Зазвучать по-новому

Простите если я буду иногда пропадать, просто у нас в целях безопасности глушат интеренет.

________________________________________

6 глава

Ребята уже достаточно погуляли, и настроение стало клониться к завершению вечера.

— Ладно, уже поздновато, я, пожалуй, пошел домой, — сказал Джисон, засовывая руки в карманы куртки.

— Хорошо, я тогда тоже, — кивнул Минхо, оглядываясь на тускнеющие фонари.

— Ну, тогда пока, — произнёс Феликс, слегка помахав рукой.

— Пока, — отозвался Хенджин, и все разошлись — каждый в свою сторону.

Правда, спустя пару шагов стало ясно: Феликс шёл той же дорогой, что и Хенджин.

— Тебе в туже сторону? — спросил Феликс.

— Ага, — коротко ответил Хенджин.

Феликс поравнялся с ним, и они пошли рядом. Несколько минут шли молча, слушая, как шуршат под ногами опавшие листья.

— А ты где живёшь? — наконец спросил Феликс, нарушив тишину.

— На ****, 25, — ответил Хенджин, засунув руки в карманы.

Феликс удивлённо вскинул брови:

— Серьёзно? Я на ****, 23 — буквально через дом. Получается, мы соседи.

Хенджин слегка улыбнулся:

— Вот это совпадение. Я тебя раньше во дворе не замечал.

— Я недавно переехал, — пояснил Феликс. — Всего пару недель как тут. Ещё толком никого не знаю.

— Понятно, — кивнул Хенджин.

Они дошли до улицы ****.

— Ладно пока, — негромко произнёс Феликс и махнул рукой.

Хенджин сделал осторожный шаг вперёд. Расстояние между ними стало совсем крошечным — настолько, что можно было разглядеть мельчайшие детали в глазах друг друга. Секунды тянулись мучительно долго, в воздухе повисла неловкость и что-то готовое вот‑вот сорваться с губ..

— А… эм… пока, — вдруг растерялся Хенджин, отступая на пару шагов назад.

— Да… пока! — поспешно подхватил Феликс, стараясь скрыть замешательство.

Без лишних слов Хенджин резко развернулся и почти побежал к своему подъезду, будто пытаясь убежать от только что пережитого мгновения. Что‑то внутри него дрогнуло, и это было не просто волнение — это было что‑то новое, незнакомое, от чего перехватывало дыхание и путались мысли..

***

Утро воскресенья робко заглянуло в комнату со звонком будильника. За окном неторопливо светлело небо, а где‑то вдали уже слышались первые звуки пробуждающегося города. Но мысли невольно возвращались к вечеру: снова предстоял званый ужин, на котором он был обязан присутствовать, — светское действо с неизменными улыбками, вежливыми репликами и ощущением, будто играешь чужую роль.

Хёнджин неторопливо направился на кухню, чтобы позавтракать. Аромат свежесваренного кофе уже витал в воздухе, когда экран его телефона вспыхнул — пришло сообщение с незнакомого номера.

( Х- хенджин, и со всеми также ?- незнакомый номер)

(?): Привет

Х: ты кто?

(?): прости не представился, я Феликс.

Х: а откуда у тебя мой номер?

Ф: Минхо дал.

Х: понятно.

Они еще немного поболтали, в основном об учёбе.

Времени до семи часов было ещё предостаточно, и Хенджин решил скоротать его за ноутбуком.

В шесть он стал собираться: чёрные джинсы, белая шёлковая рубашка. Просто, но со вкусом.

Схватив телефон и ключи, он запер квартиру и быстро спустился вниз. Такси стояло у подъезда — водитель уже ждал. Через десять минут знакомый фасад родительского дома показался впереди. Он глубоко вдохнул, натянул привычную дружелюбную улыбку и переступил порог. В доме царила оживлённая атмосфера — повсюду разговаривали, смеялись, перемещались с места на место. Хенджин шёл к родителям, стараясь уделить внимание каждому: он улыбался, здоровался, кивал в ответ на приветствия. Когда он наконец оказался рядом с родителями, то, поинтересовался, где же тот самый важный гость.

— Скоро будет, — коротко отозвался отец.

— Это влиятельный человек, директор сети больниц, к тому же практикующий врач, — жёстко сказала мать. — У него сын твоего возраста. Пообщайся с ним, может, это тебя образумит, — бросила она с презрением, давая понять, что нынешние решения сына считает ошибочными.

— А вот и они, — коротко отозвался отец.

В зал неспешно вошли трое. Первым — представительный мужчина лет пятидесяти с уверенным взглядом. За ним — женщина, чьё платье переливалось в свете люстр. Завершал группу молодой человек в безупречном официальном костюме. Он всматривался сквозь толпу, пока до него не дошло: эти люди ему знакомы. А когда взгляд выхватил среди них Феликса, внутри всё сжалось. Что он вообще тут делает?

Мужчина подошёл ближе и обратился к мистеру Хвану. Тем временем женщина завязала неспешную беседу с миссис Хван. Феликс приблизился к Хенджину и коротко кивнул:

— Привет.

— Что ты тут делаешь? — выпалил Хенджин.

Продолжить разговор им не дали: мистер Хван пригласил всех в свой просторный кабинет.

Поднимаясь по лестнице, Хенджин невольно наблюдал за матерью. Миссис Хван то и дело обращалась к Феликсу с любезностями — одаривала его улыбкой, бросала учтивые фразы, старалась вовлечь в разговор. Она делала это деликатно, почти незаметно, но Хенджин с детства был свидетелем этого театра и подмечал каждую деталь. Родители проявляли к Феликсу столько внимания, будто он был их родным сыном.

В кабинете спектакль продолжился. Пока отец о чём‑то договаривался с мистером Ли, женщины расположились на диване и завели непринуждённую беседу обо всём на свете. Феликс, как всегда, живо участвовал в разговоре, в то время как Хенджин оставался в стороне — включался лишь тогда, когда к нему обращалась миссис Ли.

Хенджин давно смирился с тем, что родители практически не участвуют в его жизни. Он привык к подобным вечерам — формальным, натянутым, где он словно присутствовал, но его будто и не было. Но присутствие Феликса всё меняло. Мало кто приходил сюда с детьми, и это пробуждало в нём глухую, жгучую ревность.

Ведь это всё‑таки его родители. И вся эта любезность, внимание, теплота должны были достаться ему! Его душила мамина показная приветливость по отношению к Феликсу. Через полчаса Хенджин больше не мог находиться в этой комнате. Нельзя сказать, что он любил своих родителей — но от этого боль не становилась меньше.

Он встал и вышел из кабинета, бросив на ходу, что ненадолго — всего лишь в уборную и скоро вернётся. Но вместо этого Хенджин спустился вниз. Он бесшумно миновал зал, полный гостей, и выскользнул на улицу.

На нём была лишь лёгкая блузка — холодный воздух пронизывал до костей, но возвращаться в дом он даже не подумал. Шаг за шагом он отдалялся от тёплого света и приглушённых голосов, погружаясь в тишину ночи.

Хенджин шёл по пустынным улицам. Людей не было, лишь изредка проносились машины, на мгновение озаряя его светом фар. Он не знал, куда идёт, — ноги сами несли его вперёд. Он был полностью поглощён своими мыслями — они крутились вокруг одного: почему родители так легко дарят тепло чужому мальчику, но никогда не дарили его ему?

Внезапно за спиной раздался торопливый топот.

— Хенджин! — голос Феликса прозвучал неожиданно близко. — Хенджин, стой!

Он остановился, но не обернулся. Внутри всё сжалось: только не сейчас, только не видеть этого лица, не слышать этих слов утешения, которые казались ещё одним напоминанием о том, чего ему никогда не доставалось.

Феликс догнал его, слегка запыхавшись. В руках он держал куртку — видимо, схватил её на ходу, выбегая из дома.

— Надень, — Феликс подошёл ближе и накинул куртку на плечи Хенджина. Ткань ещё хранила тепло дома. — Ты совсем замёрз.

Хенджин невольно вздрогнул, но не стал сопротивляться. Холод отступил, но внутри всё ещё бушевала буря.

— Зачем ты пошёл за мной? — голос прозвучал тише, чем он ожидал, почти хрипло.

Феликс помолчал секунду, потом тихо ответил:

— Потому что видел, как ты вышел. И понял… что тебе сейчас не стоит быть одному.

Хенджин наконец обернулся. Феликс стоял перед ним — встревоженный, с растрёпанными ветром волосами. И в его взгляде не было ни тени той фальшивой любезности, о которой думал Хенджин. Только искренняя забота.

Что‑то внутри него дрогнуло. Он сжал края куртки, пытаясь унять дрожь — уже не от холода, а от чего‑то другого.

— Спасибо, — выдохнул он наконец, почти неслышно.

Феликс улыбнулся — чуть неуверенно, но тепло.

— Мне кажется ты сейчас не хочешь возвращаться обратно, так что можем погулять.

Хенджин посмотрел на него, потом — вдаль, на пустынную улицу. Впервые за вечер он почувствовал, что не один. И это ощущение, хрупкое и неожиданное, оказалось теплее любой куртки.

— Пойдём, — кивнул он.

Они пошли дальше, медленно, не торопясь возвращаться домой.

Хенджин шёл, опустив голову, и какое‑то время молчал. Феликс не торопил — просто шёл рядом, давая ему время собраться с мыслями. Наконец Хенджин глубоко вздохнул и заговорил — тихо, словно боялся, что слова, произнесённые вслух, станут ещё реальнее:

— Я просто… не чувствую себя частью семьи, — произнёс он, и голос его чуть дрогнул. — Как будто я где‑то на заднем плане. Всегда сбоку, в тени. Они не делают ничего откровенно плохого, но и не дают мне того, в чём я так нуждаюсь.

Феликс кивнул, показывая, что понимает — без лишних слов, без попыток сразу утешить.

— Это больно, — продолжил Хенджин, сжимая кулаки в карманах куртки. — Каждый раз, когда я ловлю этот взгляд, слышу эту интонацию… Я начинаю сомневаться в себе. Думаю: может, я и правда недостаточно хорош? Может, я чего‑то не понимаю?

Он замолчал, глядя под ноги. Феликс осторожно положил руку ему на плечо.

— Хенджин, — мягко сказал он, — Ты не должен заслуживать любви своих родителей — ты имеешь право на неё просто потому, что ты их сын. И если они не могут это показать, если не видят, какой ты на самом деле, — это их проблема, а не твоя.

Хенджин поднял глаза — впервые за весь разговор посмотрел прямо на Феликса. В его взгляде читалась смесь боли и робкой надежды.

Они подошли к старому фонарю, который мерцал, то разгораясь ярче, то чуть затухая. Свет падал на их лица неровными пятнами, создавая причудливую игру теней. Феликс остановился облокотился на него, повернулся к Хенджину лицом.

— Ты — замечательный человек, — сказал он твёрдо, глядя ему в глаза. .

Хенджин глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри что‑то отпускает. Напряжение, копившееся месяцами, понемногу рассеивалось.

— Спасибо, — прошептал он. — Просто… спасибо, что.. ты есть.

Феликс улыбнулся — тепло и искренне.

— Я всегда буду рядом.

Они молча стояли и смотрели друг на друга. И если искра существует, то она только что между ними проскочила.

Хенджин опустил взгляд, словно пытаясь собрать воедино слова, которые так и не смог произнести вчера. — Знаешь, ты ворвался в мою жизнь внезапно, но… сумел изменить так много, — он поднял глаза, его взгляд остановился на Феликсе. — Я никогда не думал, что такое вообще возможно. Он ненадолго запнулся, ища нужные выражения. Еще в школе он почувствовал неодолимое притяжение к Феликсу. Прогулка в парке лишь укрепила его уверенность в том, что Ликс ему симпатичен. Но теперь, в этот самый момент, Хенджин отчетливо осознал — он влюблен.

— Наверное, это будет неожиданно, но, Феликс, — он вдохнул и приготовился, на мгновение замявшись, — я хочу сказать тебе кое-что важное, я не верил в любовь с первого взгляда, но похоже это она.

Лицо Феликса озарилось широкой, искренней улыбкой. Он даже немного откинулся назад, а затем, склонив голову набок, с озорным блеском в глазах ответил: — Ого! Все говорят, что ты грубый и холодный, но сейчас… ты выглядишь невероятно мило.

Хенджин хотел спросить его, что он об этом думает, и узнать, может ли он рассчитывать на что‑то большее, но…

Внезапно Феликс прижал свои ладони к его щекам, его пальцы слегка коснулись кожи, вызвав приятную дрожь. Он притянул Хенджина к себе, и их губы встретились в нежном поцелуе. Это было нечто большее, чем просто прикосновение – это было признание, полное тепла и нежности, которое не требовало слов. Руки Феликса крепче обхватили лицо Хенджина, словно пытаясь удержать этот момент навсегда.

Ответ был понятен без слов.

________________________________________

Фух, я это дописала. Спасибо что читаете это. Глава получается очень большой, на 1881 слово.

Если у вас есть предложения по поводу сюжета, уже написанных глав и еще нет, то пожалуйста пишите. Всех люблю💕