3 глава (Хенджин)
3 глава.
Закончились уроки. Школьный двор постепенно пустел — кто-то смеялся, кто-то звонил домой, кто-то просто стоял, наслаждаясь свободой. Хенджин и Минхо вышли из здания последними, будто цепляясь за эти последние минуты, где их никто не оценивает, не требует, не молчит в упрёк.
— Сегодня снова «семейный ужин», — выдохнул Хенджин, глядя в асфальт, как будто тот мог предложить путь спасения.
— Держись, — сказал Минхо.
Не «всё будет хорошо», не «не переживай» — он знал, что это ложь. Просто: держись.
Хенджин криво усмехнулся:
— Да ладно, как обычно. Посижу, помолчу, исчезну.
Он говорил это, будто перебирал привычный ритуал — как надевание маски перед выходом на сцену, где никто не аплодирует.
Попрощавшись с Минхо, Хенджин медленно перешёл дорогу, не оборачиваясь. За спиной смех и поддержка. Впереди — серый подъезд, лифт с дребезжащим механизмом и квартира, где даже воздух пах одиночеством.
18:40.
Он стоял у зеркала в прихожей, не решаясь выйти. Пальцы сжимали ручку сумки так, будто это могло удержать его здесь, в безопасности. Но через десять минут он всё же переступил порог и направился к дому родителей.
Как же он не хочет туда идти.Этот дом — не просто здание из камня и стекла. Это ловушка из воспоминаний: детские шаги, заглушённые приказами, ужины в полной тишине, где каждый глоток оценивался, как ошибка. Дом, где любовь измерялась не объятиями, а отсутствием замечаний. Где «хороший сын» — это тот, кто не дышит слишком громко.
Каждый раз, подходя к этим дверям, Хенджин чувствовал, как будто возвращается в кожу того напуганного мальчика, который учился исчезать, чтобы выжить.
Несколько минут он стоял, будто пригвождённый к асфальту.
Сжав кулаки, он глубоко вдохнул — и шагнул внутрь.Дверь закрылась за ним с тяжёлым щелчком. Как приговор.
— Добрый вечер, — раздался голос экономки. Миссис Пак стояла в холле, руки сложены перед собой, лицо — спокойное, но без тёплого блеска в глазах. — Ваши родители уже ждут вас в столовой.
— Здравствуйте, — ответил Хенджин. Он снял обувь, аккуратно поставил её на полку — как учили с детства.
— Спасибо, — добавил он.
Каждый шаг приближал его к столу, за которым сидели те, кто дал ему жизнь… и сделали её такой тяжёлой.
Хенджин поплелся в столовую, чувствуя, как тяжесть в груди нарастает с каждым шагом. тишина в доме была такой густой, что казалось — даже часы боятся шевелиться. Нехотя коснувшись резной двери, он мысленно повторял молитву: Пусть сегодня они будут в хорошем настроении..
Он знал, что даже лёгкий вздох в неподходящий момент может стать искрой. Мама с отцом редко кричали — их холодное молчание было страшнее гнева. И потому, переступая порог, Хенджин ловил каждое движение их глаз, каждую складку на лицах, пытаясь угадать — сегодня безопасно или нет.
Миссис Хван сидела прямо, её пальцы с идеальным маникюром покоились на скатерти, как лапы пантеры, готовой впиться в добычу при малейшем шорохе. Мистер Хван, не отрываясь, читал газету, но Хенджин знал — он всё видит. Всё слышит. Всё оценивает.
Тиканье старинных часов на стене отсчитывало секунды, как приговор. Серебряный чайник на столе тихо шипел, выпуская струйку пара. Хенджин сел на своё место, и скрип стула прозвучал в тишине, как выстрел.
Еда давно стояла на столе, аккуратно разложенная по тарелкам, но Хенджин так и не притронулся к своей. Он сидел, опустив взгляд, будто вилка перед ним была не из серебра, а из свинца.
— Завтра начинается неделя подачи документов в Медицинский Сеульский университет, — произнёс отец, откладывая газету. Слова прозвучали не как сообщение, а как приказ.
— Я уже говорил, — чётко ответил Хенджин. — Я не стану врачом. Я хочу быть…
— Нет, — перебила мать.
— Это не профессия. Это мечта для наивных, — коротко добавил отец.
Хенджин медленно поднял глаза.
— Я уже решил и подготовил документы для подачи в Сеульский институт искусств. Всё решено.
—Ты не можешь просто решить — голос отца дрогнул, но остался твёрдым.
— Я не хочу больше это обсуждать. — Хенджин встал.
Он уже открыл дверь, когда за спиной раздалось:
— Стой Хван Хенджин, ты не можешь просто уйти.
Дверь захлопнулась. Голос отца звучал позади.
А Хенджин шёл прочь — не спеша, по улице, где уже загорались фонари, окрашивая тротуар в мягкий жёлтый свет. Он направлялся к парку. Ему было обидно и он знал что родители после этого не успокоятся. Но у него появилась надежда на свободу.
_______________________________________
Спасибо что читаете) 💕
Следующая глава будет интересненькой. Здесь 702 слова.