Дорога
"Однажды, так давно, что уже никто и не помнит, была такая страна - Советский союз. Тогда все республики были вместе. И хохлы тоже были с нами. И вот у них там, а тогда это считалось у нас, в Чернобыле. Случилась страшная катастрофа. Взорвался четвертый энергоблок Чернобыльской атомной электростанции. В окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ. В отличие от бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Взрыв напоминал очень мощную грязную бомбу. Около двухсот тысяч человек было эвакуировано из зон, подверженных загрязнению."
Гоша, устроившись поудобнее, уткнулся в экран планшета - там крутился мультик от любимого подкастера. Остальные, сбившись в тесный кружок, тоже не отрывали взглядов от устройства, будто там разворачивалось что-то по-настоящему важное.
- Это ещё что такое? - спросила Аня.
- Этот утырок сделал флешмоб про Чернобыль. - ответил Гоша.
Соня замерла, не решаясь вставить хоть слово, и только нервно теребила край куртки.
Паша крепко сжимал руль, взгляд был прикован к дороге, будто от этого зависела их судьба. Рядом, чуть подавшись вперёд, сидел Лёша - он то и дело бросал короткие взгляды то на Пашу, то в окно, будто искал в пейзаже за стеклом ответы на невысказанные вопросы. Сзади, в полумраке салона, тихо перешёптывались остальные, и эти приглушённые голоса лишь усиливали напряжённую тишину.
Из динамиков снова раздался голос Игоря - видео запустилось заново.
Видео:
"А вот и я! Не узнали? Конечно, не узнали, потому что скорее всего никогда меня не видели. Меня зовут Игорь, и я отправляюсь в Чернобыльскую зону. Сегодня 28 сентября. Я всегда мечтал стать профессиональным фотографом. Надеялся зарабатывать большие деньги. Ну деньги пришли другим трудом."
- Трудом? - крикнул Паша.
Видео:
"Осталось только осуществить мечту о самой потрясающей фотосессии в жизни. Всю информацию о своём путешествии я буду выкладывать онлайн в своём подкасте. Так, что следите за обновлениями!"
- Парень с мечтой, - тихо добавила Аня, чуть склонив голову и будто оценивая эти слова с какой‑то особой, ей одной понятной стороны.
- Интересно, каково это - быть с мечтой, но без яиц, - с привычной для себя иронией бросил Лёша, криво усмехнувшись и слегка толкнув Пашу локтем, словно пытаясь хоть так пробить эту гнетущую атмосферу.
Слышь, супермен, ты бы себе тоже мечту придумал. А то скучно с тобой. - сказала Настя.
- А у меня есть мечта. Только ты на неё не соглашаешься. - ответил Лёша.
Соня смотрела на Настю и Лёшу, и в груди всё сжималось от неловкости и тревоги. Она осторожно положила руку на плечо подруги - хотела хоть этим жестом удержать её на краю, пока гнев не перелился через край и не сделал непоправимое.
- Дурак ты, Лёш. Зачем я вообще с тобой встречаюсь? Послать бы тебя куда подальше, - твёрдо ответила Настя, но в голосе уже дрожали слёзы, хоть она и старалась держаться жёстко.
- Да? Давай, и что делать будешь? - бросил Лёша, будто нарочно подливал масла в огонь.
- Нормального парня себе найду, - сказала Настя, и в этих словах прозвучала не бравада, а горькая обида.
- Слышь, да кому ты нужна-то, а? Ты в зеркало себя видела? - выпалил Лёша, и даже сам, кажется, на секунду замер, будто не верил, что произнёс это вслух.
Соня застыла - слова Лёши ударили, как пощёчина. Она смотрела на него, не узнавая: перед ней был не тот Лёша, с которым они смеялись над глупыми мемами, а чужой, резкий человек.
- Лёш, успокойся! Вы оба успокойтесь. Вон менты, - выговорила Соня, и в её голосе впервые прорезалась твёрдость.
Она пыталась удержать Настю, которая уже едва сдерживала слёзы - плечи вздрагивали, а пальцы сжимались в кулаки так, что белели костяшки.
- Слышите, менты. Сели все спокойно, - голос Паши прозвучал как приказ, низкий и напряжённый, будто он сам едва держал себя в руках.
Лёша вдруг заёрзал, резко сунул руку в карман, вытащил свёрток с травой и торопливо спрятал его где-то в машине - под сиденье, в щель между креслами, Соня не успела разглядеть. Потом щёлкнул пряжкой ремня, будто это могло всё оправдать.
- Не надо, Лёха, сиди спокойно, Лёха, сиди спокойно, - повторял Паша, и в этом бесконечном повторении слышался не упрёк, а страх - тот самый, от которого холодеет затылок и путаются мысли.
- Ремень же, - выдохнул Лёша, будто это было главным аргументом, единственным, что могло сейчас хоть как-то всё исправить.
ДПСники помахали жезлом, чтобы они остановились
- Урод! Чего ты дёргаешься? Из-за тебя всё! - ругался Паша.
Паша стиснул кулаки, но голос держал ровно, будто одно лишнее движение могло всё испортить.
Паша спустил стекло и затормозил.
— Лейтенант Крылов. Права и техпаспорт. — сказал ДПСник.
Полицейский чуть приподнял бровь - не то удивился, не то заподозрил неладное. Он медленно перевёл взгляд с Паши на остальных, будто пытался прочесть по лицам, кто тут главный, а кто просто втянут в чужую авантюру.
Соня сидела чуть позади, стараясь не встречаться с ним глазами, но чувствовала этот тяжёлый, оценивающий взгляд на себе. Рядом дрожал Гоша - не от холода, а от того самого липкого страха, когда понимаешь: одно неверное слово - и всё полетит под откос.
- Документы на машину, - спокойно, но твёрдо произнёс лейтенант Крылов, возвращая Паше права и техпаспорт. - И давайте без суеты.
Паша молча протянул ещё одну папку - ту самую, с доверенностью, которую полицейский уже успел заметить. Пальцы чуть подрагивали, но он старался не выдать волнения.
- Петрищев Георгий - это я, - снова тихо вставил Гоша, будто боялся, что его голос просто не долетит до лейтенанта.
Полицейский уже нагнулся, заглядывая в салон машины, и теперь разглядывал каждого из них - будто пытался прочесть по лицам, что они скрывают.
- Давайте‑ка все из машины выходитп, для проверки, - прозвучало не как просьба, а как приказ, от которого по спине пробежал холодок.
- А чего такое? - напрягся Паша, голос чуть дрогнул, но он тут же постарался это скрыть, подавшись вперёд.
- Выходим, выходим, - поторопил он остальных, будто сам не хотел задерживаться ни на секунду.
Соня и остальные ребята медленно выбрались из машины. Воздух вдруг стал густым, тяжёлым - каждый шаг давался с трудом, словно они шли сквозь невидимую преграду.
- Куда едем? - спросил полицейский, не сводя с них пристального взгляда.
- В Чернобыль, - сухо ответил Паша, и в этом коротком ответе прозвучала не бравада, а упрямая решимость.
Полицейские переглянулись - в этом молчаливом обмене взглядами читалось больше, чем в любых словах: удивление, настороженность, едва уловимое недоверие.
- Машину вашу мы посмотрим. В сторонку отходите, - голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась непреклонность.
Ребята медленно отошли, сбившись в тесную группу, будто так было легче держаться на ногах.
Вскоре они уже стояли в участке - не в той привычной суете, а в звенящей, давящей тишине. На столе лежал пакет с травой - маленький, неприметный, но теперь он казался центром всей этой истории, точкой, вокруг которой закрутились все их судьбы.
- Пиши: в автомобиле обнаружен пакет, предположительно с наркотическим веществом. Что скажете? - голос следователя звучал буднично, почти равнодушно, и от этого становилось ещё страшнее.
Соня стояла молча, не в силах отвести взгляд от полицейских. Ребята выстроились в линию - не по приказу, а сами собой, инстинктивно, словно ждали приговора. В тот момент это действительно ощущалось как линия перед расстрелом: шаг вперёд - и всё изменится навсегда.
- Это не наше. - ответил Паша,
- Конечно, не ваше! Это его. - указали они на Гошу. - Ты же хозяин машины? На твоей дверце травку и нашли. Так что, хранение!
Соня начала переживать за Гошу.
- Но это не моё! Я тут не причем. - ответил Гоша.
- Хорошо, тогда скажи чьё. Будем разбираться.
В комнате воцарила тишина. Гоша долго боролся с желанием выдать Лёшу, но он выбрал промолчать.
- Да ладно, успокойся. За это не посадят. - сказал Лёша, успокаивая Гошу.
- Чё ты там сказал? - резко вскинулся полицейский, и в его голосе прозвучала та самая властность, от которой по спине пробегал холодок. - Так, пиши... - бросил он напарнику, и тот тут же склонился над бланком, водя ручкой по бумаге.
Паша сделал ещё полшага вперёд, не переступая невидимую границу, но давая понять, что не собирается отступать.
- Слушайте, мужики, ну вы же сами всё понимаете, - заговорил он, подбирая слова так, чтобы в них не было ни вызова, ни унижения - только здравый смысл. - Даже если реально будет суд, он ранее не судим. Объём здесь не такой уж большой. Так что ничего ему, кроме условной меры, не светит. А вам - кроме «палки» в отчёт.
- Ну, «палка» тоже неплохо, - наконец произнёс он, и в этих словах не было ни злорадства, ни торжества - просто констатация привычной реальности.
- А какой от неё толк? - тихо, но отчётливо вставил Паша. - Денег же не заплатят.
В комнате снова повисла пауза - не враждебная, а скорее растерянная, будто все на секунду замерли, осознавая, насколько нелепой и страшной стала эта ночь.
- Молодой. - обратились они в третьему. - Пойди-ка, там водил постращай.
- Так точно. - говорил третий.
В комнате повисла такая густая тишина, что, казалось, её можно было потрогать руками. Аня, пальцы которой слегка дрожали, достала из кошелька купюры - ровно пятнадцать тысяч - и медленно, будто боясь спугнуть момент, положила их на стол.
- Но это всё, что у нас есть, - тихо, но твёрдо произнесла она, и в этих словах прозвучала не просьба, а горькое признание их общей беспомощности.
Полицейские переглянулись - коротко, без лишних слов, как люди, привыкшие понимать друг друга по одному взгляду. Один из них чуть наклонил голову, разглядывая деньги так, словно пытался прочесть на них ответы на все вопросы.
- Так, ребятки, - наконец произнёс он, и голос его звучал не зло, а буднично, будто он обсуждал не чужую судьбу, а обычный рабочий вопрос. - Привезёте ещё половину - и тачку можете забрать. А он пока задержан. Не привезёте деньги вовремя - оформим по всей строгости. Свободны.
Слова ударили по вискам, как тяжёлый, глухой удар. Ребята молча двинулись к выходу, каждый шаг давался тяжелее предыдущего.
На улице воздух казался непривычно холодным, даже резким - будто сама ночь хотела встряхнуть их, вернуть в реальность. Они остановились у края тротуара, сбившись в неровный круг, и теперь в их молчании читалось не облегчение, а растерянность: где взять ещё пятнадцать тысяч?
Соня стояла чуть впереди, кутаясь в тонкую куртку, но холод пробирался не снаружи - он жил где‑то внутри, в самом сердце. Она смотрела на дверь участка, будто надеялась, что сейчас оттуда выйдет Гоша, улыбнётся и скажет, что всё это просто дурной сон.
- А они его там бить не будут? - наконец тихо спросила она, и голос её дрогнул, выдавая то, что она так старалась скрыть.
- Да кому он нужен, - фыркнул Лёша, отводя взгляд. - Упырёк такой, кому он сдался.
Аня резко повернулась к нему, и в её глазах вспыхнуло что‑то острое, почти обжигающее.
- Да молчи уже, - резко бросила она. - И так из‑за тебя всё пошло наперекосяк.
Лёша дёрнулся, будто от пощёчины, и тут же натянул привычную маску равнодушия.
- Как курить, так все первые, - процедил он сквозь зубы, и в этой фразе прозвучала не злость, а обида - та самая, что копится, когда чувствуешь себя виноватым, но не хочешь в этом признаваться.
- Я не понимаю, кому это вообще нужно, - прошептала Соня, и её слова повисли в воздухе, растворяясь в шуме редких машин и далёких голосов города.
Никто не ответил. В этот момент любые слова казались лишними.
- Так, все, хватит. Успокоились, - твёрдо произнёс Паша, и в его голосе прозвучала та самая нотка, которая заставляла остальных хоть на секунду перестать метаться и прислушаться. - Сейчас не время друг на друга кидаться. Где деньги брать будем?
- У меня только на карточке, - тихо вставила Аня, опустив взгляд. - Ну, там тысяч тридцать есть.
- Ух ты, ну и мажорочка, - тут же фыркнул Лёша, и в воздухе снова повисло напряжение.
Паша резко шагнул к нему, глаза потемнели.
- Лёха, я сейчас тебе реально всеку, - процедил он, сдерживая ярость, которая рвалась наружу. - Она последние деньги отдала, всё до копейки, а втянул нас во всё это ты. Так что давай без этих шуточек.
Лёха побледнел, будто только сейчас до него по‑настоящему дошло, что происходит, и молча отступил на полшага.
Настя, до этого стоявшая чуть в стороне, будто собираясь с силами, вдруг решительно развернулась и подошла к одному из полицейских, который курил у входа, рассеянно глядя в темноту.
- Извините, - голос её чуть дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. - Вы не подскажете, где тут банкомат поблизости?
Полицейский чуть приподнял бровь, будто удивился, что к нему вообще обратились, потом махнул рукой куда‑то в сторону трассы.
- Заправка километров через пять. Там вроде есть.
- Спасибо, - коротко кивнула Настя и тут же вернулась к ребятам, уже на ходу доставая телефон, будто хотела убедиться, что всё это не сон.
Компания из шести человек быстро расселась в «Волге». Мотор взвыл, и машина рванула с места, оставляя позади тусклый свет участка и ту самую звенящую тишину, которая давила на плечи.
- Сколько тут грузовиков, - тихо пробормотала Аня, прижимаясь к окну и вглядываясь в темноту, где силуэты фур сливались в одну длинную, неподвижную цепь. - А чего они тут стоят?
- Дальнобойщики кучкуются, - отозвался Паша, не отрывая взгляда от дороги. - У них тут вроде как стоянка. К ночи готовятся: кто‑то ужинает, кто‑то просто сидит, ждёт рейса. Обычная история.
- О, зацените! - вдруг оживился Лёша, который всё это время молча копался в планшете Гоши. - Новый выпуск.
Он поднял экран, и тусклый свет дисплея на секунду выхватил из темноты напряжённые лица ребят - будто кто‑то щёлкнул вспышкой посреди шторма. Но никто не улыбнулся. Даже Лёша, заметив это, неловко опустил планшет и уставился в окно, туда, где впереди уже мерцали огни заправки - как маяк в этой бесконечной, чужой ночи.
Они глянули в планшет.
Видео:
"Я в самом центре так называемой одноэтажной России, в деревне Слаутино. Заехал прикупить продуктов и попал на деревенскую свадьбу. Здесь гуляют все пригласили и меня."
- Чтоб тебя там отпиздили, - ответила Настя на его видео.
Соня улыбнулась на слова Насти.
Видео:
"Люди здесь такие добрые, что я решил сделать молодым подарок! Вот он!
От шока при виде подарка Соня прикрыла рот рукой, а в салоне на миг повисла такая тишина, что было слышно, как «Волга» шуршит шинами по асфальту. Лёша мгновенно перевернул планшет экраном вниз - не столько чтобы скрыть картинку, сколько чтобы не видеть эту нелепую, до боли неуместную сцену самому. Он не хотел расстраивать Пашу, и без того сжавшегося на водительском сиденье, будто готовый в любой момент сорваться и куда‑то мчаться.
- Лёх, чё там? - спросил Паша, не поворачивая головы, но голос его прозвучал напряжённо, как струна, которую слишком сильно натянули.
- Поверь, тебе не нужно этого видеть, - тихо, но настойчиво убеждала Соня брата, будто пыталась заслонить его от чего‑то неприятного, как в детстве, когда закрывала глаза ладошками, чтобы не видеть страшного.
- Лёх, что он там подарил? - уже твёрже повторил Паша, пальцы крепче сжали руль, костяшки побелели.
- Поверь, вы не хотите этого знать, - пробормотал Лёша, всё ещё держа планшет экраном вниз, словно тот вдруг стал обжигающе горячим.
- Лёх, включи быстро! - строго, без тени шутки, сказал Паша, и в этом приказе прозвучало не любопытство, а необходимость знать правду, какой бы нелепой она ни была.
Видео:
"Этот замечательный автомобиль Лада 2107!".
- Твою мать. Он же тысяч двести стоит. - сказал Паша.
Видео:
"Дарить нужно только новую, а салонов тут, ясное дело нет. Ну, и пришлось выкупить, вон, у местного жителя. Он только вчера её пригнал. Ну, естественно, за двойную цену!"
- Лёх, выключи, - попросил Паша, и в его голосе прозвучала не злость, а та самая усталость, которая накатывает, когда нелепость ситуации становится невыносимой. Он прикрыл глаза на секунду, будто хотел стереть из памяти эту красную «семёрку» с шариками, но картинка всё равно стояла перед глазами.
- Погоди, может, он скажет чего, - возразил Лёша, будто цеплялся за видео как за что‑то отвлекающее, лишь бы не думать о том, что ждёт их дальше.
- Мне по барабану, что он скажет, выключи, я не могу больше, - уже резче повторил Паша, и Лёша, встретив его взгляд, наконец опустил планшет, экран погас, и в темноте салона стало чуть спокойнее.
Ребята уже приехали к заправке. Паша затормозил, и машина мягко качнулась, будто выдохнула вместе с ними.
- Приехали, - сообщил Паша, но в этом простом слове не было облегчения - только констатация того, что один тупик сменился другим.
Они подошли к банкомату, и даже издалека было видно, что надежды почти не осталось: на серой панели висела мятая бумажка с чёткими, будто специально выведенными буквами: «Извините! Банкомат не работает».
- Извините? Извините, блин?! - взорвалась Аня, и её голос эхом отскочил от бетонных стен заправки. Она резко ударила ладонью по корпусу банкомата - не сильно, но с такой злостью, будто хотела выбить из него хоть рубль.
- Даааа... И что делать будем? - протянула Настя, обводя взглядом пустынную площадку, где кроме их «Волги» и пары грузовиков не было ни души. В её голосе слышалась не паника, а горькое осознание, что план, казавшийся простым, рассыпался в первые же минуты.
Паша молча отошёл к своей машине, остановился у распахнутой двери, будто черпая силы в этом знакомом, привычном пространстве. Ребята один за другим потянулись за ним, сбились в неровный полукруг, как будто вместе было чуть легче дышать.
- Стоянку дальнобойщиков, помните? - спросил Паша, и в его вопросе не было уверенности - скорее, он сам цеплялся за эту мысль, как за последнюю нитку.
- Да, - тихо ответила Соня, и в этом коротком слове прозвучало согласие не столько с планом, сколько с тем, что других вариантов просто нет.
- Поедем туда, попробуем загнать мобилы, - рассказал план Паша, и голос его звучал теперь твёрже, будто решение, даже самое неприятное, снимало часть тяжести.
- Иди ты нахрен, у меня новый совсем. Я свой загонять не буду, - тут же вспыхнул Лёша, прижимая к себе рюкзак, в котором, видимо, и лежал тот самый телефон. В его протесте слышался не только эгоизм, но и страх - страх окончательно потерять контроль над ситуацией.
- Твой загоном в первую очередь! Ты же наркотик подкинул, - отрезал Паша, и в этих словах прозвучала вся накопившаяся обида и злость - не просто на Лёшу, а на всю эту цепочку нелепых событий, которая началась с одной ошибки и теперь грозила похоронить их всех.
- Слушай, да она сама как‑то туда упала, я вообще ничего не делал, - пробормотал Лёша, отводя взгляд, и в его оправдании было столько неловкости, что даже Паша на секунду замолчал, будто пытался понять: верит он в это или нет.
- Ну, а если и так? И что ты бы оставил? - спросил Паша, и в этом вопросе прозвучало не обвинение, а попытка докопаться до сути: если не телефон, то что? Что вообще у них осталось, чтобы выпутаться из этой истории?
Паша резко достал из кармана куртки пистолет - металл тускло блеснул в свете фонаря, и в салоне машины на мгновение повисла такая тишина, что было слышно, как где‑то вдалеке гудит двигатель фуры.
- Я вот что оставил, - произнёс он глухо, сжимая оружие в руке. Пальцы чуть побелели на рукоятке, но он не прятал его - держал открыто, будто это был не пистолет, а последний аргумент в споре с судьбой. - А тебе надо было думать. Так, подъезжаем. Держимся вместе. Они мужики нормальные, но попадаются и отморы.
- Отморы, - передразнивал его Лёша, но голос дрогнул на втором слоге, и насмешка вышла какой‑то жалкой, будто он сам испугался того, что сказал. Он невольно отступил на полшага, будто расстояние могло защитить его от тяжести момента.
Ребята чуть дальше подъехали к стоянке и осторожно подошли к группе дальнобойщиков. Те сидели за обычным деревянным столом под тусклым фонарём - стол, видно, был самодельный: сколоченный из широких досок, с потёртой поверхностью, на которой остались следы от кружек и зажигалок. Перед каждым лежали карты, кто‑то тасовал колоду, кто‑то задумчиво разглядывал свои, время от времени бросая их на стол. Вокруг стояли фуры - огромные, тёмные силуэты в свете редких фонарей; где‑то рядом урчал двигатель, будто вторя неспешному ритму карточной игры.
- Здрасьте, - первым поздоровался Паша, стараясь говорить ровно, но голос всё равно чуть дрогнул. Он сделал шаг вперёд, оставив остальных чуть позади, будто беря на себя главный удар. - Простите, вы нам не поможете?
- А чего случилось‑то? Тачка сломалась, что ли? - спросил мужчина, сидевший посередине. Он действительно выглядел как самый главный: карты в руке, взгляд спокойный, но внимательный. Остальные дальнобойщики отложили карты, повернулись к ребятам, оценивающе их разглядывая.
- Нет, у нас обстоятельства просто, - объяснил Паша, и в его голосе прозвучала та самая нотка, когда хочется сказать правду, но нельзя. - Деньги нужны очень срочно. Хотели снять в банкомате на заправке, а он не работает.
- Нам деньги нужны, дело в другом, - вдруг вмешалась Настя, шагнув вперёд. В её голосе была отчаянная решимость, будто она больше не могла молчать.
- Там... гайцы, ну, в общем, проблемы, - подхватил Паша, чувствуя, как слова сами собой складываются в эту полуправду. - Мы не просто так, у нас вот мобильник есть. - Он достал из кармана телефон, показал его, будто это был не гаджет, а какой‑то магический артефакт, способный решить все беды.
Продолжение следует...