Беглец
Все ребята ехали в машине, и в салоне тихо играла музыка, будто пытаясь сгладить ту напряжённость, что ещё витала в воздухе после недавней погони. Соня глядела в окно, наблюдая, как мелькают тёмные силуэты деревьев, сливающиеся в сплошную чёрную ленту. Паша спокойно вёл машину, крепко держа руль и изредка поглядывая в зеркало заднего вида, словно всё ещё ожидал увидеть за собой фары грузовика. Лёша дремал на соседнем сиденье, время от времени вздрагивая и бормоча что-то невнятное.
- Нам надо вернуться, - твёрдо и неожиданно сказала Аня, и в её голосе прозвучала та непреклонность, которую все в компании давно научились уважать.
- Нахрена? - сонно пробормотал Лёша, приоткрыв один глаз и щурясь от тусклого света в салоне.
- Ну, в машине могли быть люди. Им надо помочь, - ответила Аня, и в её словах не было пафоса - только простая, упрямая человечность.
- Дальнобой поможет, увидит, что это не мы, и поможет, - сказал Лёша, снова откидываясь на сиденье и прикрывая глаза.
- А если он увидит, что это не мы и решит всё-таки догнать? - возразила Аня, и в её голосе прозвучала не паника, а холодный расчёт.
- Но тогда, мой маленький трусишка, ты наконец-то лишишься девственности. Не так, конечно, как ты себе это представлял, но тоже неплохо, - бросил Лёша с привычной дерзкой усмешкой.
Шутка Лёши показалась Соне немного смешной, и она едва заметно улыбнулась - эта улыбка была такой тихой, что её, наверное, никто и не заметил.
В этот момент Паша резко затормозил. Послышался визг шин, и машину слегка занесло, прежде чем она замерла посреди дороги.
- Аня права. Людям надо помочь, - твёрдо сказал Паша, и в его голосе не было ни колебаний, ни сомнений.
Соня закатила глаза и тяжело вздохнула, а в мыслях пронеслось: «Начинается...» Лёша тоже, будто мысленно соглашаясь с ней, тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным.
Паша развернул машину, и они поехали по той же дороге, по которой мчались совсем недавно, будто возвращаясь к тому моменту, когда всё пошло не так. Вскоре ребята подъехали к той самой трассе, где машина перевернулась. Они вышли из машины, и холодный ночной воздух тут же пробрал до костей.
- Сука, дальнобой! Почему я лучше думаю о людях, чем они есть, - пробормотал Лёша, оглядываясь по сторонам и будто пытаясь найти хоть какое-то оправдание своей прежней беспечности.
Паша подошёл к мужчине, который лежал без сознания рядом с искорёженной машиной. Он осторожно наклонился, прислушался, проверил пульс.
- Вроде живой, - коротко сказал Паша, и в этом простом утверждении прозвучало огромное облегчение.
- Гош, у тебя аптечка есть? - спросила Соня, и её голос прозвучал неожиданно спокойно, будто она уже мысленно расставляла всё по местам.
- А? Аптечка? Да, конечно, - ответил Гоша, подходя к машине вместе с Соней. В его движениях чувствовалась лёгкая неловкость, но он старался держаться уверенно.
- Давай, помоги, - сказал Паша, и этого было достаточно, чтобы все тут же включились в дело.
Лёша с Пашей подняли мужчину и, напрягая мышцы, чуть оттащили его от машины, стараясь уложить в более удобное и безопасное положение. Вскоре подошла Соня с Гошей - в руках у них была аптечка, которую они достали из багажника.
- Надо скорую вызывать, - сказала Аня, оглядываясь по сторонам, будто ожидая увидеть мигающие огни машины скорой помощи прямо здесь, на пустынной трассе.
- Ага, и всё им объяснять, а где скорая, там и менты! - возразил Лёша, и в его голосе прозвучала не просто осторожность, а почти паника.
- Ты дурак? Из-за тебя человек умереть может! - резко сказала Настя, и в её словах прозвучала такая злость, что даже Лёша на мгновение замер.
- Пошла нахуй, - буркнул Лёша, но в этой грубости уже не было прежней уверенности.
- Эй! - строго сказала Соня.
- Так, перестали! Там было кафе какое-то - отвезём его туда. Вызовем скорую, поедем дальше, - решительно сказал Паша, и в его голосе прозвучала та самая твёрдость, которая всегда заставляла остальных слушаться.
- Ну, может, его вообще нельзя трогать. Ну, там же нельзя, когда травмы... Ну, отвезём мы его туда. И что скажем? - неуверенно произнёс Гоша, и в его словах прозвучала не трусость, а искреннее беспокойство.
- Во-первых, мы его уже трогали. Во-вторых, скажем, что нашли на дороге, может, он сам вылез, - спокойно ответил Паша, пожимая плечами, будто всё было предельно просто.
- Да, но если мы его назад положим, мы все вместе не поместимся, - возразил Гоша.
- Вот именно. Кстати, вот эти двое пойдут пешком, - сказал Паша, указывая на Лёшу и Настю.
- Чё? Не пойду я, - тут же упёрся Лёша, и в его голосе прозвучало столько протеста, что это почти рассмешило.
- Я пойду, но не с ним, - твёрдо сказала Настя, и в её словах прозвучала не просто обида, а почти брезгливость.
- Вы пойдёте вместе! Ваш срач достал уже. Мне кажется, вам есть о чём поговорить. Пойдёте, поговорите, успокойтесь! Грузим, - отрезал Паша, и спорить с ним больше никто не решился.
Паша с Лёшей и Гошей потащили мужчину к машине, напрягая все силы и стараясь не делать резких движений. Соня подбежала к машине, распахнула дверь и помогла им аккуратно поместить пострадавшего в салон.
Соня села рядом с Гошей, а Аня устроилась впереди, рядом с Пашей. Машина тронулась, и все невольно замерли, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся с заднего сиденья.
Они подъехали к кафе «Теремок». Паша обернулся, чтобы посмотреть, как там мужчина.
- Дышит вроде, мычит что-то, - тихо переживал Гоша, и в его голосе прозвучала такая искренняя тревога, что это выглядело почти забавно - будто он сам вместо мужчины лежал и мычал.
Аня с Пашей вышли из машины.
- Будьте здесь. Я попрошу кого-нибудь вытащить его, - сказал Паша, направляясь к дверям кафе.
- Паш, я пока скорую вызову, - сказала Аня, доставая телефон и уже набирая номер.
Паша промолчал, только коротко кивнул, и зашёл в кафе. Внутри мигала тусклая подсветка, отбрасывая неровные тени на стены и пол.
- Здрасьте, - тихо сказал Паша, будто боялся нарушить эту странную, почти зловещую тишину.
Его взгляд скользнул по залу и остановился на столе для официантов - там стояла тарелка с супом. Судя по виду, он был свежим и горячим, и это означало, что кто-то здесь точно был.
- Эй! Аллё! Есть кто-нибудь? Аллё? - снова позвал Паша, и его голос прозвучал чуть громче, чем хотелось бы.
Паша зашёл в небольшую комнату, и в этот момент из другой комнаты неожиданно вышла женщина. На вид ей было лет тридцать - тридцать пять. У неё были чёрные волосы, худощавое телосложение, а на одежде - фартук. Первой мыслью Паши было, что она здесь работает.
- Здрасьте. А что здесь происходит? - спросил Паша, и в его голосе прозвучала не просто усталость, а почти отчаяние.
- Где? - удивлённо спросила женщина, будто не понимала, о чём речь.
- Ну, здесь. Где люди все? Я зашёл, там никого. Суп... - сказал Паша, и в его словах прозвучала та самая растерянность, которая иногда накатывала в самые неподходящие моменты.
- Я за ложкой ходила, поесть собиралась, - спокойно ответила женщина, и в её голосе не было ни страха, ни раздражения - только лёгкая усталость.
- А, простите, - выдохнул Паша, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
- А так, я тут одна. Есть ещё Валера, повар, но он спать пошёл, - сказала женщина, выходя из комнаты и оглядывая Паши с лёгким любопытством.
Тем временем Лёша и Настя шли по трассе. Лёша, как всегда, упрямился и шёл впереди, чуть ли не чеканя шаг, будто хотел показать, что ему всё равно. Настя шла сзади, буквально стараясь держаться на расстоянии, будто сама мысль о том, чтобы идти рядом с ним, была ей неприятна.
- Ничего не хочешь сказать? - наконец не выдержала Настя, и в её голосе прозвучала не просто обида, а почти мольба.
- Что сказать? - буркнул Лёша, не оборачиваясь.
- Не знаю. Может, извиниться, - тихо произнесла Настя, и в этих словах прозвучала вся та боль, которую она так долго пыталась скрыть.
Лёша немного разозлился, остановился и резко развернулся.
- Это за что ещё? - спросил он, и в его голосе прозвучала не просто злость, а почти обида - будто он сам чувствовал себя несправедливо обвинённым.
- Да есть за что, Лёш! За то, что ведёшь себя, как последняя сволочь! - выкрикнула Настя, и на её глазах уже виднелись слёзы, а голос дрожал, и в горле стоял ком, который мешал говорить.
- Я чё, должен кому-то что-то? - крикнул Лёша, и в этом крике прозвучала вся та внутренняя боль, которую он так старательно прятал за грубостью.
- Да никому ты ничего не должен! - психанула Настя, и в её словах прозвучала не злость, а почти отчаяние.
- Ну и всё, блять! - снова психанул Лёша, и, резко развернувшись, пошёл вперёд, будто хотел убежать не только от Насти, но и от самого себя.
Настя повернулась спиной, начала плакать, и её сердце разрывалось от обиды, а в голове крутились одни и те же вопросы: как он мог так поступить? Как он мог сказать всё это при всех?
А Лёша, как ни в чём не бывало, шёл вперёд, будто ничего не произошло. Но через некоторое время он всё-таки остановился, развернулся и медленно пошёл обратно - будто ему вдруг стало жалко Настю, или он наконец-то понял, что перегнул палку.
- Насть! - позвал её Лёша, и в этом оклике прозвучала не просто неловкость, а почти растерянность.
Он остановился в метре от Насти. В тишине были слышны её тихие всхлипы, и от этого звука у Лёши почему-то сжималось сердце.
- Насть, ты чё, плачешь, что ли? - спросил Лёша, и в его голосе прозвучало такое искреннее недоумение, будто он никогда раньше не видел, чтобы Настя плакала.
- Ну посмотри! - снова психанула Настя, и в этом возгласе прозвучала вся та обида, которая копилась в ней неделями.
- Ну ладно, Насть, - сказал Лёша, пытаясь её обнять и успокоить, но она резко отстранилась.
- Уйди! - сказала Настя, убирая его руки от себя, и в этом жесте прозвучала не просто обида, а почти ненависть.
- Да чё такое-то? - растерянно спросил Лёша, и в этот момент он действительно выглядел потерянным.
- Зачем? Зачем ты мне такое сказал? Ты себя в зеркало видел? При всех! Лёш, я же девочка! Да! Да, я не такая красотка, как эта Аня! Блин, ну что я тебе сделала-то? - спросила Настя, и в её словах прозвучала не просто обида, а почти крик души.
- Насть, да я... Да я вообще не хотел, ну. Да я и не серьёзно всё это говорил, Насть. Да правда, а? Да... Да ты у меня самая классная, слышь, Насть? Ну прости... - искренне произнёс Лёша, и в его голосе прозвучала такая неподдельная боль, что Настя невольно замерла.
Но она проигнорировала его слова, будто боялась поверить в них.
- Насть, я так больше не буду, - снова сказал Лёша, и в этих простых словах прозвучало столько раскаяния, что даже он сам удивился.
- Да врёшь ты всё, - резко сказала Настя, но в её голосе уже не было прежней злости - только усталость и обида.
- Да... Нет... Ну, я постараюсь, по крайней мере, а? Насть? Ты у меня самая классная, Насть, - снова повторил Лёша, и на этот раз в его словах прозвучала не просто попытка загладить вину, а настоящая искренность.
- Правда? - тихо спросила Настя, и в этом вопросе прозвучала вся та надежда, которую она так долго прятала.
- Да, конечно, правда! - сказал Лёша с искренней улыбкой, и в этот момент он действительно выглядел так, будто сам верил в свои слова.
- Лучше Ани? - снова спросила Настя, и в этом вопросе прозвучала не просто ревность, а почти детская неуверенность.
- Ты что? У меня на эту Аню даже под гимн не встанет. Ну ты чё, иди ко мне, - сказал Лёша, и в его словах прозвучала та самая грубоватая нежность, которую Настя так хорошо знала.
Настя усмехнулась, и эта усмешка была такой тихой и светлой, что Лёша невольно улыбнулся в ответ. Они начали целоваться, и на мгновение весь мир будто перестал существовать.
В этот момент к ним подъехал чёрный джип и резко остановился. Они оторвались друг от друга и посмотрели на машину, и в их взглядах мелькнуло одинаковое недоумение.
- Кто это? - спросила Настя, и в её голосе прозвучала не просто настороженность, а почти тревога.
- Не знаю. Привет? - сказал Лёша, оглядываясь в стекло джипа, будто надеялся разглядеть там хоть что-то знакомое.
Машина постояла ещё несколько секунд, а потом резко развернулась и уехала, оставив после себя только гул мотора и облако пыли.
- Чё это было? - спросила Настя в полном недоумении, и в её голосе прозвучала не просто растерянность, а почти испуг.
- Хрень какая-то. Я чуть не обосрался, - честно признался Лёша, и в этой простой фразе прозвучало столько облегчения, что Настя невольно рассмеялась сквозь слёзы.
- Пошли, - сказал Лёша, протягивая ей руку, и на этот раз в его жесте не было ни бравады, ни насмешки - только простое желание быть рядом.
Продолжение следует...
(Я извиняюсь, что части долго выходят, были дела, но сейчас, постараюсь выкладывать их чаще, ещё раз, прошу прощения!)