете.
Она тёрла пятно, чувствуя спиной его взгляд. Джеюн стоял в двух шагах и просто смотрел. Молча. Как надзиратель, которому платят за каждый вздох заключённого. Тишина давила на уши, только вода шумела и где-то капало из крана.
Хису тёрла, и вдруг её взгляд зацепился за маленький лейбл у воротника. Она поднесла рубашку ближе к свету, щурясь. Не может быть. Она перечитала ещё раз.
— Это же... — она резко обернулась, чуть не брызнув водой на его идеальные кроссовки. — Это Prada? Ты носишь в школу Prada?
Джейк даже не моргнул. Вообще никак не отреагировал. Будто она сказала "вода мокрая".
— А где мне его носить? Дома?
— Носить Prada вообще никуда не надо! — её голос сорвался на пол-октавы выше, и она сама это услышала, но остановиться не могла. — Его в сейф хранить надо. В бархатной коробочке. И доставать раз в год на день рождения.
— Рубашка удобная, — пожал он плечами с таким видом, будто они обсуждали, какой сок купить в магазине.
— Ты псих. — она уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или реально так живёт. — Нашёл куда это надевать. В школу. Где его могут... ну не знаю... коктейлем залить!
— До сегодняшнего дня я и не думал, что такое возможно, — в его голосе проскользнула тень иронии. — Ты расширила мой кругозор. Спасибо.
— Не за что. — она огрызнулась, но почему-то почувствовала странное удовлетворение от того, что он это признал. — Я вообще щедрая.
— Вижу. — он кивнул на рубашку. — Щедро вылила пол-литра.
— Там было грамм двести от силы!
— Ты считала?
— Я всё считаю. — она резко развернулась обратно к раковине, чтобы не видеть его лица. — Когда меня бесят.
— Полезный навык. — она услышала, как он усмехнулся. — Ладно. Три давай. А не разговаривай.
— Я и так тру!
— Ты трёшь, но языком работаешь активнее.
— А ты мной командуешь активнее.
— Потому что.. — она боковым зрением увидела, как он чуть кивнул на скрещенные руки. — Я тут стою, контролирую процесс.
— Контролёр хренов, — буркнула она, втирая мыло в ткань с удвоенной силой.
— Что-что?
— Ничего. — она закатила глаза, хотя он и не видел. — Уши заткнуло от собственной важности?
— Нет. Просто проверяю, несёшь ли ты чушь.
— Несу. — она фыркнула. — Имею право.
Она тёрла молча минуты две. Тишина снова стала давить. Вода текла, мыло пенилось, а он просто стоял. И смотрел. Это начинало действовать на нервы сильнее, чем его комментарии.
— Может, отвернёшься? — буркнула она, не оборачиваясь. — Или у тебя других развлечений нет?
— Нет.
— Серьёзно? — она даже не обернулась, просто продолжала тереть, но голос сам собой стал ехиднее. — У тебя, гениального старосты, автора школьных проектов, любимчика директора, гордости школы и, судя по всему, будущего президента страны и всей вселенной, нет других дел, кроме как смотреть, как я стираю твоё шмотьё?
— Сегодня - нет. — пауза. — У меня выходной.
— От чего?
— От всего. — она услышала, как он вздохнул, и в этом вздохе было что-то странное. — Ты даже не представляешь, как приятно иногда просто стоять и смотреть, как ты страдаешь.
— Я не страдаю! Я... — она запнулась, подбирая слово. — Я самосовершенствуюсь!
— В стирке?
— В терпении.
— Полезный навык. — повторил он, и она прямо физически почувствовала его улыбку за спиной. — Тренируй дальше.
— Ты невыносим.
— Ты уже говорила.
— Значит, это факт.
Она тёрла. Вода стекала по рукам, капала на пол, на её форму. Рукава намокли до локтей, но ей было всё равно. Потом она почувствовала, что он смотрит на неё иначе.
— Что? — она резко обернулась, готовая отбиваться.
Он даже не моргнул. Просто смотрел. Спокойно. Изучающе.
— Ничего. — его голос был ровным. — Просто смотрю, как ты стараешься.
— Я не стараюсь. Я просто делаю.
— Выглядит как старание.
— Выглядит так, будто у меня сегодня плохой день, — поправила она, выдыхая. — Но ты этого и добивался, да?
— Я добивался справедливости.
— Справедливость - это когда я мою, потому что я в тебя коктейль вылила? — она фыркнула. — Ты сам напросился.
— Я напросился на коктейль в лицо?
— Да, своим проектом.
— Проект был педагогическим.
— Проект был идиотским.
— Идиотским? — он приподнял бровь. — Директор подписал.
— Директор старый и спит на ходу.
— Директор умный и ценит инициативу.
— Директор просто обрадовался, что кто-то другой будет думать за него.
Он усмехнулся. Коротко. Почти неслышно. Но она услышала.
— С этим не поспоришь.
— О, — она уставилась на него, забыв про рубашку. — Ты согласился со мной?
— Не радуйся. — он кивнул на рубашку. — Воротник.
— Что?
— Воротник три. Там пятно.
Она уставилась на воротник. На абсолютно чистое место, где, может быть, если сильно прищуриться, была едва заметная тень. Она зажмурилась, потом открыла глаза. Тень никуда не делась, но пятном это было назвать сложно.
— Это не пятно. — она ткнула пальцем, размазывая воду. — Это тень от складки! Ты специально!
— Я вижу пятно.
— Ты ничего не видишь.
— Хису. — его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, и от этого мурашки побежали по спине. — Я сказал - три. Я не шучу.
— А я не шучу, когда говорю, что убью тебя после этого!
— Это будет потом. — он кивнул на рубашку, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что захотелось закричать. — А сейчас три.
Она выдохнула. Раз. Два. Три. Десять. Двадцать. Легче не стало.
Хису тёрла. Яростно. Со всей ненавистью, на которую была способна. Представляя, что это не воротник рубашки, а его лицо. Его идеальный нос. Его вечно спокойные глаза. Его губы в форме сердца, которые сейчас, кажется, чуть-чуть улыбаются.
— Ты улыбаешься? — она резко обернулась.
— Нет.
— Я видела!
— Тебе показалось.
— И слава богу. — она перевела дыхание. — Не улыбайся.
— Сейчас начну.
— Ты получаешь от этого удовольствие?
— Как и ты час назад.
Точно, когда она выливала коктейль ему в лицо, она тоже улыбалась. Тоже наслаждалась. Тоже чувствовала этот странный азарт.
— Это другое, — буркнула она и снова отвернулась, чтобы он не видел её лица.
— Конечно.
— Заткнись.
— Слушаюсь.
— Идиот.
— Коктейлеметательница.
Она тёрла. Ещё пять минут. Ещё десять. Пальцы начали неметь от холодной воды, но она не останавливалась. Наконец она выключила воду, отжала рубашку и, не глядя, швырнула её в его сторону.
— Готово. Принимай работу, начальник.
Он поймал. Даже не глядя. Просто протянул руку, и рубашка оказалась в ней, будто так и было задумано.
— Везучий, — буркнула она, вытирая мокрые руки о свою и без того влажную юбку.
— Умелый, — поправил он.
Шим развернул рубашку. Осмотрел со всех сторон. Медленно. Внимательно. Как искусствовед, изучающий подделку на выставке. Хису задержала дыхание, сама не понимая, почему это так важно. Он поднял на неё глаза.
— Манжета.
— Что?
— Манжета грязная. — он ткнул пальцем в почти незаметное пятнышко, которое она даже не видела. — И вот здесь, у пуговицы. И вообще... — он повертел рубашку, и на его лице появилось задумчивое выражение. — Вся левая сторона какая-то мутная. Заново.
— Ты издеваешься?
— Я контролирую качество.
— Это даже не пятна! Это вода так легла! — она ткнула пальцем в то место, которое он назвал грязным. — Ты просто хочешь, чтобы я тут стояла до утра!
— До утра? — он задумался, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Хорошая идея. Но у меня репетитор. Так что давай не тормози.
— Джейк.
— Хису, — он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у неё всегда чесался язык и хотелось сделать что-то необратимое. — Ты сама согласилась. Я никого не заставлял.
— Ты заставил! — она шагнула к нему, забыв, что в руках у неё мокрая рубашка, с которой капает на пол. — Ты шантажировал меня братом!
— Я предложил сделку. — он пожал плечами с таким видом, будто это была самая обычная школьная договорённость. — Ты согласилась. Разница есть.
— Для тебя - может быть. — она выдохнула, чувствуя, как силы уходят вместе с воздухом. — Для меня - нет.
— Перемывай.
— Тебе бы не понравилось, если б я использовала твою сестру.
— Но ты не будешь.
— Почему?
— Потому что она моя сестра.
— Неубедительно.
— Ещё как убедительно. — он скрестил руки на груди, и майка натянулась на плечах. — Хису, не советую так делать.
— Обязательно сделаю.
Она вырвала у него рубашку и снова сунула под воду. Холод обжёг пальцы, но она даже не вздрогнула. Просто тёрла. Молча. Яростно. С такой силой, будто хотела стереть не пятна, а сам факт его существования в этой вселенной.
Второй раз она протянула ему рубашку через минут десять. Пальцы уже замерзли и покраснели, кожа сморщилась, как после долгого купания. Но она старалась не показывать вида. Выпрямилась. Подняла подбородок.
Он осмотрел. Долго. Слишком долго. Перевернул. Осмотрел ещё раз.
— Плохо.
— Опять?
— Здесь, — он показал на место у подмышки, и его палец почти касался ткани. — И здесь, на спине. — он нахмурился. — И вообще, ткань какая-то серая. Ты вообще полоскала или водой чуть-чуть провела?
— Я полоскала минуты две, не меньше! — она готова была поклясться, что хорошо это сделала. Кажется.
— Значит, плохо полоскала. — он вернул ей рубашку, и их пальцы на секунду соприкоснулись. — Перемывай.
— Джейк!
— Хису. — он наклонил голову, разглядывая её с явным удовольствием. — Я никуда не спешу. А ты?
Она смотрела на него и понимала: он реально получает от этого кайф. Впрочем, ровно так же, как она наслаждалась, когда выливала коктейль ему в лицо или сидела на трибуне и смотрела, как он моет пол. Это была игра. Дурацкая, изматывающая, но игра.
— Придурок, — прошептала она, забирая рубашку.
— Что-что? — он приложил ладонь к уху, изображая глухого старика, и это было так нелепо, что она чуть не улыбнулась. — Не расслышал.
— Я сказала - придурок. — она повысила голос, но в нём уже не было прежней злости.
— Не ной.
— Джейк, сделай доброе дело, отчислись из моей школы, пожалуйста.
— Не дождёшься.
— Обидно.
Она тёрла молча. Ещё пятнадцать минут. Вода стала тёплой - видимо, где-то включили бойлер. Или это просто её руки привыкли. Наконец она выключила воду, отжала рубашку и повернулась к нему.
— Всё. Идеально. Я сама вижу.
Он взял рубашку. Осмотрел. Медленно. Внимательно. Хису затаила дыхание, сама не понимая, почему это так важно.
— Хорошо, — наконец сказал он. — А теперь жилетку.
— Что?
— Ты забыла про жилетку. — он кивнул на раковину рядом с собой. — И галстук.
— Ты не говорил про галстук!
— Ты не спрашивала. И вообще ты же его облила тоже. — он протянул ей жилетку. Хису взяла ее и замерла. Пальцы коснулись ткани - плотной, дорогой, совершенно не такой, как у обычных школьных пиджаков. Она присмотрелась к лейблу.
— Это... — она поднесла ближе к свету, щурясь. — Это какой бренд?
— Brioni.
— Ты реально псих, — выдохнула она. — У тебя там в шкафчике что, бутик?
— Можно и так сказать.
Она вернулась к жилетке. Тёрла осторожнее, чем рубашку. Потому что, как ни бесило, Brioni реально жалко было портить. Вообще ткань. Дорогая же. Красивая. Такая, знаете, "потрогай и сразу чувствуешь, что твоя стипендия только что улыбнулась и помахала ручкой".
— Сильнее, — раздалось сзади. — Ты как будто кошку гладишь.
— Я твою дорогущую жилетку жалею! — огрызнулась она, не оборачиваясь.
— Какая хорошая.
— Рада, что ты заметил.
— Жалеешь мои вещи?
— Ткань жалею.
— Одно и то же.
— Нет. — она покачала головой, хотя он и не мог этого видеть. — Ткань хотя бы не бесит.
Она тёрла молча. Минута. Две. Потом вдруг, не оборачиваясь, спросила:
— Слушай, а тебе родители покупают или сам?
— Сам.
— Серьёзно? — она резко обернулась, забыв про жилетку. — На какие деньги? Ты же школьник.
Он посмотрел на неё долго. В тусклом свете его глаза казались темнее, чем обычно.
— А тебе зачем?
— Интересно просто. — она пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной. — Ты выглядишь как типичный мажор, но говоришь, что сам зарабатываешь. Нестыковочка.
— Я не говорил, что зарабатываю. — он поправил её, и в голосе появились металлические нотки. — Я сказал - покупаю сам. Разница есть.
— И откуда деньги?
Пауза затянулась. Хису уже решила, что он не ответит, когда он вдруг сказал:
— Карманные копятся. — пауза. — Но иногда выигрываю олимпиады. Соревнования по хоккею. И пару раз за выступление на скрипке платили.
— На скрипке играешь? — она приподняла бровь, пытаясь представить его со скрипкой. Картинка не складывалась.
— С детства.
— Откуда у тебя на всё это время? — она искренне удивилась. — Учёба, спорт, музыка... Ты вообще спишь?
— Иногда.
— Врёшь.
— Стирай дальше. — он кивнул на жилетку. — И посильнее.
— Отвали.
— Грубишь старшему.
— Ты старше меня на сколько? — она закатила глаза, возвращаясь к жилетке. Живя в близнецом, который опередил тебя на пару минут, эти моменты славы вида "я вообще-то тебя старше" стали чем-то обыденным. — На месяц?
— На три, между прочим. — ответил он быстро. — И на целую должность старосты.
— О, простите, господин староста. — она театрально склонила голову, насколько позволяла поза. — Вашу жилетку, кажется, портит недостаточно опытная прачка. Может, наймёте профессионала? Или позовёте слугу свою? Дома, наверное, есть.
— Позвал. — она услышала улыбку в его голосе. — Она сейчас стирает мою форму.
Она резко обернулась с жилеткой в руках, собираясь высказать всё, что думает о его родословной, его привычках и его характеру. И замерла. Он стоял слишком близко. Опять. В полуметре, не больше. С этим своим выражением лица - довольный, как кот.
— Джейк!
— Что? — он даже не отодвинулся. — Не понравилось? Это твои слова, кстати.
— Если обиделся в тот раз, надо было сразу сказать, — она попыталась сделать голос ехидным.
— Я не обиделся. — он смотрел на неё сверху вниз. — Я просто запомнил.
— И решил использовать против меня?
— А ты бы не использовала?
Она задумалась. Честно задумалась, глядя в его глаза.
— Использовала бы.
— Вот видишь.
— Но я бы делала это эпичнее.
— Например?
— Например, я бы не заставляла тебя стирать мои вещи в туалете. Я бы придумала что-то... более публичное. Чтобы все видели твой позор.
— Ты, кстати, сегодня это сделала. — он напомнил, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. — Коктейль. Класс. Все видели.
— Это было круто!
— Это было глупо.
— Ни капли.
— Но ты не волнуйся. — он чуть наклонил голову. — Я обязательно и тебе дам покрасоваться перед классом.
— Жду не дождусь.
Она отвернулась и продолжила тереть. С удвоенной яростью. Но теперь, когда он стоял близко, она чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи. Это отвлекало. Бесило.
Когда жилетка была готова, он снова осмотрел. Потом галстук. Потом снова рубашку. Хису ждала, чувствуя, как капает вода с её локтей.
— Перемывай.
— Что?!
— Вот здесь, — он показал на вырез жилетки, почти касаясь ткани пальцем. — Осталось.
— Это не осталось. — она подошла ближе, вглядываясь. — Это просто ткань так блестит!
— Перемывай.
— Ты хочешь, чтобы я перемыла жилетку? — она уставилась на него, надеясь, что взгляд сможет прожечь дыру в его спокойствии. — Ты же видишь, как её сложно мыть!
— Я хочу, чтобы ты выучила урок.
— Урок? — её голос сорвался. Она сама не заметила, как перешла на визг. — Какой урок? Что нельзя выливать коктейль в лицо людям? Так я это и так знала!
— Видимо, недостаточно хорошо.
— Просто ты идиот. — она выдохнула, пытаясь успокоиться. — Это другое.
— Хису. — он взял у неё жилетку, протянул обратно. Их пальцы снова соприкоснулись, и она дёрнулась, будто обожглась. — Перемывай. Я подожду.
Она стояла, сжимая жилетку так, что костяшки побелели. В голове проносились варианты: бросить жилетку в него, намочить и хлопнуть по лицу, просто уйти и плюнуть на всё. Но перед глазами стояло фото Хисока. Аккуратная школьная форма. Бейджик на груди. Гордая улыбка младшего брата, который даже не знает, что его будущее сейчас висит на волоске в руках его сестры и этого парня.
Она выдохнула. Сунула жилетку под воду.
— Я тебе это припомню.
— Обязательно. — она услышала, как он отходит к стене, и это почему-то стало легче. — Но сначала вымой.
Через время Хису перестала злиться. Она просто устала. Руки замёрзли так, что она почти не чувствовала пальцев. Кожа сморщилась, покраснела, начала саднить. Спина ныла от постоянного наклона. В глазах щипало то ли от хлорки, то ли от усталости. Она механически тёрла, полоскала, отжимала. Снова и снова. Одна и та же жилетка. Одно и то же место.
Вода стекала по рукам, капала на пол, на её кеды. Форма промокла везде, где только можно. Она выглядела так, будто только что вылезла из бассейна. В одежде.
— Четвёртый раз, — объявил Джейк, когда она в четвёртый раз протянула ему жилетку.
— Я знаю, — буркнула она, даже не глядя на него.
— Ты даже не споришь.
— Устала.
Тишина. Она чувствовала его взгляд на своей спине. На поникших плечах. На мокрых рукавах её собственной формы. На каплях воды, стекающих по щеке. Это было странно - его молчание казалось тяжелее любых слов.
— Хорошо, — вдруг сказал он. — Хватит.
Она подняла голову. Медленно, будто не веря.
— В смысле?
— В прямом. — он уже стоял у раковины, всё ещё в майке, с её мокрыми вещами в руках. — Пойдём на урок.
— Но... — она не понимала. — Ты же сказал...
— Я сказал - хватит. — он смотрел на неё как-то иначе. Не как на врага. Как на жертву.
Он протянул ей её вещи. Она взяла. Молча.
— Ты правда первая, кто сильно не впечатлилась мышцами.
Она замерла. Потом медленно улыбнулась. Устало, но всё же.
— А ты каждой второй девушке их показываешь, как я поняла.
— Они сами меня разглядывают.
— Не переоценивай себя.
— В любом случае, это не отменяет факта, что ты первая.
— Я просто не такая, как все.
Пауза. Он смотрел на неё. Она на него. В тусклом свете туалета, среди запаха хлорки и мокрой ткани, это было странно - но не неловко.
— В которую влюбляется богатый краш школы? — вдруг сказал он.
Она прыснула. Серьёзно, прыснула, как школьница на задней парте, услышавшая глупую шутку. Это было смешно. Особенно когда она уставшая.
— Только если этот богатый краш школы - не ты.
— Почти я.
— Почему почти?
— Потому что у меня нет проблем с отцом.
Хису рассмеялась. Громко, свободно, запрокинув голову. Смех разнёсся по кафельным стенам, отразился эхом, вернулся обратно. Она смеялась и не могла остановиться - от усталости, от абсурда, от того, что он вообще это сказал.
— Ладно, — выдохнула она, вытирая выступившие слёзы. — Твой прикол засчитан.
"Джейк правда не заметил, как я смотрела на его руки..? Ой нет! Я не смотрела, это он, показушник хренов, перекрывал обзор!" — пронеслось у девушки в голове. И она даже поверила себе, потому что заставить себя поверить было легче, чем принять тот факт, что она смотрела на Шима, как на парня.
Она вышла первая. Дверь туалета захлопнулась, и Хису выдохнула. Свобода. Почти. Она посмотрела на свои пустые руки. Потом на дверь. Потом снова на руки.
— Да ладно, — выдохнула она.
Дверь открылась. Джейк вышел через пару минут. В одной майке. В руках - мокрая куча: рубашка, жилетка, галстук. Он держал это так, будто не Prada и Brioni, а пакет с мусором.
Увидел её. Усмехнулся.
— Стоишь? Я думал, ты уже на уроке.
— Ало, — она приподняла бровь. — Я без тебя не пойду.
— Почему?
— С тобой меня не наругают. — она пожала плечами. — Ты же у нас школьная гордость - олимпиадник.
— Умно. — он протянул ей мокрые вещи. — Подержи. — она взяла. Ткань холодная, противная, вода сразу потекла по пальцам.
— Ты такой романтичный, — она подняла на него глаза. — Первое свидание запомню надолго. Обычно дарят цветы, а не облитое шоколадом белье.
— Я рад, что тебе понравилась твоя практика в роли прачки. Но ты сильно не скучай, — бросил он через плечо. — В понедельник после школы у нас будет ещё одно похожее свидание.
— Боже, — она простонала, догоняя его. — Я про это уже забыла.
— Будешь спортзал разгребать. — он даже не обернулся, но она знала - он улыбается. — Готовь себя морально.
— Я тебя ненавижу.
— Я тебя тоже.
Они шли по пустому коридору - он впереди, она чуть сзади с мокрой кучей в руках. Странно это. Но она хотя бы не одна.
— Ты куда? — крикнула она, когда он свернул к шкафчикам.
— На урок. — не оборачиваясь. — Если ты не заметила, учёба ещё идёт.
— В таком виде?
Он остановился. Обернулся. В одной майке и с этим своим невозмутимым лицом.
— А что не так?
— Ты в майке. — она ткнула пальцем в его сторону. — В школе. Ты вообще устав читал?
— Завуч на третьем, — пожал плечами. — А мы на втором. И у меня запасная кстати есть.
Хису замерла. Потом медленно, очень медленно, пошла за ним.
— Запасная, — повторила она.
— Ага.
— В шкафчике.
— Ага.
— И ты...
— Хису. — он остановился у шкафчиков, повернулся к ней лицом. — Ты вылила коктейль на меня. Ты испортила вещи - ты их и постирала. Всё по-честному.
— По-честному? — она прищурилась, чувствуя, как злость снова начинает закипать. — Значит, если бы ты вылил на меня коктейль, а потом я заставила тебя стирать всё, хотя у меня есть в шкафчике запасная...
— А у тебя есть запасная?
— Нет.
— Тогда о чём разговор?
Он открыл шкафчик. Достал рубашку. Белую, свежую, идеально выглаженную. Потом галстук - синий, с аккуратным узором. Хису смотрела на это и молчала. Просто смотрела.
— Что? — спросил он, заметив её взгляд.
— Ничего. — она покачала головой. — Просто любуюсь твоим занудством.
— Многим это нравится.
— А меня это бесит.
Он застегнул пуговицы. Быстро, привычно, даже не глядя. Пальцы двигались уверенно, будто делали это тысячу раз. Потом галстук - идеальный узел за пару секунд и даже без зеркала. Хису стояла напротив, прижимая к себе его мокрые вещи, и просто смотрела. На его руки. На то, как ткань ложится на плечи. На то, как он поправляет воротник.
— Знаешь, — сказала она, когда он закончил. — Я сейчас чувствую себя героиней дешёвого вебтуна.
— И почему? — он закрыл шкафчик и повернулся к ней.
— Потому что только в дешёвых вебтунах парни носят Prada в школу и хранят запасные рубашки в шкафчиках, чтобы потом эффектно переодеваться перед девушками.
— Я переодеваюсь не перед тобой.
— Ага. — она улыбнулась, и в этой улыбке не было злости. — А перед кем тогда?
— Перед моим шкафчиком.
Она закатила глаза.
— А это тоже Prada?
— Нет, это Hermes.
— Ты мог просто надеть это, — тихо сказала она, глядя на мокрую кучу в своих руках. — С самого начала. И не тащить меня в туалет. И не заставлять стирать.
— Мог, — согласился он, поправляя воротник. — Но не надел.
— Почему?
Он посмотрел на неё. Долго. Очень долго. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышались голоса. Потом улыбнулся - той самой улыбкой, от которой хотелось швырнуть в него его же мокрой рубашкой.
— Потому что ты это заслужила.
— Я заслужила? — она шагнула к нему. — Это ты меня запер!
— Ты вылила коктейль мне в лицо. — он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Я тебя запер. Ты постирала вещи. Всё честно.
— А обязательно вообще было меня запирать? В коридоре, к слову, тоже есть раковины.
— А ты бы стирала, если на тебя смотрела вся школа?
— Так значит ты запер меня в МУЖСКОМ туалете, потому что переживал за мою репутацию? — Хису прищурилась, скрестив руки на груди. — Какой заботливый псих.
Джеюн усмехнулся. Не громко - так, уголками губ.
— Псих? — переспросил он. — Обычно говорят "стратег".
— Стратеги не запирают людей в уборной.
— Значит, я инновационный стратег.
— Инновационный псих, — поправила она. — И, между прочим, ты до сих пор не объяснил, почему именно там.
— А ты до сих пор не поняла? — он чуть наклонил голову, глядя на неё сверху вниз. — Если бы мы остались в коридоре, через пять минут там была бы толпа. И каждый второй снимал бы на телефон, как ты оттираешь шоколад с моей рубашки.
— И что?
— А то, — он сделал паузу, — что потом это видео гуляло бы по всей школе. С подписью "Ли Хису - личная прачка Шим Джеюна". Ты бы этого хотела?
Хису замерла. Мысль была... унизительной, но логичной. Она хотела возразить, но осеклась. Потому что он был прав.
— Ладно, — сдалась она. — Допустим, в твоей больной логике что-то есть. Но почему именно мужской?
— А я бы пошёл в женский? Хису, расскажу тебе по секрету, мне не выдают электронные ключи в женский туалет.
— Псих, — повторила она.
— Скажешь это ещё раз - заставлю перемывать все заново.
— Ты и так кстати.
— Могу ещё раз.
— Договор был "я постираю"! — она ткнула пальцем в мокрую кучу. — Что я, между прочим, и сделала. Три раза!
— Договор был "ты слушаешься меня". А стирка - просто первое задание.
— Знаешь что, — Хису поправила челку. — Ты реально самый бесячий человек из всех, кого я знаю.
— Я польщён, — донеслось в ответ.
— Идиот.
Он ничего не ответил. Просто закрыл шкафчик, поправил галстук и пошёл по коридору - к классу, где почти закончился урок.
Хису стояла и смотрела ему вслед. На душе - странная смесь злости, бешенства и усталости.
— Ненормальный, — выдохнула она. — Просто ненормальный.
— Идёшь? — крикнул он, не оборачиваясь. — Придётся учителю объяснять, где была и чьи это мокрые тряпки ты носишь.
Она выругалась сквозь зубы и побежала за ним, прижимая к себе его вещи.
— Слушай, — вдруг сказала она, поравнявшись с ним. — А сколько у тебя таких рубашек?
— Не считал.
— А галстуков?
— Достаточно.
— Богатенький, значит.
— Работаю над этим.
— Над богатством?
— Над тем, чтобы ты отстала.
Она фыркнула.
— Не дождёшься.
Он ничего не ответил.
Когда они вошли в класс, учитель как раз собирал тетради. Все головы повернулись к двери. Хису - с мокрыми рукавами, с огромной мокрой кучей в руках, с которой на пол капало. Джейк - свежий, в идеальной рубашке, с аккуратным галстуком.
— Вы где были? — учитель приподнял бровь.
— Дела совета старост, — спокойно ответил Джейк, взял свою одежду из её рук и сел за парту, где кажется он достал из сумки пакетик и сложил мокрую одежду туда.
Хису плюхнулась рядом с Чонвоном. С тем самым драматичным вздохом, который означал "я жива, но лучше не спрашивайте".
Сзади раздался тихий смешок. Джейковский. Хису даже не обернулась.
— Смейся-смейся, — прошептала она себе под нос. — Ты ещё попляшешь. Вот тогда посмеёмся по-настоящему.
Чонвон рядом аккуратно подвинул к ней салфетку - промокнуть воду с парты. Она взяла.
— Спасибо.