Глава 3 / новая жертва
Мужчина не успел сделать и трёх шагов.
Димон оказался быстрее. Он перехватил железный прут, который лежал на столе, и в два прыжка оказался рядом с незваным гостем. Сзади к нему присоединились двое парней — крепких, злых, которым только дай повод.
— Ты чё, дядя, охренел? — Димон толкнул мужчину в грудь. — Сюда нельзя.
Мужчина зарычал, попытался отмахнуться лезвием, но кто-то сзади резко дёрнул его за капюшон, заставив потерять равновесие. Лезвие со звоном упало на бетонный пол. Парни налетели толпой — трое против одного. Удары, глухие ругательства, звук борьбы.
— Выкиньте его отсюда, — лениво бросила Адель, не двигаясь с места.
Через минуту мужчина, подвывая, летел в сторону выхода. Дверь гаража с грохотом захлопнулась. Кто-то из парней провернул тяжёлую задвижку — на всякий случай.
— Слышь, больше не приходи, понял? — крикнул Димон в закрытую дверь. — Тут наша территория!
В гараже повисла тишина. Только дыхание парней после драки да тихая музыка из чужого телефона.
А потом Адель усмехнулась.
Медленно, смакуя, она повернулась к Элли. Та всё так же стояла посередине гаража, прижав руки к груди, дрожащая, бледная, с огромными глазами, в которых застыл ужас.
— Ну что же, — протянула Адель, и её голос прозвучал сладко, почти ласково. — У нас новая жертва.
Компания замерла на секунду. А потом поняли.
Марина улыбнулась первой. Потом Димон. Потом остальные. Смех поплыл по гаражу — тихий сначала, потом громче, громче, пока не заполнил всё пространство.
Элли оглянулась по сторонам. Везде, куда ни глянь, на неё смотрели с предвкушением. Как стая голодных псов на загнанного зайца.
— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста... я сейчас уйду... я больше никогда...
— А мы не хотим, чтобы ты уходила, — мягко сказала Адель. Она подошла ближе и наклонилась к самому уху Элли. — Ты же пришла. Сама. Дверь открыла. Сама.
— Я спасалась...
— Вот и спасайся теперь.
Не успела Элли понять, что происходит, как чьи-то пальцы вцепились в её запястье. Слева кто-то схватил за вторую руку. Пальцы были липкими, горячими, жадными.
— Пустите! — крикнула она, дёргаясь.
В ответ — только смех.
Кто-то сзади схватил её за волосы. Рывок — такой сильный, что голова откинулась назад, а на глазах выступили слёзы. Пряди тёмных длинных волос натянулись, как струны, и боль пронзила кожу головы.
— Какие хорошенькие волосики, — пропела Марина, продолжая тянуть. — Долго растила?
— Отпустите, пожалуйста, мне больно! — Элли попыталась вырваться, но её держали крепко — за руки, за волосы, кто-то даже за воротник школьной рубашки.
Её потащили к столу. Не спрашивая, не объясняя. Просто волокли, как куклу, сломанную и ненужную.
Элли споткнулась и упала на колени. Бетон больно ударил по костям. Но её не отпустили — наоборот, дёрнули вверх, заставив подняться, и толкнули к стулу.
— Садись, — приказал Димон.
Она села. Не потому что хотела. Просто ноги больше не держали.
Вокруг неё стояли они. Вся компания Адель. Кто-то курил, кто-то улыбался, кто-то рассматривал её, как зоолог рассматривает странное насекомое.
Адель села напротив. Достала новую сигарету, закурила, выпустила дым прямо в лицо Элли.
— Так, — сказала она спокойно. — Давай знакомиться. Рассказывай, кто ты, откуда и почему выбрала именно мой гараж.
Элли молчала. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Она ненавидела себя за эти слёзы, за то, что не могла их остановить, за то, что была слабой, боякой, жалкой. Точно такой, какую Адель ненавидела больше всего.
— Я... — голос дрожал и ломался. — Я Элли. Я... случайно... я не хотела...
— Элли, — повторила Адель, пробуя имя на вкус. — Смешное имя. Элли из девятого «Б». Сиротка. Работница кофейни. Плакса.
Каждое слово падало как удар.
— И теперь ты — наша, — Адель улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего доброго. — Добро пожаловать в ад, девочка.
Элли закрыла глаза.
Ей казалось, что кошмар вот-вот закончится. Что она проснётся у себя в однокомнатной квартире, на старом диване, и всё это было просто страшным сном.
Но когда она открыла глаза, ничего не изменилось.
Вокруг всё так же стояли они. И улыбались.
А в груди у Элли что-то маленькое и хрупкое — последняя надежда на то, что мир не такой жестокий — тихо замерло и перестало биться.